Виктория Шваб – Потому что ты любишь ненавидеть меня: 13 злодейских сказок [антология] (страница 44)
Было уже поздно, когда новобрачные наконец прошли в спальню, шумные и веселые от выпитого. И не много времени минуло, прежде чем смех и восклицания сменились на ровное, сонное посапывание.
Я выбралась из своего убежища, и вскоре стояла над ними.
Девушка была красива, свет, что сочился через кружевные занавески, позволял это видеть. Но я смотрела только на лежавшего рядом с ней мужчину: Самюэль... и как я могла когда-то считать его привлекательным?
Ладонь моя сжалась на рукояти кинжала, и холодная кость показалась в этот момент теплой, почти как плоть.
Я подумала, что надо бы разбудить Самюэля, чтобы он мог узнать мое лицо. Осознал, что это я лишаю его счастья и жизни точно так же, как он некогда лишил меня того и другого.
Я хотела, чтобы он увидел мои глаза и понял, что это его собственное бессердечное предательство убивает его. Но я боялась, что он может оказаться быстрее и сильнее меня, даже после выпитого и в полудреме, и я понимала, что не могу рисковать, ведь если этой ночью не умрет он, то следующим утром погибну я.
Я ждала слишком долго.
Я уперлась коленом в матрас и вскинула руку с ножом, глядя, как в такт дыханию поднимается и опускается грудь Самюэля.
Вверх-вниз, вверх...
Я вонзила клинок ему в сердце.
Его глаза широко открылись, рот изогнулся в беззвучном вскрике.
Девушка проснулась тоже, но вот ее вопль оказался самым настоящим, ударил по ушам. Кровь хлынула на простыни, на мои руки, но я только заулыбалась... нет, я даже засмеялась, хотя едва себя услышала.
Я смеялась, поскольку Самюэль глядел на меня, и в этот раз – я поняла – он узнал.
Оставив лезвие в ране, я обратилась в бегство.
Я давно привыкла к боли в ногах, и она не мешала мне, когда я мчалась по пустынным улицам. Но момент смерти Самюэля я ощутила, поскольку рухнула на булыжники мостовой, не в силах перенести ту муку, какую вызывает меч, разрывающий кишки.
Но в этот раз я удержалась от обморока.
Задавив крик в глотке, я продолжила двигаться, поползла на локтях, волоча за собой бесполезные ноги, не обращая внимания, что они срастаются, превращаются в единое целое, в рыбий хвост. В первый момент он не показался таким ловким и сильным, каким был ранее, а скорее выглядел чужеродным весом, добавленным к телу, мешающим и заставляющим напрягаться.
Камни и битое стекло рвали мою плоть, мускулы болели.
Я проползла всю дорогу до океана.
Вода звала меня, обещая силы, и когда я наконец добралась до прибоя, он обхватил меня, принял в объятия, поманил домой.
Дом.
Некогда я думала, что никогда не вернусь сюда, но я не ощутила печали, направившись к замку Короля Морей. Я вновь стала жителем океана, я вернулась домой.
Только в этот момент я позволила себе улыбнуться и бросить взгляд на новое старое тело...
Улыбка сгинула, глаза мои раскрылись, а губы покинул невольный вскрик, потерявшийся в шипении устремившихся к поверхности пузырьков.
Магия во второй раз распустила «пряди», из которых состояла моя плоть, и придала их единству новую форму. Но только в этот раз вместо изящного и достойного хвоста русалки она наделила меня черным маслянистым телом огромной морской змеи.
– Ты больше не одна из нас, – сказал Лориндел, брезгливо оттопырив нижнюю губу. – Ты не являешься частью нашего народа!
Созерцавшие мое змеиное тело придворные, что собрались в тронном зале, вокруг огромного кресла из хрусталя, дружно захихикали.
Пока меня не было, старый король приказал долго жить, и Лориндел занял его место. Ничего удивительного, что он взял Бельдину в жены, и сейчас та находилась рядом с мужем, держа на коленях новорожденного.
Шестую дочь, как мне сказали.
Я сжала кулаки, обуздывая желание как следует рявкнуть на этих злых дураков. Сказать им, что только этому месту и этому племени могу я принадлежать!
Хотя нет, может быть, он и прав, и я в самом деле никогда не была одной из них. Может быть, но исключительно по его вине, по его и таких, как он, маленьких умов, неспособных оценить мой талант, и обходившихся со мной как с парией еще тогда, когда у них не имелось для этого причин.
– И куда бы вы пожелали, чтобы я отправилась, Ваше Величество? – спросила я, не пытаясь скрыть насмешки. – По вашим словам, я не принадлежу к вашему королевству. Однако и к миру над волнами я тоже не имею отношения.
Лориндел хмыкнул.
– Не моя забота, куда ты отправишься. Ты есть мерзость и позор пред ликом моря. Мне бы не хотелось, чтобы ты оскверняла мои владения своим присутствием. Если некто из моих подданных решит обратиться к тебе, чтобы использовать твое темное искусство, я не смогу этому помешать, но я и не одобрю подобное и сам не прибегну к твоим услугам. С сего момента мы более не желаем тебя здесь видеть.
Не желаем здесь видеть, вот как.
Ярость вспыхнула у меня в сердце, клыками прогрызая дорогу наружу, к коже.
Кто он таков, этот мужчина, чтобы решать, где мне быть, и где мне не быть? Откуда у него право преуменьшать то, через что я прошла, страдания, которым подвергалась, и после того, как у него был шанс предотвратить все это ценой единой улыбки и доброго слова?
Не только Лориндел. Все они.
Самюэль и Бельдина, и королевство целиком, и весь мир.
Они все отвергали меня, принижали мой труд, насмехались над моими мечтами и предавали любовь.
Нет, не найдется здесь доброты. Для бедной, трогательной Нерит.
Я прищурилась и глянула на новорожденную, завернутую в пеленку из шкуры тюленя, на крохотный изящный хвостик, что сонно шевелился. А затем перевела глаза обратно на Короля Морей, и улыбка расцвела на моих губах, на моих зубах.
– Выкиньте меня отсюда, если таково ваше желание. Ведь вы правы, мудрый король, как только они узнают, что я могу, они придут ко мне, чтобы использовать темное искусство. Невинные и отчаявшиеся. И помощь, которую они получат, отзовется отчаянием для всех, кто не услышит предупреждений об опасности темной магии. Доказательством тому – мое собственное отчаяние.
Я повернулась, и придворные в ужасе шарахнулись прочь, уступая мне дорогу.
Десятки глаз следили, как я проплываю мимо, и во взглядах читалось недоверие. Первый раз у них была настоящая причина бояться меня, ведь я вдруг оказалась существом из их детских кошмаров.
Скользким, тошнотворным монстром, что таится на глубине, опьяняясь чужой слабостью.
Но ничего, страх не имеет значения.
Они скоро придут ко мне, эти невинные, отчаявшиеся дурачки, явятся ко мне за дарами, благословениями и проклятиями, за ядами и лекарствами. И я исполню их желания, помогу им добраться до порога, за которым ждет полная отчаяния жизнь, почти такая же, как моя.
Ведь я – мерзость и позор, ставшая человеком и вернувшаяся в океан.
Я – морская ведьма.
Я долго думала о нашей злодейке, Нерит.
Ей приходится сталкиваться с решениями, что меняют ее жизнь целиком, на каждом шагу: когда оказался раскрыт ее план по созданию приворотного зелья, когда она влюбилась в Самюэля, и когда она оставила пределы королевства в самый последний раз. И она решает взять судьбу в собственные руки, а не бездумно следовать нормам общества, идти на поводу у страха.
Даже если нельзя сказать, что Нерит всегда делает самый положительный выбор – я имею в виду, она кое- кого убила, – она никогда не отступает от собственных убеждений, и этим невозможно не восхититься.
Мы все иногда мечтаем о великих деяниях.
Различие между героем и злодеем в том, что второй берет эту мечту и пытается силой воплотить ее в реальность, и не имеет значения, какие препятствия окажутся у него на пути.
Нерит грезит о любви со стороны мужчины, что не будет стыдиться ее так же, как она сама не стыдится себя. И когда у нее появляется шанс, причем дважды, с Лоринделом и Самюэлем, она идет против социальных и моральных условностей в попытке добиться своего. Использует незаконную магию, которая может принести, и приносит плоды, но в сопровождении сомнительных последствий.
Но эти последствия Нерит не волнуют, пока у нее есть вера в собственный талант и желание дойти до края земли в поисках цели.
О ней можно сказать что угодно, но морская ведьма ничего не боится.
Например, я полагаю, что в целом являюсь обыкновенным хорошим человеком: я торможу перед белками, когда они перебегают автостраду, и я горжусь тем, что ни разу в школе на тестах не сжульничала, хотя нельзя сказать, что над последним я совсем не задумывалась. Таращась на пустой лист, выданный мне на экзамене по математике, к которому я совершенно не была готова, я точно мечтала – тут можно спорить что угодно, – как бы здорово было заглянуть в ответы соседки. Та строчила с безумной скоростью, и нужные варианты красовались на расстоянии вытянутой руки.
Проблема в том, что я трус.
Как бы отчаянно я ни нуждалась в этих ответах, я не могла и не могла осмелиться на этот хитрый маневр. Я просто знала каждой жилкой души, что едва я поверну глаза на дюйм влево, учитель мигом налетит на меня и все окажется закончено, меня выкинут из школы и заставят скитаться по улицам, без дома и денег, поскольку кто в здравом уме возьмет на работу семнадцатилетнюю, не способную решить простейшее уравнение? Кроме того, и сверх всего, обман – это нехорошо, против правил...