Виктория Шарло – Танец со смертью (страница 6)

Найду ли я ответы на свои вопросы? Найду ли я мир в своей душе, стану ли наконец-то счастливой? Или так и буду утопать в догадках, сомнениях, не видеть ничего, кроме работы. Да вообще за что я держусь?

Вернувшись в кабинет, я увидела, что меня уже ждал гость. Размышления тут же улетучились, мой взгляд был теперь прикован к посетителю. Я не ждала его раньше назначенного времени, поэтому решила уточнить:

– Добрый вечер! Мистер Мортимер Деадли?

Мужчина сидел ко мне спиной в кресле для клиентов напротив моего стола, и после услышанного не торопясь поднялся и развернулся ко мне лицом.

– Рад вас видеть, доктор Лив Хартнолл.

Передо мной стоял высокий мужчина в длинном черном плаще, чья внешность была настолько необычна, что я даже невольно застыла от увиденного.

Он как будто возник из тумана, как призрак, не принадлежащий ни рассвету, ни закату.

Первое, что бросилось в глаза – длинные волосы, белые, словно пепел сожженных писем, ниспадали с лопаток. Казалось это не седина, а проклятие или дар – метка иной эпохи, где снег не тает, а время спит.

Я даже сначала подумала, что у мужчины альбинизм, но брови и ресницы были темнее, да и у альбиносов цвет глаз лишен меланина и выглядят чуть красным, а тут на меня смотрели два кусочка зимнего неба, серые, как сталь после дождя. Они не отражали света, а поглощали его, превращая в ледяные осколки.

Взгляд, пронзительный и отстранений, словно видел людей насквозь – в их прошлое, в трещины душ, в невысказанные слова, застрявшие как рыбья кость в горле.

Последствия комы или клинической смерти сделали его образ столь необычным?

Я чуть потрясла головой, чтобы прогнать оцепенение, и мой гость явно это заметил.

– Хорошо, присаживайтесь… – промямлила я, будто язык еще не очнулся от его образа. Мужчина покорно вернулся в свое кресло, руки расположил на подлокотниках, а ноги скрестил. Весьма вальяжно это выглядело, у него не было ни капли смущения или волнения, как у предыдущих пациентов, он вел себя спокойно и не отводил от меня взгляд, как будто это я у него на приеме, а не он у меня.

Он буквально изучал меня своим взглядом. Я не спеша села за стол и открыв ящик достала диктофон и журнал для записи.

– Вы не против, если я буду записывать нашу беседу на диктофон? – спросила я и указала на диктофон, уже лежащий у меня на рабочем столе.

– Не против.

Его голос был таким низким и томным, что мне все больше и больше становилось не по себе. Нажав на кнопку диктофона и открыв журнал, я продолжила:

– Тогда начнем! Вас зовут Мортимер Деадли, верно?

Уголок его рта чуть приподнялся, а глаза сверкнули азартом.

– Меня по-разному называют, но путь будет так, да, меня зовут Мортимер.

И что это сейчас было? Что значит называют по-разному? Я не стала держать долгую паузу и снова задала свой вопрос:

– Опишите пожалуйста события, связанные с клинической смертью, как это произошло?

– У меня не было клинической смерти, – отрезал он, и наша беседа начала меня тревожить, диалог становился все страннее. Я уткнулась в журнал и отвела взгляд от гостя.

– Извините, опишите события, связанные с вашей комой. Что произошло? Лучше с самого начала, не упуская даже мелких деталей.

– Я не был в коме.

Опять немая пауза. Мои внутреннее терзание, вопросы, и желание узнать, что этот человек от меня хочет так и вырывались наружу. Я кинула в него укоризненный взгляд и почти прокричала:

– Тогда зачем вы ко мне пришли?

– Вы же изучаете, что происходит с человеком после его смерти, верно?

– Да…

– Ну так я мертв, точнее и не жил никогда…

– В каком смысле?

– Мое сердце не бьется, легкие не пропускают воздух, желудок не переваривает пищу, так понятнее?

И снова оцепенение, это что шутка? Кто-то решил так надо мной подшутить? Посмеяться, поиздеваться? Злость снова начала подступать к горлу, но я сделала глубокий вздох и произнесла:

– Я вас поняла. Извините, но вам не ко мне, отдел психотерапии этажом ниже, прошу покинуть мой кабинет.

Я не стала больше поднимать взгляд на явного психа или шутника, потянулась за диктофоном, чтобы остановить запись и тут же почувствовала холодок, как будто ветер из незакрытого окна окутал мое пространство, а краем глаза по правой стороне я увидела уже стоящего прямо надо мной гостя. Я вздрогнула от неожиданности.

– Ну же доктор, проверьте пульс?

Он смотрел хладнокровно, как охотник на добычу, его взгляд обжигал, при этом он протянул руку вперед, обнажив запястье.

Я невольно, словно под гипнозом, поддалась и начала нащупывать пульс.

Рука была холодной – не как у мертвеца, отдавала легким холодком, кожа светлая и вроде ничего сверх ординарного, но пульса нет…

Так, про этот фокус я знаю, можно замедлить ритм сердца и на запястье просто его не прощупать! Но что на счет сонной артерии?

Сорвавшись с места на эмоциональном пике, такие шутки только разозлили меня, я встала с ним вровень. Он был выше меня, поэтому руку пришлось задрать.

Мы встретились взглядами, и он все так же без эмоционально не отводил свои глаза от меня.

– Позволите? – спросила я с невозмутимым лицом, он лишь кивнул. И тут мою спину охватили мурашки… Прикоснувшись и нащупав артерию, я поняла, что не чувствую пульса, но этого же не может быть? Я как врач понимаю, что если даже человек жив, и у него столь слабый пульс, он бы не стоял, а лежал словно мертвый!

– Вы чувствуете, доктор? – склонившись произнес незнакомец, уголки его рта приподнялись. Он видел мое замешательство и ему это явно нравилось.

– Секунду…

Я тут же оторвала руку с его шеи и начала бегло осматривать кабинет в поисках стетоскопа. Волнение охватило мой разум. Может я из-за мыслей и расстроенных чувств сегодня слишком рассеянная, а он воспользовался случаем, моей невнимательностью и продолжает играть и откровенно подшучивать надо мной?

Я открыла нижние ящики стола в поисках необходимого мне инструмента, и – бинго! Под кипой бумаг лежало то, что мне сейчас было необходимо.

– Вы можете… расстегнуть чуть-чуть вашу рубашку? Я хочу послушать дыхание и сердцебиение, чтобы убедиться в достоверности ваших слов.

Мортимер молча прикоснулся к своей груди и начал расстегивать пуговицы белой рубашки. Он это делал не спеша, а мое терпение подходило к концу.

– Я говорю вам правду, доктор… – томно ответил он и подошел ближе, почти впритык.

Мне стало не просто неловко, а даже жутко, в его поведении было что-то…не то. Не неправильное – просто другое. Как если бы под кожей кто-то другой учился управлять телом по инструкции, прочитанной в темноте.

Прежде чем поднести стетоскоп к его груди я постучала по нему, чтобы понять в рабочем ли он состоянии и не подложили ли мне его.

Приступила к делу и прикоснулась к нему… Снова тишина, даже его грудь не вздымалась я слышала только собственный стук сердца. Если это не шутка, может это моя галлюцинация на фоне стресса? Иначе как это объяснить?

Дверь кабинета резко распахнулась и в проеме появилась Мия. Она взглянула на меня, на него и воскликнула;

– Прошу прощения, я забыла, что у вас пациент!

И тут же захлопнула дверь. Значит она его тоже видит? Я не сошла сума!

– Стой! – крикнула я и поспешила за Мией вслед. Мне нужно было проверить и убедиться, что все было взаправду.

– Мия!

– Лив, прости, я хотела поговорить, и у меня…

– Расстегни халат! – перебив Мию я тут же потянулась со стетоскопом к ней. Она сразу заметила мое волнение и с недоумением спросила:

– У тебя все в порядке?

– Мне нужно убедиться, что стетоскоп работает! Мия, дай послушать!

Она с долей сомнения и растерянности поддалась, но не отвела удивленных глаз.

Как только головка инструмента коснулась ее тела, я услышала отчетливый, но взволнованный стук ее сердцебиения.

– Лив? В чем дело?