Виктория Шваб – Сотворение света (страница 13)
Пока Осарон смотрел на Максима, Келл быстро наклонился.
Его кровь растеклась по каменному полу хрупкими трещинками, тонкие линии протянулись к чудовищу и обвились вокруг его ног.
–
Но Келл не сдавался. Он приложил ладони к полу и приказал:
–
Мраморный пол рассыпался на сотни осколков, они поднялись в воздух и полетели к королю теней. Первый достиг цели, впился в ногу Осарона, и в душе Келла вспыхнула надежда. Но потом он понял свою ошибку. Он не был настроен убивать.
Достиг цели только первый осколок. А потом король теней одним взглядом остановил остальные. Затрепетав, они повисли в воздухе. Келл подтолкнул их изо всех сил, но одно дело – приказывать собственному телу, и совсем другое – направлять сотню самодельных клинков. Осарон быстро развернул каменные стрелы наружу, выстроив их, как спицы колеса.
Осарон лениво поднял руки, и осколки затрепетали, как стрелы на тугой тетиве. Еще мгновение, и они полетят в короля, в стражников, в магов на крыше… И вдруг Осарон вздрогнул.
Тени в его глазах стали зеленоватыми.
Где-то глубоко внутри Холланд вступил в бой.
Каменные осколки посыпались наземь. Осарон застыл, устремив взгляд внутрь.
Миг был благоприятный. Максим дал сигнал.
В атаку ринулись королевские стражники – двенадцать человек на одного растерянного бога.
И на миг Келлу показалось, что победа близка.
Лишь на миг…
Но тут Осарон выпрямился, сверкнул черными глазами и нагло усмехнулся.
И стал ждать.
– Стойте! – закричал Келл, но было поздно.
Стражники набросились на врага, но за миг до этого король теней сбросил свою оболочку. Из тела Холланда повалила тьма – густая и черная, как дым.
Антари рухнул, и тень, которая была Осароном, по-змеиному заструилась по крыше – в поисках другой формы.
Келл оглянулся, высматривая Лайлу, но сквозь толпу, сквозь дым ничего не было видно.
И вдруг тьма ринулась на него.
«Только не это», – в ужасе подумал Келл. Однажды он уже отказал этому монстру. Еще раз он этого не вынесет. Этот жуткий ошейник. Холодный ужас, когда биение сердца в груди медленно замирает.
Тьма нависла над ним, и Келл невольно попятился, готовый защищаться. Но удар так и не обрушился. Тень прошелестела по его окровавленным пальцам и отступила. Не отпрянула, скорее задумалась.
Тьма тошнотворно засмеялась и стала сгущаться – сначала в столб, затем в человека. Не из плоти и крови, а из бесчисленных теней, таких плотных, что они походили скорее на жидкий камень. Одни грани резкие, другие расплывчатые. Голову короля венчала корона – дюжина острых шипов торчала в стороны, как рога, их концы таяли струйками дыма.
Король теней в своем истинном облике.
Осарон вдохнул, и расплавленная мгла в его нутре замерцала, как уголья, в воздухе разлилось тепло. И все равно он казался плотным, как камень. Осарон присмотрелся к своим рукам – пальцы сужались к концам, как острия – и его губы растянулись в жестокой улыбке.
«У меня давно уже не хватает сил удерживать свой собственный облик».
Его рука потянулась к горлу Келла, но на полпути остановилась. В воздухе просвистела сталь. Нож Лайлы ударил Осарона в висок, но клинок не вошел в тело, а пролетел насквозь.
Значит, он все-таки не настоящий. Бестелесный. До поры до времени.
Осарон метнул взгляд на Лайлу – та уже доставала другой нож. Под его взглядом она застыла, всеми силами сопротивляясь могучей хватке, и Келл снова улучил момент: прижал окровавленную руку к груди чудовища. Но под пальцами Келла фигура рассеялась в дым, и Осарон отпрянул, его каменное лицо исказилось злобой. Лайла, освободившись, снова ринулась на него. У нее в руке был короткий меч стражника. Она замахнулась и сильным ударом рассекла короля теней пополам.
Осарон распался надвое, потом растворился в воздухе.
Был, и вдруг исчез.
Келл и Лайла озадаченно переглянулись.
Стражники без церемоний поволокли бездыханного Холланда за ноги. А люди на крыше стояли, будто завороженные. Хотя скорее всего это было просто шок, ужас, смятение.
Келл встретился взглядом с Максимом.
«Тебе еще многому надо научиться».
Он обернулся на голос и увидел Осарона. Тот, снова сгустившись, стоял – уже не на разбитой середине крыши, а на краю, на перилах, на железных прутьях – будто на твердой земле. Плащ развевался на ветру. Призрак человека. Тень чудовища.
«Бога нельзя убить, – произнес он. – Ему следует поклоняться».
В его черных глазах плясал мрачный восторг.
«Не тревожьтесь. Я вас научу. И придет время…»
Осарон распростер руки.
«Я сделаю этот мир достойным меня».
Келл слишком поздно понял его замысел.
Он ринулся наперерез. А Осарон, раскинув руки, качнулся назад и упал.
Подбежав, Келл успел увидеть, как король теней рухнул в красные воды Айла. Его тело вошло в воду без всплеска и ушло в глубину. И стало растворяться, как пролитые чернила. Лайла прижалась к Келлу, пытаясь что-нибудь разглядеть. Над крышей раздались крики. И только они вдвоем молча стояли и с ужасом смотрели, как расползается в воде перо черноты, растет, растет, растет полоса мрака. Через минуту алое сияние погасло, и волшебная река стала непроглядно черной.
Алукард мерил шагами комнату принца и ждал новостей.
Он ничего не слышал, кроме того единственного вопля, криков стражников в коридоре и шагов наверху.
Роскошные занавеси и балдахины, пышные ковры и подушки полностью поглощали все звуки, отрезая комнату от внешнего мира, и покои были погружены в невыносимое безмолвие.
Они были одни – капитан и спящий принц.
Король ушел. Жрецы тоже. Даже королева ушла.
Они удалялись один за другим, на прощание бросая на Алукарда взгляды, в которых читалось: «Посиди, побудь с ним». Можно подумать, он уйдет. Он бы с удовольствием сбежал от давящей тишины и незаданных вопросов, но только не от Рая.
Последней ушла королева. Постояла несколько секунд между кроватью и дверями, будто разрываясь надвое.
– Ваше величество, – сказал он. – Я его поберегу.
В этот миг с ее лица словно спала маска – королева превратилась в напуганную мать.
– Если бы ты мог…
– А вы можете? – спросил он, и взгляд ее огромных карих глаз метнулся к Раю, задержался очень, очень надолго. Потом она все-таки ушла.
Что-то привлекло его внимание к балкону – не движение, а изменение света. Он подошел к стеклянным дверям и увидел, как по стене дворца сползает тень, как пелена, как шлейф, как глянцево-черный занавес. Он мерцал – то твердый, то дымный, то опять твердый, и эти волны прокатывались от дворцовой крыши до речного берега далеко внизу.
Это, скорее всего, магия, но в ней нет ни красок, ни света. Если она и соткана из нитей силы, он этих нитей не различал.
Келл рассказал им об Осароне, о ядовитой магии другого Лондона. Но как можно сделать вот такое? Разве это под силу любому магу?
– Он демон, – сказал тогда Келл. – Осколок живой, дышащей магии.
– Осколок магии, возомнивший себя человеком? – спросил король.
– Нет, – ответил Келл. – Осколок магии, возомнивший себя богом.
И теперь, глядя на колонну, свитую из теней, Алукард понял – это существо не повинуется линиям силы. Оно само создает их из ничего.
Он смотрел и не мог отвести глаз.