Виктория Шваб – Потому что ты любишь ненавидеть меня: 13 злодейских сказок [антология] (страница 3)

– Но я не старшая из Имурив, – проворчала Алтаиз. – Хотя единственная дочь.

– Факт, о котором мне напоминают всю жизнь. И ноша... которой я не желаю, – он постарался, чтобы слова его прозвучали сочувственно, но струна, на которой он попытался сыграть, не прозвучала искренне даже для его собственного слуха.

– Радуйся, что она не твоя, Рон Валтеа Имурив. Иначе тебя могли бы наряжать в дурацкие платья.

Призрак улыбки коснулся его уст:

– Да уж, это судьба похуже смерти...

– Или может быть, возможность найти убежище в тайной любви к нарядам, – она усмехнулась в ответ. – В таком случае, возможно, ты бы молился, чтобы некая смертельная неприятность постигла меня в ближайшем будущем, – Алтаиз подошла еще. – Случись подобное, клянусь, я бы оставила тебе это платье.

Рон хмыкнул, почти с удовольствием.

В моменты, подобные этому, он вспоминал, как дружны они были в детстве, как защищали друг друга, как много делили между собой. О да, почти все воспоминания...

– И только этого должно быть достаточно, чтобы желать тебе смерти.

– Осторожно, Ро, – прошептала она, усмехаясь в свой черед. – Если кто услышит тебя, этого может хватить, чтобы тебя обвинили в измене.

Последнее слово отозвалось эхом в голографическом синем небе, и когда угасающий звук срикошетил от потолка, в кильватере у него посыпались умирающие птицы.

Щеки Алтаиз порозовели, она отвела глаза.

Хотя тон сестры был откровенно игривым и несерьезным, сама фраза, ей озвученная, рисовала совсем иную картину: кровавой, лютой расплаты.

Вроде той, жертвой которой стала бабушка.

– Осторожно, Алтаиз, – пробормотал Рон. – Такие слова, произнесенные одним из Имурив, могут стать предвестием надвигающейся судьбы.

Он отступил на шаг, почти с удовлетворением глядя, как на ее лице румянец уступает место бледности.

Рон внезапно отрезвел, мысли о надвигающейся судьбе неожиданно обрели реальную форму.

– Робот не так давно принес сообщение Матери. Было там что-то насчет сумятицы, охватившей планеты восточного квадранта в системе Бизаны?

Алтаиз глубоко вздохнула:

– Ничего не слышала по этому поводу.

Но глаза ее выдавали, что она что-то да знает, и это зрелище уязвило Рона. Очередная насмешка просочилась сквозь его губы:

– Системе Бизаны не хватает ресурсов для построения надежной обороны. Если они не заплатят реституцию, мы просто уничтожим то, что осталось от их жатвы.

– Мать не согласна с твоей оценкой, – Алтаиз нахмурилась. – Как и я, впрочем.

– Вы будете использовать пустые угрозы против тех, кто в открытую не повинуется нам?

Она медленно покачала головой:

– Мать и я... мы будем встречаться с лидерами Бизаны и искать дипломатическое решение.

– Тогда вы обе – величайшие дуры.

Отвращение скользнуло по лицу Алтаиз, а следом за ним пришел гнев:

– Как можешь ты говорить подобное, когда Мать принесла в жертву...

– Мы не на уроке истории, маленькая сестра, и ты не строгий учитель. И еще... Поверь, я слышал достаточно твоих лекций по поводу сыновней преданности.

Морщинка легла между ее бровей:

– Мать устроила бы тебе выволочку за такие слова, Ро. Ты не прав насчет...

– Учитывая то, что ей самой недостает дочерней преданности, я не думаю, что стоит принимать в расчет ее мысли, – Рон повернулся к сестре спиной и глянул на небольшой цилиндр пульта управления у задней стены игровой комнаты.

Сейчас он был замаскирован под ствол мягко качавшегося дерева, чьи ветви скребли по песку.

Рон наблюдал, как листья метут голографическую поверхность, и наполненная дискомфортом тишина заполняла пространство между ним и Алтаиз. Напряженное молчание шло трещинами, унося брата и сестру дальше и дальше друг от друга.

Мягкое прикосновение к его плечу.

– Пойдем, – ее голос был мягок. – Я не думала, что мы будем спорить о политике... Я пришла для того... Я хотела сыграть с тобой...

Рон ничего не ответил, и даже подумал, не сбросить ли ее руку с плеча.

Но они находились в комнате, где хранились их лучшие детские воспоминания! Алтаиз была их неотъемлемой частью... почти всех, еще до того, как власть, семья и ответственность начали разводить их, до того, как он сам осознал собственное место в роду.

Рон посмотрел через плечо, его взгляд скользнул по перчатке, на которой жемчужины были расположены так, чтобы замаскировать циферблаты и мерцающие экраны не больше его ногтя.

В конце концов его глаза остановились на ее лице:

– Только не д’джарек.

Она ехидно рассмеялась:

– Ты отверг мои предложения дважды! Если откажешься в третий раз, то я расскажу всем, что ты боишься играть со мной.

Вот после этого Рон сбросил ее руку одним презрительным движением плеча.

– Я не боюсь! – прорычал он.

– Тогда почему ты не хочешь играть?

– Почему бы нам лучше не пострелять? – и Рон направился к маленькому белому сундуку по соседству с пультом: когда-то он был столь же гладок и ярок, как стены дворца, но сейчас его покрывали многочисленные отметины, а углы выглядели потертыми.

Он нажал на щеколду, и крышка сундука с неравномерным стрекотанием откатилась назад. Рон вынул два миниатюрных лазерных карабина, серебристые стволы которых носили следы частого использования.

Когда он нажал переключатель на одном из них, дуло карабина зашипело, и даже задребезжало. Он прицелился в стену, затем быстро и плавно развернулся, чтобы выстрелить в одну из попискивающих птиц в чистом небе. Крылатое создание рухнуло на сверкающий песок с пронзающим уши жалобным криком.

С довольной ухмылкой на физиономии Рон взмахнул оружием, из ствола которого летели крохотные искры и шел дым.

– Еще работает! – воскликнул он.

– Конечно. Мать всегда устраивала все так, что нам доставалось только лучшее.

Рон бросил Алтаиз второй карабин:

– Побеждает тот, кто первым собьет десять птиц.

– Нет.

– Тогда...

– Почему бы нам не заключить сделку? – вступила она. – Одна партия в д’джарек. Затем мы стреляем как ты предложил.

Рон знал, что Алтаиз – более умелый игрок в д’джарек, по он также знал, что она так просто не оставит его в покое. И Рон, даже если продует, всегда сможет отыграться, когда дело дойдет до стрельбы из карабина.

Алтаиз никогда не была снайпером.

Она выглядела прекрасно, когда дело доходило до фехтования на ледяных клинках, но в обращении с карабином ей было далеко до мастерства.

– Отлично, – он кивнул. – Но только не жалуйся папочке, когда уйдешь отсюда поджаренной.

Алтаиз фыркнула, и на мгновение Рон вспомнил ее еще ребенком.

– Не жалуйся Матери, когда ты уйдешь отсюда без единой пешки на игровой доске!

– Я не жаловался ей ни на что уже сто лет, – возразил он голосом, что сочился надменностью.