Виктория Руденко – Хозяйка двух стихий (страница 1)
Виктория Руденко
Хозяйка двух стихий
Рассказ.
Хозяйка двух стихий
Первая часть. Замуж за зверочеловека.
Глава 1. Удивительная морская находка, мужчина без штанов.
Женщину звали Амара. Имя переводившееся с санскрита, как «бессмертная», «безграничная» или «вечная» и символизировало долгую и счастливую жизнь. доставшееся от бабки-травницы, которая дала девочке имя при рождении. В 11 лет Амара осталась круглой сиротой, ее родители погибли от междоусобных воин местных князей, которые делили земли, доставшиеся по наследству. Один из отрядов соседнего князя разграбил и вырезал почти всю их деревню.
Амара была среднего роста с каштановыми волосами и светло карими глазами с зелеными вкраплениями у зрачков. Фигура у нее была стройная, но из-за частого вынужденного голода, холода и изнурительной работы была очень худа: ключицы выпирали, острые скулы обрамляли лицо, тени под глазами пролегали, она сутулилась, когда ходила и была резка в движениях, без плавной женственности. Ей было 17 лет, она достигла возраста вступления в брак. Но поскольку большинство мужского населения деревни выкосили междоусобные войны и остались только старики, дети и женатые мужчины средних лет среди которых большинство калек.
По характеру она была честная, трудолюбивая, рассудительная, прямолинейная и добрая к животным, пожилым и больным людям в деревне. Она получала от односельчан продукты или необходимые вещи для дома за свою работу. Амара немного умела лечить травами разные недуги: кашель, нагноения, раны на теле, спасала от укусов ядовитых змей.
Жила Амара в покосившейся хижине у самого обрыва, ела, что Бог пошлёт и море принесет, и штопала единственное платье до тех пор, пока ткань не начинала сыпаться в руках. Судьба, впрочем, любит подкидывать странные дары тем, кто их не ждёт.
В тот вечер шторм выбросил на берег не рыбу и не тину, а нечто живое, запутавшееся в её ветхой сети. Амара, кряхтя и матерясь сквозь зубы от холода, выволокла улов на песок и обомлела. В лунном свете извивался мужчина. Только вместо ног у него был длинный, переливающийся перламутром и серебром хвост, похожий на сгусток лунной дорожки. Мужчина русалка! Он был прекрасен той холодной, нездешней красотой, от которой перехватывает дыхание: длинные белые волосы разметались по мокрой гальке, на точеных скулах блестела соль, а в огромных голубых глазах с вертикальными зрачками стоял ужас пополам с высокомерным отвращением.
— Отпусти меня, женщина! — прошипел он, и голос его был похож на шум прибоя в глубине раковины.
Но Амара была не из пугливых. Она подумала, что ей повезло выловить настоящего русаля, которого, если у нее получиться, можно будет приручить и сделать своим мужем. Русалки славились даром исцелять от болезней прикосновением рук, пение их лечило душу и меняло настроение с тревожного, разраженного или унылого на расслабленное, удовлетворенное и умиротворенное. Некоторые русалки могли плакать жемчугом, а это возможность разбогатеть и улучшить свою жизнь. Потому Амара молча взвалила тяжеленное скользкое тело на плечи и, надрывая спину, потащила его в дом. Денег у неё не было ни на лекаря, ни на изысканный уход. Она натаскала ведрами горячей воды в старую чугунную ванну, рассчитанную разве что на мытьё собаки, и опустила туда русала.
Глава 2. Как приручить русала, который плачет настоящим жемчугом, но брезгует твоим жилищем.
— Сиди смирно, морепродукт, — буркнула Амара, растапливая печь, чтобы вода не остывала. — Свиной жир тебе куплю. На китовый ус и амбру у меня казны нет.
Мужчину-русала она назвала Эйнар — что-то слышала когда-то от заезжих рыбаков в северных водах. Имя Эйнар переводится как «один воин» или «единственный боец», чтобы подчеркнуть его внешнюю силу.
Эйнар поначалу только шипел и жаловался. Он плакал, и из глаз его катились не простые слёзы, а крупные, розоватые, идеально круглые жемчужины. Они со звоном падали на дно ванны, и Амара, услышав этот звук впервые, ахнула: такое богатство ей и не снилось.
— Вода недостаточно солёная! Жир воняет свиньёй! У тебя убогое жилище, и я здесь против своей воли! — причитал Эйнар, демонстративно отворачиваясь к стене, когда Амара пыталась смазать его перепончатые руки.
Трогать хвост он запрещал категорически. При малейшей попытке прикоснуться к переливающейся чешуе Эйнар взвивался, обдавая её фонтаном брызг и таким ледяным взглядом, что молоко могло скиснуть. Амара только вздыхала, собирая жемчуг в глиняную кувшин и дальше заботилась о нем.
Глава 3. Ночные прикосновения: что скрывал Эйнар, пока она спала.
Но по ночам, когда Амара, вымотанная дневными заботами, проваливалась в тяжёлый сон на своей продавленной кровати, происходило волшебство. Вода в ванне начинала светиться. Хвост Эйнара рассыпался на мириады серебряных искр, обнажая длинные, мускулистые человеческие ноги, пока покрытые порезами ранами от исчезнувших плавников. Бесшумно ступая босыми ступнями по холодному полу, он подходил к её постели. С кровати свешивалась её натруженная рука в цыпках. Эйнар подносил её пальцы к своим губам и целовал с такой нежностью, какой не было в нём днём. Он гладил её спутанные каштановые волосы, вдыхал запах её кожи — запах морской соли, хлеба и дыма. Он мог часами смотреть, как вздымается от дыхания её грудь под старой рубахой, и в его русальих глазах горело то, что он тщательно скрывал на свету: мучительная, преданная любовь. Но с первым лучом солнца он бесшумно исчезал, и из ванны снова доносилось надменное:
— Здесь сквозняк! Я заболею.
Глава 4. Кувшин, полный слёз, и поход за мужем на Гнилой Утёс.
Через месяц кувшин наполнилось доверху. Амара поняла, что Эйнар не успокоится и при первой же возможности сбежит в море. Она подумала: «Не захотел со мной жить, — решила она с горечью. — Ну и пёс с ним, с хвостатым. Пойду куплю себе мужа по сердцу».
На рынке живого товара за Гнилым Утёсом торговали диковинными мужчинами. Амара прошла мимо шатров с лисами — те были слишком хитры и слащавы. Остановилась было у клеток с русалами, но вспомнила капризы Эйнара и передёрнула плечами. А потом она увидела Его.
Мужчина-волк стоял, прислонившись к деревянному столбу, и даже в цепях выглядел королём. Высокий, смуглый, мускулистый с мужественным лицом и гривой чёрных густых волос, чуть ниже плеч зачесанных назад в которых серебрились несколько прядей — будто седина от мудрости или инея горных вершин. Длинный раскошный черный хвост немного повиливал сзади. Его серые выразительные глаза смотрели прямо, без подобострастия, но с интересом. От него пахло прелой листвой, грозой и мускусом сильного зверя. Острые когти были спрятаны между пальцами. Острые чёрные уши торчком стояли на макушке, улавливая биение её сердца и чувствовал аромат ее тела.
— Ты не боишься? — спросил он, и голос у него был низкий, рокочущий, как дальний гром. - Я превращаюсь в волка, когда захочу.
- Это так, все верно. - сказал продавец. - Он в эти моменты сохраняет человеческий разум, но не может говорить.
— У меня дома в ванной русал сидит и ноет, — честно ответила Амара. — Мне ли волков бояться? Ты верный?
— Волки преданы одной стае до смерти, и не прихотливы — оскалился он в улыбке, показав белоснежные клыки. — И я очень горяч, женщина. Ты не замёрзнешь ни ночью ни днем.
Амара высыпала продавцу весь кувшин жемчуга и взяла волка за руку. Она назвала его Вард. Имя его переводится как «стражник», «защитник» или «хранитель». В нём чувствовалась та сила, которой ей так не хватало: чтобы и дом починить, и землю вспахать, и от лихих людей защитить. А ещё в его взгляде плескалось обещание животной страсти, такого плотского голода и неистовства, что у Амары сладко заныло внизу живота.
Глава 5. Волк в доме
Когда Амара и Вард, держась за руки, вошли в хижину, их встретил ошеломлённый Эйнар. Он стоял посреди комнаты на собственных ногах. Длинных, сильных, бледных до полупрозрачности. На нём не было ничего, кроме собственной белоснежной гривы до пояса и аристократической бледности. Его уши-перепоночки затрепетали, когда он увидел соперника.
— Что это значит, Амара? — прошелестел он. — Я терпел твой вонючий жир, я плакал, чтобы озолотить тебя! Я дарил тебе драгоценности каждой своей слезой, чтобы ты построила новый дом… для нас! А ты приводишь в наш дом этого… пса?
— Откуда мне было знать, что ты хочешь остаться? — вскричала Амара, вспыхнув от обиды и неожиданной радости. — Ты же только и делал, что жаловался! Ни разу не улыбнулся, ни разу не сказал ласкового слова! Я думала, ты меня ненавидишь!
Эйнар сжал свои точеные пальцы в кулаки. В его глазах-жемчужинах стояла такая мука, что Вард невольно хмыкнул.
— Ладно, хватит базарить, — пробасил Вард, оглядывая ветхие стены хижины и затем взглядом оценивая фигуру русала. — Морепродукт обидчивый, но, видать, полезный. Женщина, я предлагаю так: я строю нам дом, я охочусь, я согреваю тебя в постели. Если ты хочешь любить нас обоих — я не против. Волки сильны в стае. Иди к морю женщина, зови его обратно, пока морепродукт тут от ревности чешуёй не изошел.
Глава 6. : «Я построю тебе дом и разорву любого, кто обидит»
Так и зажили втроём. Амара и сама не заметила, как её ветхий домишко превратился в добротный сруб. Вард сам, играючи ворочая брёвнами, которые трое мужиков не подняли бы, поставил огромную кровать — широкую, пахнущую смолой и зверем, рассчитанную на троих. Днём мужчины делили заботы: Эйнар своим волшебным голосом успокаивал море для ловли рыбы, лечил раны Варда, полученные на охоте, а вечерами пел Амаре песни, от которых у неё снимало усталость как рукой. Вард же приносил в дом дичь, шкуры и ту грубую, яростную нежность, от которой у Амары подкашивались ноги.