Виктория Шваб – Город призраков (страница 11)

– Так с кем ты говорила? – снова спрашивает она. У нее очень правильное произношение, такое четкое, что я не могу сообразить: то ли она старше меня на год-другой, то ли просто истинная британка. – С кем ты только что говорила?

– Сама с собой, – отвечаю я, стараясь не коситься в сторону Джейкоба. – Ты что, никогда так не делаешь?

Девочка поджимает губы.

– Не имею такой привычки, – и утыкается в книгу.

– Идем, Кэсс, – шипит Джейкоб. Но я снова чувствую что-то, похожее на слабое постукивание: тук-тук-тук. Это Вуаль, только на этот раз она ближе и тянет меня.

– Ты надолго сюда приехала? – спрашиваю я у девочки.

– Кто знает, – бросает она, не поднимая глаз.

М-да, похоже, болтливой ее не назовешь.

– Ладно, пойду переоденусь, – я киваю на себя, на мокрую одежду. – А то я промокла до трусов.

Девочка издает что-то среднее между негромким фырканьем и хихиканьем.

– Ты хотела сказать – исподнее.

Я с недоумением гляжу на нее.

– Трусы – это… Это то, что надевают вниз, под одежду.

Джейкоб хмыкает, и… Бред какой-то, но клянусь – девочка украдкой бросает быстрый взгляд в его сторону. Всего на секунду. Так стремительно, что я могла ничего и не заметить. Так стремительно, что я даже не уверена в этом. Но Джейкоб, притихнув, становится у меня за спиной.

– Бисквиты, апартаменты, подъемники, исподнее, – говорю я. – А я думала, что англичане и американцы говорят на одном языке.

– Едва ли, – захлопнув книгу, девочка оглядывает меня с головы до ног. – И что же привело вас в Шотландию?

– Привидения.

Она щурится.

– Что ты хочешь сказать?

– Это мои родители затеяли, – поясняю я. – Они снимают шоу о знаменитых привидениях по всему миру. Здесь у нас первая остановка.

С ее лица исчезает напряжение.

– А. Понятно.

– Ага, – киваю я. – В Шотландии реально полно призраков.

– Видимо, это так, – она встает. И тут я замечаю ее кулон.

Это маятник на длинной серебряной цепочке. Когда девочка выпрямляется, маятник переворачивается. Теперь я вижу, что это никакой не маятник, а круглое зеркальце. Это о чем-то мне напоминает, мысль крутится в голове, но я не могу ее ухватить. А девочка уже спрятала кулон под воротник.

– Я Кэссиди Блейк, – протягиваю я ей руку.

Не сразу, но она все же пожимает ее.

– Лара Джейн Чаудхари.

Она обходит меня и спускается вниз по лестнице. Это какое-то безумие, но я чувствую, что она уходит, как будто между нами натянута веревка. Вероятно, она это тоже чувствует, потому что оглядывается и, нахмурившись, оценивающе смотрит на меня.

– А ты веришь в привидения, Кэссиди?

Не знаю, что на это ответить.

То есть, понятно – надо бы сказать нет. Но это не так-то просто, когда рядом, скрестив руки, стоит Джейкоб. Наверное, мое молчание само говорит за себя, потому что на лице Лары появляется подобие улыбки.

– Вероятно, я должна считать это утвердительным ответом, – говорит она и сбегает по лестнице прежде, чем я успеваю спросить, во что верит она сама.

Джейкоб молчит, пока Лара не скрывается из виду.

– Странное у меня чувство насчет этой девчонки, – признается он.

– Вот-вот, – соглашаюсь я. – И у меня тоже.

Глава десятая

Вечером мы с мамой и папой сидим на полу вокруг низкого кофейного столика и собираемся ужинать «рыбой с чипсами», которую купили в соседнем магазине. Мне рыба с чипсами заранее не очень нравится, но от аэропорта до Лейнс-Энда мы проехали мимо шести разных заведений, где рекламировали это блюдо, так что, наверное, что-то в этом есть.

Открыв картонную коробку, я удивленно таращусь на ее содержимое. Огромный кусок жареной рыбы лежит поверх целого моря картошки фри.

Я с недоумением поднимаю голову.

– Это не чипсы.

– Именно они, – коварно улыбается мама, и я понимаю, что это просто еще одна проблема перевода.

– Да нет же! – настаиваю я. – Это картошка фри. А чипсы продают в пакетиках.

– А-а! Такие чипсы здесь называются хрустящим картофелем.

Что же это такое! Ни в чем нельзя быть уверенной. Я осматриваюсь, заглядываю под стопку салфеток.

– А где же кетчуп?

Мама просвещает меня и на этот счет: кетчупа нет, потому что все эти штуки покрыты солью и уксусом. Комнату наполняет странный запах – причудливая смесь жареной еды (круто!) и уксуса (штука, которую я ну никак не могу отнести к съедобным).

Я уже готова взбунтоваться, но тут мама протягивает мне кусочек картошки, чипс.

– Да брось, Кэсс, – уговаривает она, – хотя бы попробуй. Если не понравится, закажем тебе пиццу.

С моим везением может оказаться, что «пицца» – это по-британски «осьминог». Я морщу нос.

– Трусишка, – дразнится Джейкоб, сидя на диване. Нечестно, ведь ему-то не придется это пробовать.

Я беру чипс и опасливо надкусываю.

Рот наполняется вкусом теплой картошки и солью, а слабый привкус уксуса, как ни странно, кажется освежающим, и картошка с ним не такая маслянистая. Это не похоже ни на что из знакомой мне еды.

И это потрясающе вкусно.

Пробую рыбу – она оказывается ничуть не хуже.

– Ух ты.

Мама сияет.

– Вот видишь!

– Правда вкусно, – киваю я, но еда горячая, а у меня полный рот, так что получается нечто вроде ававгуу.

– Ты еще должна попробовать хаггис.

Это еще что такое? Я понятия не имею, но при упоминании о нем даже папа кривится, и я решаю, что лучше не уточнять. Возьмем на заметку: хаггис – это штука, о которой лучше даже не спрашивать.

Вскоре выясняется, что чипсы изумительно вкусны, пока горячие. Остывая, они тут же превращаются в соленую размокшую гадость, что и происходит с папиной порцией.

Он даже не прикоснулся к своей еде, так увлекся тетрадями мистера Уэзершира. В них записи разных историй, которые он слышал от соседей, друзей и собутыльников в местном пабе.

– Поразительно, – шепчет папа. – Как все причудливо переплетено, история и мифы. Прослеживается языческая основа, и…

– Джон, – терпеливо напоминает мама. – Твой ужин.