Виктория Шарус – Барсучья нора (страница 8)

Время буквально остановилось. Пульсирующая боль в голове затмила всю суету вокруг. Питер просидел несколько минут, смотря в одну точку, его взгляд был пустым и остекленевшим. Затем он резко встал навстречу своему напарнику.

– Оливер, проследи, чтобы в участок доставили записи с камер, – указав рукой в сторону, он не посмотрел на мужчину. Его тон был жестким, отстраненным, чистый профессионализм, чтобы не рассыпаться на части.

Оливер медленно кивнул и присмотрелся к напарнику. – Хорошо! – ожидая дальнейших действий, он огляделся по сторонам.

– Нет-нет. Вы здесь не командуете, детектив Дикинсон. Я буду расследовать это дело, – встрял в разговор детектив Ронни, выскользнув из толпы констеблей. На его лице играла едва заметная, неприятная ухмылка, и Оливеру захотелось ударить его.

– А ты тут что делаешь? – в голосе Питера прозвучала сталь, вызов, отвлекая его от личного горя и направляя гнев в безопасное русло.

– Как что? Работаю, – резко ответил Ронни, сделав шаг навстречу, словно хищник, почуявший слабость.

У Питера не осталось сил препираться, поэтому он просто смерил мужчину холодным, уничтожающим взглядом, на что Ронни, закрыв рот, выпрямился. Ухмылка исчезла, он попятился. – Да, думаю, видео с камер будет очень полезным, – спустя некоторое время тихо сказал он через плечо, поспешно отступая.

Джерри со своими помощниками и телом на каталке быстро направились к выходу, где ожидала служебная машина. Зеваки почти все разошлись. Детектив Ронни и другой констебль остались проводить дальнейшую работу на месте преступления, что-то громко обсуждая с машинистом преклонного возраста.

– Я отвезу тебя домой, Питер, – негромко произнес Оливер, махнув рукой. – Идем. – Сделав маленькую паузу, он мягко подтолкнул Питера к выходу, проявляя редкую заботу и пытаясь увести от этого места. – Я сообщу комиссару, что ты завтра не выйдешь на работу, думаю, тебе нужно будет побыть дома.

Глава 8. Запрет

Питер по привычке проснулся рано, но, не желая больше оставаться дома, он отправился в участок. В отделе царила жизнь. Телефонные звонки трезвонили не переставая, констебли переговаривались, спешили куда-то с бумагами в руках. В воздухе витал стойкий запах старого кофе, бумажной пыли и дешевого моющего средства. Детектив прошел по прямой линии, стараясь не встречаться с сочувственными взглядами коллег. Он чувствовал на себе их тяжелые взгляды, полные жалости и неловкости. Наткнувшись на Оливера возле совместного кабинета, Питер поднял усталые глаза и протянул едва дрожащую руку для приветствия, тот сжал ее крепко и другой рукой приобнял напарника.

– Питер, я думал, ты не выйдешь сегодня, – сказал Оливер, его голос был приглушенным, искренним.

– Пора возвращаться к работе… – попытался ответить уверенным голосом детектив.

– Да уж, Питер. Вижу все признаки эмоционального оцепенения. Но, как говорит моя жена, работа – лучший механизм сублимации. Да, Питер, насчет вчерашнего…. Кхе. Еще раз извиняюсь, что рано ушел с похорон. Ангина дочери не дает ни минуты покоя.

Питер кивнул и огляделся на участок. – Ничего. Я понимаю.

– Я хотел спросить, а кто эта брюнетка полного телосложения, в темных очках, которая, кажется, была одна? Не помню, чтобы я видел ее раньше. Прости, что спрашиваю, но были в основном наши сослуживцы, и она очень выделялась на их фоне.

– Это Мередит Коул. Подруга Коры, – сухо ответил Питер, его лицо вновь стало маской из камня при упоминании имени невесты, словно он воздвиг стену между собой и миром.

Оливер смутился, пытаясь что-то вспомнить. – А. Та самая Мередит! Немного наслышан о ней, хоть и ни разу не видел!

– Наше знакомство было тоже заочное. Вчера я узнал ее по голосу, – Питер отвел взгляд в сторону, словно это простое воспоминание было невыносимо тяжелым.

– Заочное? Я думал, Кора много времени проводила у Мередит. Разве не так? – тихо спросил Оливер.

– Да, пока была в отпуске, – подтвердил Питер и почти потянулся за ручкой от двери в кабинет.

– Тогда почему заочное? – удивился детектив Хрупс, нахмурив брови. – Странно, что Кора так и не представила вас друг другу.

– Не нашлось подходящего момента, – ответил Питер и невольно подумал, что Кора, как и знакомство со своей сестрой, всегда обходила этот вопрос. Затем Питер заглянул на участок: – Ронни здесь? – пытаясь высмотреть детектива.

– Да, он в участке, но сначала тогда зайди к комиссару, он хотел тебя увидеть, если ты вдруг придешь…

Питер послушно кивнул и направился в сторону кабинета комиссара. Дверь была полуоткрыта, и детектив Дикинсон вошел.

– А. Питер, – сказал очень крупного телосложения мужчина. Его тон был официальным, без тени сочувствия, словно он разговаривал с рядовым сотрудником, а не с человеком, пережившим личную трагедию. – Проходи и закрой дверь, – добавил низким голосом он, затем встал из-за своего широкого стола. – Питер, – кашлянув, произнес: – Ты знаешь, я не люблю ходить вокруг да около, поэтому скажу прямо. Ты один из лучших сотрудников нашего скромного отдела. Я понимаю, в связи со случившейся ситуацией, тебе нужно прийти в себя. И я хочу, чтобы ты еще пару дней побыл дома, или сколько тебе может понадобиться.

– Сэр, я хочу вернуться к работе, – возразил Питер, стиснув зубы. Его взгляд был твердым, бросая вызов приказу.

– Вы все так говорите, потом срываетесь на рабочем месте. Еще раз подобное мы не можем себе позволить. Это не обсуждается. Это приказ не появляться в участке, пока не придешь в норму. Комиссар сделал акцент на слове «приказ», подчеркивая свою власть.

Питер кивнул: – Есть, сэр.

– Да, и сдай мне значок с оружием, – комиссар присел за свое рабочее место, его глаза буравили Питера, ожидая повиновения.

Питер выложил пистолет на стол, придержав у себя в кармане значок, он почти уверенно ответил:

– Значок я оставил дома…

– Ладно, сдашь позже. Можешь идти. Да и если потребуется, какая-то помощь можешь обращаться. Но если узнаю, если ты ослушаешься моего приказа… Питер, ты меня знаешь! Я забуду все твои заслуги и твоего отца…. Ну ты меня понимаешь! – последние слова мужчина произнес в резкой форме. Потом тяжело вздохнув, он провел рукой по столу, будто смахнув пыль – Гм – комиссар был не из тех людей, которые могут проявлять чувства в словах, но все равно он постарался как можно корректней выразиться, отчего он будто моментально истощил эмоциональное состояние и расплылся за столом – Можешь идти, Дикинсон.

Питер вышел из кабинета и снова наткнулся на Оливера, который его поджидал у двери. – Питер, у меня новости, в участок доставили воришку, он скрывался в порту. Его направили сразу на допрос к Ронни. – Оливер говорил быстро, с явным волнением в голосе.

Не проронив ни слова, детектив Дикинсон быстрым шагом отправился к комнате допросов.

– Питер, постой! – замахал руками Оливер, но его остановил кто-то из констебля: – Не сейчас! – резко он ответил. – Позже. Давай позже. Я сам зайду! – затараторил Оливер.

– Но детектив Хрупс, это важно! – убедительным голосом произнес констебль.

– Позже! – Оливер буквально на пару секунд затормозился с констеблем, как потерял из виду своего напарника.

Питер уже вбежал в темное помещение и остановился возле одностороннего стекла в комнату допросов.

Напротив детектива Ронни сидел молодой парнишка с испуганными черными глазами и трясущимися руками перебирал фотографии из метро с места преступления.

Питер нажал на кнопку возле плотного стекла и послышался разговор из комнаты допроса.

– Итак, давай начнем, Бобби Фокин! Я буду обращаться к тебе просто Бобби. Ты ведь не против? – и пока парнишка ничего не ответил, мужчина продолжил: – Будем считать, что нет. – Ронни привык действовать нахрапом, чем был похож на Питера, но отличался слишком грязными методами. – Бобби, зачем ты толкнул женщину под поезд? – спросил Ронни и деловито расплылся на стуле.

Парнишка еще больше затрясся и, запыхаясь, попытался произнести: – Я не толкал. Это вышло совершенно случайно. Она просто уперлась за сумку. Ремень оборвался…. Я попытался ей помочь, но она сама потеряла равновесие, оттолкнув меня, она упала, – произнес Бобби и его глаза наполнились слезами. – Я правда не хотел, что бы так все получилось. Мне только нужна была сумка.

Ронни стал записывать подробности разговора в свой журнал: – Зачем тогда скрывался? Мы искали тебя. Дома тебя не было.

– Я… – попытался что-то ответить Бобби.

Ронни поднял глаза: – Отвечай. Зачем скрывался? Пришел бы, написал явку с повинной, если считаешь себя не виноватым.

Бобби повернулся в сторону одностороннего стекла и затих.

– Не знаешь, что ответить? – скривился Ронни. – А я знаю ответ! – и сильно хлопнул ладонью по столу, чтобы привлечь внимание задержанного, от чего Бобби дернулся. Ронни громко произнес: – А все, потому что виновен. Глазки-то вон как забегали!

– Нет! Это все из-за сумки! – вполголоса возразил Бобби.

– Значит, сумка? Ты надеялся, что там будут деньги? – Ронни задавал вопросы так фамильярно, что казалось, он знает уже все ответы.

Бобби все сильнее пытался собраться с духом, чтобы складывать слова, но все это было безнадежно, парнишка начал заливаться слезами

– Куда ты собирался потратить деньги, если не секрет?

– Мне нужна была только сумка, – в слезах ели выдал Бобби.