Виктория Саммерс – Неправильная жертва (страница 3)

Глава II

С опухшим от побоев лицом, спутанными грязными волосами, синяками по всему телу, Иви вряд ли могла позировать для обложки новой книги. Хотя она и раньше не отличалась особым самолюбованием, сейчас ей было чертовски страшно посмотреть на себя в зеркало. Ей казалось, на лице не осталось живого места, врачи уверяли, что шрамов не останется, что это просто синяки и ссадины, но по ощущениям она как будто по терке для сыра проехалась сначала лицом, а потом и всем телом. Собрав волю в кулак, девушка медленно подошла к зеркалу. Так, глаза на месте, рот и нос тоже. Уже можно выдохнуть. Ничего, немного корректора, тонального крема, пудры и румян, и можно будет вести прием, не боясь нанести психологическую травму своим пациентам. Она прикоснулась к щеке и дернулась от боли. Она и забыла, как это неприятно, может, все-таки с косметикой придется повременить.

Девушка знала, что скоро ей предстоит допрос, врачи уже наверняка позвонили Томасу по ее просьбе. И консультация психиатра. Это ведь обычная процедура.

Эвелин успела заметить, что ее спокойствие врачами воспринимается как шок, слышала, как они перешептывались между собой о ее психическом состоянии. Но переубеждать их не хотелось, для этого бы потребовалось слишком много энергии, а ее у нее просто не осталось. Как только она останется дома одна, как только будет выписана из больницы и окажется в своей квартире, вот тогда ее выдержка исчезнет и она разрыдается. Так и раньше случалось. Она всегда начинала истерику без свидетелей, до этого ее тело работало на автопилоте. Нет ничего лучше, чем поддаться чувству жалости к себе в уединении, когда никто за это не осудит, не накажет.

***

В больницу они приехали вчетвером. Томас Мор во главе, Джеффри Скотт чуть позади, далее шли Энтони и Соня. Дэнни поехал осмотреть место, где нашли Эвелин, а директор Асвилл остался в главном офисе, приказав держать его в курсе. Ему еще предстояла пресс-конференция, так что сейчас надо было сосредоточиться каждому на своем. Тони импонировала манера директора не ставить себя в центр расследований, доверяя профессионализму своих подчиненных.

Навстречу агентам в холле больницы вышла женщина в белом халате. Показав жетоны и документы и опустив дежурные фразы, Мор сразу приступил к главному.

– Я доктор Хелен Грей, мы с вами разговаривали по телефону.

– Как она? – спросил Томас.

– Ей повезло. Насколько я могу судить, она отделалась легкими повреждениями. Есть ушибы скул, сотрясение мозга средней тяжести, трещины трех ребер, через пару недель заживут, вывих большого пальца правой руки, ну и разные ссадины и синяки.

– Она не была изнасилована?

– Она отказалась от осмотра, сказав, что изнасилования не было.

Энтони показалось, что Мор от облегчения даже присел.

Джеффри вмешался в разговор:

– Она единственная выжившая жертва серийного маньяка, нам необходимы все улики.

– У пациента всегда есть право отказаться, – мягко напомнила доктор. – Тем более, она в адекватном психическом состоянии, отдает отчет в своих действиях, с ней уже побеседовал наш психиатр. Ее одежда, соскобы из-под ногтей, грязь и пыль с кожи переданы для анализа криминалистической лаборатории.

– Мы можем с ней переговорить? – спросил Мор.

– Да, она в палате 304, можете пройти. Мы оставим ее для контроля состояния, послезавтра, думаю, она может быть выписана.

Подойдя к палате, Энтони услышал громкий выдох от Мора:

– Я один с ней переговорю.

– Ну уж нет, ты с ней знаком, будешь необъективен, тебе лучше подождать тут, – категорично заявил Джеффри.

Пока не разгорелся спор прямо в холле больницы, Энтони спокойно сказал:

– Предлагаю зайти всем, если девушка почувствует дискомфорт – выйдем.

Хоть и было заметно, что боссу не понравилось, что Энтони командует, он молча кивнул. Все вместе они зашли в палату к Эвелин.

– Девочка моя, – сразу с порога воскликнул Мор и кинулся к одинокой фигуре у окна.

Тони заметно удивился при виде встречи Мора и девушки. Обычно реакция жертв насилия делилась на несколько категорий: первая – яростное сопротивление, нежелание подпускать к себе на расстояние вытянутой руки даже близких; вторая – излишнее стремление к контакту, слезы, желание быть утешенным; третья – шоковое состояние, непринятие произошедшего. В данном случае Эвелин спокойно обняла Мора, без слез, без сопротивления, на ее лице Тони отметил радость от встречи с другом отца, но не более. Если бы специальный агент не знал о том, что с ней произошло, посчитал бы данную картину обычной встречей двух любящих родственников. Она лишь немного скривилась, когда мужчина слишком сильно сжал ее в объятьях, видимо, по неосторожности задев больные места. На ее прекрасном лице даже места живого не осталось, одни синяки, ссадины, но глаза лучились светом и все так же притягивали морским блеском, как на фотографии с обложки.

– Иви, это мои коллеги из ФБР – Джеффри Скотт, Соня Санчес, Энтони Мальдини. Тут в Вашингтоне они ведут расследование.

Она оценивающе посмотрела на присутствующих и сказала:

– Насколько я понимаю, вы здесь, чтобы взять у меня свидетельские показания произошедшего, так давайте не будем терять время на любезности.

Соня выступила вперед и предложила в несвойственной ей манере:

– Возможно, вам будет спокойнее беседовать один на один, мы можем…

– Все в порядке, не беспокойтесь, я готова ответить на все ваши вопросы, – безапелляционно заявила блондинка.

***

Было несколько странно наблюдать за пересказом событий от хрупкой на вид женщины, ее показания были больше похожи на научный доклад или отчет по работе, настолько спокойным и ровным голосом они давались.

– Я выходила из своего офиса около восьми, на парковке меня кто-то окликнул, я развернулась, было темно, я никого не заметила, далее я почувствовала сильную боль в области затылка, видимо, он напал на меня сзади и ударил, я потеряла сознание.

– Мисс О'Конелл, – уточнил Энтони, – какой голос был у окликнувшего вас? Вы можете вспомнить запахи? Любая деталь может быть нам полезна.

– К сожалению, нет. Там, на парковке, я была рассеянна, со мной часто так бывает, я думала о последнем пациенте, если бы я обращала внимание на происходящее вокруг, я бы вам ответила, но… – она смущенно улыбнулась и развела руками, тут же зажмурившись от боли, забыв, что надо поменьше шевелиться при травмах ребер.

– Мы можем продолжить позже, – обеспокоенно начал Мор.

– Нет, все в порядке. Чем скорее это закончится, тем быстрее вы его схватите. Про запах – я могу ошибаться, но запах лекарственных средств, напоминающих антисептик, был вполне ощутим, возможно, так пахло от похитителя, но я не уверена. Меня до сих пор преследует этот медицинский аромат, поэтому не удается понять, был ли он при похищении или просто я сейчас его связала с ним. Я очнулась в плохо освещенном помещении, подвешенная за руки, осмотрелась, передо мной был стол с инструментами, небольшая лампа, прикрепленная к потолку, одна металлическая дверь, меня тошнило и сознание было не слишком ясное, видимо, из-за сотрясения, поэтому я решила, что лучшим выходом будет просто ждать.

– Ваш похититель сразу к вам пришел? – перешел к допросу специальный агент Скотт.

– Нет, его не было достаточно долго, у меня затекли руки, очень тошнило. Когда он вошел, на нем была маска, та самая, которую мне показывал Томас в материалах дела о серийном убийце. Тогда я и осознала, кто он.

– Он что-то говорил?

– Шептал о том, что сделает со мной, как я буду страдать, говорил о том, что мне надо показать, насколько я сильная, чтобы не разочаровать его, голос был как будто механический, мне показалось, что у него за маской устройство, меняющее тембр. Он был в латексных перчатках, никаких открытых участков кожи я не видела.

– Он называл вас по имени? – спросил Энтони.

– Да, он называл меня Эвелин несколько раз, он вообще… он знал обо мне много деталей: назвал даже мое любимое итальянское кафе, сказал, что сейчас бы хорошо выпить латте с кокосовым сиропом и мятой, а это мой любимый напиток, я пью его каждое утро по дороге на работу.

– Думаете, он следил за вами? – спросила Соня.

– Это кажется логичным. Я не веду блог, практически не использую социальные сети, не посещаю исповеди, круг общения на данный момент узкий, а такие детали обо мне узнать можно, только проследив.

– Когда он начал вас избивать? – спросил Джеффри.

– На второй день пребывания. Я отключилась на несколько часов, когда очнулась, он стоял напротив меня и наблюдал, потом начались побои. Благодаря материалам дела я знала, что он долго держит жертв, что у меня есть время. Мне повезло, если так можно сказать, он не резал меня, не насиловал, только бил. Бил металлической трубой, какой-то дубинкой, вроде полицейской. Он смеялся, если видел, что я не кричу, говорил, что ему нравятся храбрые девочки. Не знаю, что было лучше, молчать или нет. Удары были одинаковой интенсивности. И он…

– Что он? – аккуратно спросил Энтони.

– Мне кажется, он точно знал, куда надо бить, чтобы было больно, но чтобы не сломать ничего.

– Он бил так сильно, что повредил вам ребра, – поправила ее Соня.

– Да, но не сразу, он не спешил, как будто набирая обороты постепенно, наслаждался этой медлительностью.

– Вы слышали что-нибудь, когда оставались одна? – спросил Тони, вспомнив, что маньяк избавлялся от жертвы только через пару дней после поимки новой.