Виктория Саммерс – Склеенные осколки (страница 3)

Укрывшись после явств в своей спальне и выругавшись по-английски, Анна начала наворачивать круги по комнате. Именно за этим занятием ее и застал вошедший Оливье.

– Мне уже стоит опасаться за жизнь? – полушутливо сказал граф.

От неожиданности Миледи резко развернулась и попыталась убрать с лица гримасу неудовольствия.

– А разве у меня есть основания желать смерти мужу?

– Анна, что происходит?

– Все в порядке.

– Ну, конечно, именно поэтому у меня минуту назад появилась мысль проверить все вино на наличие яда.

– Неужели ты не делаешь это регулярно, странно так доверять бывшей поверенной Кардинала?

– Тебе не нравится, что я предложил помощь Кэтрин?

– Нет, благородный Атос, никогда не ожидала, что Вы пройдете мимо женщины, попавшей в беду. Только на вашу жену благородство редко распространялось.

– Анна, ты пытаешь меня разозлить, я это вижу, мне только не ясна причина этого.

– Я не знаю, отчего я злюсь, Оливье, просто мне она не нравится.

Граф с улыбкой на губах подошел к жене и пригладил копну ее растрепавшихся волос.

– Если хочешь, я сейчас же попрошу ее уехать, – он притянул Анну к себе и поцеловал в щеку. – Не забывай, тебе сейчас нельзя волноваться.

– В этом нет необходимости, я могу вспомнить изысканные манеры и вновь сыграть роль хозяйки дома.

– Тебе не надо ничего вспоминать, а тем более что-то разыгрывать, ты и так тут полноправная госпожа, не забывай это.

– Просто нам было так спокойно тут, а теперь…Она будет расспрашивать о деталях нашего брака, о том, когда мы поженились.

– Мы можем сказать ей, что ты и есть та большая моя любовь, ради которой я отверг брак с ней, вся история с недавним браком была лишь для того английского законника, нам нет необходимости врать теперь.

– А Джон?

– Он наш сын, это единственная правда, которая ее должна интересовать.

– Я поговорю с ним, когда он вернется из деревни с няней.

– Ты знаешь, он вчера на прогулке спросил, как ему меня можно называть?

– Я же говорила ему…

– Анна, думаю, он пытается понять, можно ли называть меня папой.

Графиня замерла в объятьях мужа и замолчала.

– Ты этого не хочешь, любовь моя? – граф не подал вида, но его обидела подобная реакция жены.

– Оливье, дело не в этом. Мне бы не хотелось, чтобы мой сын забыл своего родного отца, титул и наследство которого он будет использовать во взрослой жизни.

– Он и не забудет, но сейчас он всего лишь мальчик, ребенок, которому необходимо иметь обоих родителей, а я рад стать ему настоящим отцом, даже если и не по крови. Тут ведь речь не только о памяти доблестного Винтера, не так ли?

– Он тянется к тебе, что будет если ты подорвешь его доверие? Одно дело, когда ты для него всего лишь новый муж матери, а совсем другое, когда он начинает относиться к тебе как к отцу.

– Анна. Мы говорили уже об этом.

– Знаю. Ох. Если ты согласен, он может обращаться к тебе как пожелает, я не буду препятствовать, но будь осторожен, не обмани его.

– Не волнуйся, ни его, ни тебя я обманывать не собираюсь.

. . .

Кэтрин, тем временем, сидела в своей новой спальне и улыбалась. Первую часть плана она реализовала, доступ в дом получен, осталось немного. Скоро, хозяйкой всего этого станет она, совсем не гоже, чтобы гордый титул графини де Ла Фер носила какая-то ободранка.

Часть 6

Портос и Арамис встретились недалеко от военного лагеря, чтобы поговорить. Поведение Д'Артаньяна их настораживало, он еще больше прежнего нарывался на неприятности, бросался первым в бой, пил без остановки, своими действиями напоминая Атоса до возобновления отношений с Миледи. Друзья пытались с ним говорить, но это было бессмысленно. Им не хватало старшего приятеля рядом, только он мог хоть немного контролировать гасконца, но тот полностью отказался от военной жизни и славы в пользу семейной жизни.

– Ты слышал, Д'Артаньян опять устроил драку в таверне.

– Да. Надо как-то его взбодрить, ему нужна цель или новая любовь.

– С последним мы ему вряд ли поможем, а вот новое задание, это легче, придумаем, как его отвлечь, – проговорил Портос, с удовольствием вытаскивая из походной сумки куриную ножку и впиваясь в нее зубами.

– Не слышал новостей от Атоса?

– Пока нет, но у него сейчас, наверняка, своих хлопот полно. Вряд ли Миледи и Джон дают ему насладиться спокойной жизнью.

– Не из того теста наш друг, чтобы мечтать о спокойствии, мне кажется, именно этим его и зацепила его графиня.

– Выпьем же за это, мой друг!

Вдруг они услышали топот копыт рядом с мушкетерами.

– Вы случайно не господа Портос и Арамис? – спросил гонец, в котором они узнали слугу де Ла Феров.

– Да, это мы, – подтвердил Арамис взволнованно. Весть от их друга могла нести дурное сообщение, вдруг графине стало плохо.

– Вам письмо от графа.

Портос, открывший документ первым, пробежал его взглядом и присвистнул.

– Ну вот, наш дорогой друг нашел новое задание для Д'Артаньяна.

. . .

Прошла неделя

Миледи честно старалась не обращать внимание на Кэтрин. Но легче сказать, чем сделать. Все как будто попали под очарование гостьи: слуги благоговейно выполняли ее просьбы, за спиной обсуждая ее вкус и красоту, даже ее сын и тот с большой готовностью проводил время с этой незнакомой женщиной, охотно играл с ней на улице вместе с Гримо и Оливье. Анне в силу беременности врач запретил бегать и скакать, поэтому она могла лишь наблюдать за такими играми со стороны, в душе чувствуя себя все более и более изолированной.

Пытаясь не ревновать мужа, Анна, тем не менее, ловила взгляды, которые любовно бросала на графа Кэтрин, она не могла не заметить, как та льнула к нему. Надо отдать должное Оливье, он всячески старался продемонстрировать жене свои чувства, был рядом, нежно целовал, но этого было мало.

Миледи сложно было назвать ревнивицей, она не желала делить мужа с другими, но вовсе не принижала себя в соперничестве с ними. Зная, что заметно пополнена, она отдавала себе отчет в том, что вернет свою прекрасную талию, как только пройдет отведенный срок после родов, скоро она будет вновь прекрасна и соблазнительна. Поэтому даже, если муж очаруется стройной графиней или ему понравится молодая деревенская девушка, Анна легко сможет вернуть его в свою постель. Нет. Решительно, тут проблема была иная.

Первоначально граф был пленен ее образом добродетельной сестры священника, верил в ее непорочность, доброту, чувствовал себя ее спасителем, благодетелем. Став ее мужем, он был пленен тем, с каким достоинством она держалась среди дворян, какими изящными манерами обладала. Но после обнаружения на её левом плече лилии она пала с его пьедестала, причем пала сразу в ад, стала не просто воровкой, а дьяволом, сатаной, мерзкой тварью. Оливье никогда не мыслил в серых тонах: черное или белое, люблю или ненавижу, честь или бесчестие. Вот и помещал ее в одну крайность, то в другую. С тех пор, как в «Красной голубятне» страсть победила, он пытался снова возвысить её в своих глазах, теперь уже она стала почти что жертвой его расправы на охоте, матерью его будущего ребенка. Глядя на Кэтрин, Анна вновь и вновь спрашивала себя, хочет ли она дожидаться, пока Оливье одумается и снова скинет ее в преисподнюю. Графиня де Ла Лусэр была как раз той, кто должен был носить титул Ла Фер, она была дворянкой, имела прекрасную родословную, в ее прошлом не было темных пятен воровства и клеймения, она не убивала, не обманывала, не пыталась убить друзей супруга. Её не стыдно было показать обществу, не надо было прятать от Кардинала. Именно о такой жене Оливье мечтал в юности. По этой причине Миледи чувствовала себя в сравнении с Кэтрин заведомо проигравшей, от этого бесилась.

Часть 7

Кэтрин не думала, что соблазнение графа будет двигаться столь медленно. Она рассчитывала, что с учетом деликатного положения его супруги, он тут же ухватится за возможность поухаживать за ней, но пока Оливье де Ла Фер даже лишнюю минуту не посвятил разглядыванию её декольте. Кэтрин была обходительна, улыбчива, невзначай прикасалась к руке графа на прогулке, бегала с Джоном так, чтобы ее юбки слегка приподнимались, но….никакой реакции.

К её огромному разочарованию, супруги продолжали делить одну спальню и, судя по перешептыванию слуг, делали это не только для сна. Кэтрин и ее несостоявшийся много лет назад жених, воспитывались в схожих консервативных традициях, где рождение наследника считалась главной обязанностью пары, после подтверждения ожидания ребенка, муж и жена занимали разные комнаты, супруг удовлетворял желания плоти со служанками, многочисленными любовницами, а супруга готовилась к родам. Брак по любви был также не принят, как и неравный брак между представителями разных сословий. Поэтому уже тогда, когда Оливье выбрал в жены бесприданницу сомнительного происхождения, она была поражена, но сейчас, наблюдая за отношениями пары, она никак не понимала, что произошло со строгим, благородным графом, как он мог так себя вести.

Анну де Ла Фер нельзя было упрекнуть в отсутствии безупречных манер, она блистательно выполняла обязанности хозяйки, но вот ее уединенность чувствовалась, она не могла принимать активное участие в прогулках с мужем, играх с сыном, что было откровенно на руку ее сопернице, поэтому Кэтрин решила подступиться к графу через Джона. Мальчик охотно играл с ней, она воспользуется его доверием, завтра ребенку будет уготовано что-то новое.