Виктория Русских – Одиночество в большом городе (страница 9)

– Я жива, Юра, – спокойно ответила Инга. – Живее всех живых. Ты понял? И помирать не собираюсь, не дождешься!

Вера и Инга сели в машину и поехали в их любимую кофейню.

Там они позавтракали. Вера ела яйца пашот с лососем и спаржей и слушала впечатления Инги от пребывания в больнице и от своего лечащего врача Константина Леонидовича – мечты всех женщин планеты.

А Инга пила кофе с пирожными и, в свою очередь, слушала рассказ Веры о поездке в Питер и бесконечные жалобы на проклятого садиста-Игоря, который всячески изводил Веру и никак при этом не хотел жениться. Затем они обсудили Светлану, ее женатого любовника Макса и бедного мужа Светланы – рогоносца Толика.

Когда они наелись и наговорились, Вера отвезла Ингу домой, а сама поехала в салон красоты, наводить марафет к вечернему мероприятию – вернисажу безрукой художницы.

Дома Инга приняла душ, сделала прическу, накрасилась, надела деловой костюм, надушилась духами и поехала в офис сражаться с Аркадием Борисовичем.

Через два часа Инга сидела в кабинете Аркадия Борисовича за столом для переговоров и слушала его крики.

Аркадий Борисович был вполне себе интересный и симпатичный мужчина чуть "за пятьдесят", в последнее время крайне нервный и дерганый. Все сотрудники компании были в курсе, что он находится в процессе тяжелого развода с женой, и относились к нему с пониманием.

– Вас не было на работе полтора месяца! – кричал Аркадий Борисович, шагая по кабинету. – И до этого у вас сплошные больничные – то ОРЗ, то ОРВИ, то опять ОРЗ, то опять ОРВИ! Это как называется? Если вы такая болезная, то это никуда не годится! Кто за вас будет работать? Через неделю сдача отчетности, в бухгалтерии аврал! Проверки из налоговой инспекции! Проверки из трудовой инспекции! Финансовый директор ушла в декрет, а вы – на операционный стол! А меня в раскорячку поставили! Что мне прикажете делать?

Инга сидела, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, и пристально смотрела на Аркадия Борисовича, представляя его голым, без одежды, и размышляла о том, какой Аркадий Борисович в постели, и хотелось бы ей заняться с ним сексом, если бы подвернулась такая возможность.

– Что? Что вы на меня так смотрите? – кричал Аркадий Борисович, пиная черное кожаное кресло на колесиках. – Это просто непозволительно так безответственно относиться к работе! Я всегда считал вас надежным и добросовестным сотрудником! Я плачу вам чисто "белую" зарплату, оплачиваю все ваши больничные и отпускные – вы всегда в приоритете по сравнению с другими сотрудниками! А вы что вытворяете?

– Я хочу уволиться, – перебила его Инга.

Аркадий Борисович замолчал. Он медленно прошел через кабинет, сел в черное кожаное кресло и подкатился на нем к рабочему столу.

– Почему?

– Я устала.

– Устали болеть? Я не могу вас отпустить.

– Вы не можете меня не отпустить.

– Вы обязаны отработать две недели. Пока я не найду нового сотрудника.

– У меня нет сил.

– Так, Инга Витальевна, давайте по-хорошему. Я, надеюсь, вы не собираетесь брать больничный на эти две недели?

– У меня еще этот не закрыт.

– Если вы не отработаете, я вас уволю по статье.

– А я подам на вас в суд.

В лице Аркадия Борисовича что-то переменилось, правый глаз и часть щеки задергались. Он зажмурился и быстро закрыл глаза рукой. Инга не сразу поняла, что происходит, пока не услышала сдерживаемые всхлипывания и не увидела текущие из-под его руки слезы.

– Аркадий Борисович, вы что – плачете?! – испугалась Инга, впервые в жизни видя плачущего мужчину.

– Идите вы… куда хотите, – выдавил сквозь всхлипывания Аркадий Борисович и закрыл лицо двумя руками.

Инга растерялась и не знала, что делать. Она вскочила со стула, подошла к Аркадию Борисовичу и тронула его за плечо.

– Аркадий Борисович, ну вы что… Я не хотела… Ну не расстраивайтесь вы так.

Сотрясаясь всем телом в беззвучных рыданиях, Аркадий Борисович развернулся в кресле к ней спиной. Инга развернула кресло с Аркадием Борисовичем обратно.

– Аркадий Борисович, хорошо, я отработаю две недели. Только, пожалуйста, не плачьте, – пробормотала Инга и погладила его по плечу.

– Я же человек, вашу мать… – всхлипывал Аркадий Борисович. – Я тоже устал… Я все для всех, от чистого сердца… А в ответ – нож в спину… Все только предают и подставляют… И нож в спину…

– Ну что я могу для вас сделать? – Инге хотелось погладить его по голове, но она не решалась.

– Там в баре… Налейте мне этот… как его… коньяк.

Инга подбежала к бару, налила в бокал коньяк и принесла Аркадию Борисовичу.

Аркадий Борисович убрал руки с лица, вытер галстуком глаза и залпом выпил коньяк. Потом посмотрел на стоящую над ним Ингу.

– А что вы делаете сегодня вечером? – неожиданно спросил он.

– Аркадий Борисович, вы что, издеваетесь?! – возмутилась Инга и с негодованием пошла к двери.

– Да ладно вам! Я пошутил! – крикнул Аркадий Борисович вслед Инге. – Да погодите вы!

Инга вышла из кабинета и громко хлопнула за собой дверью.

Она стремительно прошла через все офисное пространство опен-спейс, машинально здороваясь с попадавшимися навстречу сотрудниками, и вошла в свой кабинет. С ужасом посмотрела на заваленный документами и папками рабочий стол. Села в крутящееся кресло и закрыла глаза.

В кабинет заглянула секретарша Маша.

– Инга Витальевна, как хорошо, что вы появились! Вас там хотят…

– Я на больничном! Меня здесь нет! Ни для кого! – рявкнула Инга на Машу.

Маша тут же скрылась за дверью.

Инга порылась в ящике стола и достала чистый лист бумаги. Взяла ручку и написала: "Заявление об увольнении". Потом задумалась и посмотрела в окно. Она не знала, как писать заявление об увольнении, потому что никогда не увольнялась.

Дверь открылась, и в кабинет заглянула Ольга Ильинична, зам финансового директора.

– Инга Витальевна, привет! Папочки тебя ждут! – указала Ольга Ильинична пальцем на груду папок. – Как здоровье? Ну я рада, что все слава Богу! – и быстро скрылась за дверью.

Инга с ненавистью посмотрела на груду папок, достала из ящика стола новый лист бумаги и написала: "Заявление об уходе". Об уходе КУДА? Инга снова задумалась, грызя ручку и глядя в окно. Разболелась голова.

"Займитесь сексом в конце концов, – стучали молотком в голове слова Константина Леонидовича. – Поскребите по сусекам".

Инга раздраженно бросила ручку, закинула ноги в туфлях на стол, достала телефон и стала просматривать список контактов.

– Арсений Универ Женат, Михал Иваныч Недвиж (не брать трубку), Витька Детский Сад, –бормотала она. – Артурчик Главный по Бетону, Аркашка Школа Дурак, Валентин Сосед – не то, Вася Подвесной Потолок… О! Вася!

Она набрала Васю.

– Слушаю? – ответил женский голос.

– Э-э-э, – опешила Инга. – Васю я могу услышать?

– А кто его спрашивает? – сразу напрягся женский голос.

Инга тут же отключилась.

– Дура, – обозвала она постфактум женский голос.

– Так, – продолжила она просмотр контактов, – Борис Моисеич Юрист Занудень, Валерка Юркин Брат (не брать трубку), Константин Леонидович Доктор – занят, Аркадий Борисович ГенДир – мне не по зубам, – Инга тяжело вздохнула и с тоской посмотрела в окно.

И если бы она могла видеть в данный момент Константина Леонидовича, который был "занят" и Аркадия Борисовича, который был ей "не по зубам", она бы очень сильно удивилась.

Константин Леонидович сидел в своем кабинете за компьютером и, попивая чай, просматривал фотографии Инги на ее странице в социальной сети ВКонтакте. На столе перед ним лежала медицинская карта пациентки Инги Витальевны Зайцевой.

А Аркадий Борисович сидел в своем кабинете в черном кожаном кресле с бокалом коньяка в одной руке и с телефоном в другой и, отхлебывая коньяк, просматривал фотографии Инги в ее аккаунте в инстаграм.

Инга оторвала взгляд от окна, сморщилась и продолжила просмотр контактов:

– Савелий Массажист – не то, Юрец Водопроводчик, Толик Светкин Муж – занят, Зураб… какой еще Зураб? О Господи… Юрка Бывший Подонок – да ну тебя, Коля Школа… О! Коля Школа!

Инга оживилась и набрала Колю.

– Алло, – сразу же ответил Коля. – Привет, Инга!