Виктория Шваб – Сотворение света (страница 85)

– Отлично, – кивнула Лайла. – Но что они делают?

– А вот этого она не сказала.

Гастра взял с сундука одно из колец-копий и посмотрел сквозь него, как будто ожидая увидеть по ту сторону что-то кроме лица Келла.

Ленос подтолкнул другое пальцем и смотрел, как оно катится – не призрак предмета, а настоящая серебряная вещь. Докатившись до края сундука, оно упало – и его на полпути к полу подхватил Холланд, звякнув цепью наручников.

– Может, снимете с меня эту… ерунду?

Келл глянул на Лайлу, которая нахмурилась в ответ, но вроде бы не собиралась ругаться. Он надел кольцо-оригинал на палец, чтобы не потерять, и расстегнул наручники Холланда. Оковы упали на пол с тяжелым стуком, от которого все вздрогнули: этот звук означал, что Холланд свободен.

Лайла отобрала у Гастры третье кольцо.

– Какие-то они скучные, не находите? – Она хотела надеть кольцо, но сперва дождалась, когда Холланд, разглядывавший вторую копию, положит ее обратно на сундук. В конце концов, это же были «связующие» кольца, и она ему не доверяла. Едва тот положил кольцо, она быстро надела свое на палец и подмигнула Келлу.

– Посмотрим, что они умеют делать?

– Лайла, подожди, – Келл хотел было снять свое кольцо, но опоздал. Едва серебро обвило палец Лайлы, его тело содрогнулось, как от удара.

Келл издал короткий беззвучный крик и согнулся пополам, ухватился за сундук, потому что палуба резко ушла из-под ног. То, что он испытывал, было не болью, но чем-то не менее глубоким. Как будто кто-то резко дернул за нить, прикрепленную к самой сердцевине его существа, и теперь весь он вибрировал от этого внезапного натяжения.

– Мас варес, – встревоженно спросил Гастра, – вам плохо?

Нет, плохо ему не было. Через него текла река силы, настолько яркой, что весь мир вокруг светился, все до единого чувства резонировали с этим потоком. Зрение Келла затуманилось от силы прилива, и когда он постарался сфокусировать взгляд и посмотрел на Лайлу, то почти увидел протянувшиеся между ними нити магии – металлическую реку энергии.

Ее глаза расширились – похоже, она тоже это видела.

– Фух, – выдохнул Алукард, пожирая взглядом линии силы. – Значит, вот что имела в виду Маризо.

– Что там такое? – спросила Джаста, лишенная магического зрения.

Келл выпрямился. Нити силы звенели у него под кожей, как струны. Он хотел испытать их – и потянул часть магии Лайлы на себя, не руками, а волей. Ощущение было такое, что он пьет чистый свет, теплый, пьянящий и удивительно яркий. Келл чувствовал себя едва ли не всемогущим. Может быть, так воспринимает их мир Осарон? Может, именно это значит – ощущать свою непобедимость?

Лайла чуть покачнулась, теряя равновесие.

– Это мое, – сказала она и потянула силу обратно на себя. Магия откатилась от Келла так же быстро, как только что нахлынула – причем не только та часть, что принадлежала Лайле, но и собственная магия Келла. На краткий пугающий миг мир потемнел перед глазами. Он качнулся и упал на палубу, ударившись коленями и ладонями. Неподалеку Лайла издала короткий крик – наполовину испуганный, наполовину восторженный – ей удалось овладеть силой Келла.

– Лайла, – попробовал выговорить он, но голос не хотел слушаться. Ветер срывал слова с губ, палуба раскачивалась, ужасное ощущение слабости напоминало беспомощность распятого на железной раме, во власти заколдованного ошейника. Тело дрожало, в глазах темнело, и сквозь пятна темноты он с трудом разглядел, как Лайла сводит ладони и без малейшего усилия, одной улыбкой, вызывает вокруг себя огненную арку.

– Лайла, хватит, – выдохнул он, но она, похоже, не слышала. Взгляд ее стал пустым, отсутствующим, а внимание сосредоточилось на ало-золотом огне, который поднимался все выше и пылал все ярче, угрожая поджечь деревянный корабль, поднимаясь до самых парусов. Кто-то закричал. Келл попробовал встать – и не смог. Ладони его горели, но ему не хватало сил сорвать кольцо с пальца. Оно словно приварилось к коже магией, связавшей его со своим двойником.

И тут внезапно – так же внезапно, как наплыв магии Лайлы и как утрата собственной силы – его накрыло новой волной. Магия забурлила у него в венах. Она исходила не от Лайлы, которая замерла в пылающем центре собственного мира и казалась поглощенной происходящим с ней самой. Сила пришла из третьего источника, жесткая и холодная, но такая же яркая. Зрение Келла обрело прежнюю четкость – и он увидел… Холланда. Холланда с третьим кольцом на пальце, заполняющего пространство между ними притоком свежей магии.

Сила Келла стремительно вернулась, как воздух, ворвавшийся в измученные легкие. Белый антари оттягивал на себя магию Лайлы нить за нитью, и пламя в ее руках по мере этого угасало. Сила снова равномерно распределялась между магами, воздух вокруг Холланда трепетал язычками украденного пламени.

Лайла заморгала, словно проснулась от глубокого сна. Она в изумлении сняла кольцо с пальца и едва не упала от внезапного отлива силы. Как только кольцо было снято, оно тут же истаяло, обратившись перед этим в полоску серебристого тумана.

Когда Лайла оборвала связь, линии магии дрогнули и соединились между Келлом и Холландом, света стало на сегмент меньше. Келл снова попробовал снять кольцо – и снова не смог. Только когда Холланд снял его двойника, чары перестали действовать, и кольцо легко соскользнуло с пальца Келла, упало и покатилось по палубе, пока Алукард не остановил его носком сапога.

Наступило молчание.

Лайла тяжело опиралась о борт, доски палубы под ней слегка обуглились. Холланд одной рукой держался за мачту, чтобы сохранить равновесие. Келл дрожал, борясь с тошнотой.

– Что за чертовщина? – выдохнула Лайла, – Что это было?

Гастра тихо присвистнул, Алукард наклонился и поднял кольцо.

– Я бы сказал, эта штука стоит трех лет, – сказал он.

– Каких трех лет? – спросила Лайла, с трудом выпрямляясь. Келл посмотрел на капитана, но тот отвечать не собирался.

– Без обид, Бард, – продолжал он, трогая носком сапога опаленный круг на палубе, где стояла Лайла. – Но твои бы способности да в мирных целях…

В голове Келла тяжело пульсировала кровь, и он не сразу понял, что Холланд тоже что-то говорит.

– Вот так мы это и сделаем, – тихо проговорил белый антари, и его зеленый глаз лихорадочно сверкнул.

– Сделаем что? – не поняла Лайла.

– Вот так мы и поймаем Осарона, – лицо Холланда исказилось в странной гримасе. Келл подумал, что это, должно быть, улыбка. – Так мы победим.

Рай сидел в седле, обозревая улицы Лондона, ища на них признаки жизни.

Улицы были безмолвными, город казался пустым.

За последний час принцу не встретилось ни единого выжившего. Да и вообще почти никого не встретилось. Проклятые, похожие на собственные тени, попрятались по домам, оставив за собой только сгустки мерцающего тумана и черную гниль, которая расползалась по всему городу.

Рай посмотрел на теневой дворец – как нефтяное пятно на поверхности реки – и на краткий миг страстно захотел пришпорить коня, промчаться по ледяному мосту к воротам отвратительной обители тьмы. Силой проложить себе путь и взглянуть в лицо королю теней.

Но Келл велел ему ждать. «У меня есть план», сказал он. «Доверься мне», сказал он.

И Рай доверился.

И повернул коня прочь от темного замка.

– Ваше высочество, – окликнул его стражник, ожидавший на дороге.

– Нашел еще кого-нибудь? – спросил Рай – и сердце его сжалось, когда тот отрицательно покачал головой.

Обратно они ехали в молчании, единственным звуком был стук копыт их коней по пустынной мостовой.

«Все не так», – говорила интуиция принца.

Они доехали до дворцовой площади, и принц пустил коня медленным шагом. На ступенях дворца стояла девушка с букетом цветов в руках. Это были зимние розы с белыми, как иней, лепестками. Принц приблизился, и девушка преклонила перед ним колени, возлагая букет на ступени. В обычный зимний день это был бы совершенно нормальный приветственный жест, радостное приветствие простолюдинки своему принцу – подарок, знак почтения… Да только сегодняшний день не был обычным, и приветственное подношение на фоне опустевших улиц и колдовского тумана выглядело неуместно и дико.

– Мас варес? – спросил стражник, придержав стремя, пока Рай спешивался.

«Все не так», – предупреждало принца его сердце.

– Отведи лошадей на конюшню и сам ступай внутрь, – приказал он – и пошел к дворцовым вратам пешком. С каждым шагом он все яснее видел темноту, растекавшуюся от букета на ступенях и проникавшую вглубь белого мрамора.

Девушка не поднимала лица, пока он не подошел совсем близко. Тогда она вскинула подбородок, и он увидел в ее глазах клубы тумана, а на висках – вздувшиеся черные вены, полные проклятия короля теней.

Рай дрогнул, но не отступил.

– Все имеет свой расцвет и свой закат, – напевно сказала она высоким нежным голосом, будто цитируя строку из песни. – Даже дворцы. Даже короли.

Казалось, она не замечала Рая – по крайней мере, так он думал, пока ее рука не взметнулась к его локтю. Она схватила его так крепко, что тонкие пальцы слегка промяли сталь наручи.

– Он видит тебя, принц-пустышка.

Рай вырвал у нее свою руку, споткнулся на ступенях и упал.

– Сломанный игрушечный солдатик.

Принц медленно поднялся на ноги.

– Осарон перережет твои нити.

Рай начал медленно подниматься – спиной ко входу, чтобы не терять ее из виду. Одна ступенька, вторая…