Виктория Романова – Наследницы дьявола (страница 1)
Виктория Романова
Наследницы дьявола
Пролог
Сто лет я правил адом. И вот — моё время вышло. Сегодня магия дьявола покинет меня и перейдёт к следующему наследнику. А я я просто исчезну.
Я стоял в кабинете — на самой высокой точке замка. Сквозь панорамную стену город Вакх-Хольм расположился как на ладони. Мрачный, серый, полный преступников и головорезов, но совершенен в своей готической архитектуре. Его окутывал редкий туман, и потому второй город Мирэм, угадывался лишь размытыми пятнами фонарей — словно призрачные глаза, наблюдающие за соседом.
В этой стране всего два города. Ещё во времена богов её прозвали Эребом. Двадцать одно столетие назад боги покинули нас, но прежде чем уйти, передали свои знания и магию первому звену цепи наследования. Я оказался одним из этих звеньев и сто лет назад перенял проклятую магию и престол главного лица в аду — дьявола.
— Альямс! — внезапно раздался позади женский голос, резко вырвав меня из раздумий. Голос, который не с каким другим не смел бы спутать.
Я повернулся и глянул на дверь позади подруги. Она оставалась запертой, а значит Амбрэлла использовала способность переброса и переместилась прямо сюда.
Она была следующей наследницей кому предстояло перенять магию дьявола. Я пробежался по ней беглым взглядом. Её успели приодеть для церемонии, как и меня. Платье на ней сочетало в себе два цвета — кроваво-красный и черный, как смоль.
— Ты что, так и не поговорил с ней? На меня решил перекинуть эту удавку и смыться? — с упрёком спросила она, хоть её глаза оставались затуманены печалью.
— Не хочу, чтобы она умерла следом за мной, — тихо с отчаянием в голосе поделился я, а голова виновато опустилась вниз.
Магия дьявола с самого первого дня притупляла все мои человеческие чувства, но как только мои мысли посещала
Раздался громкий цокот каблуков. Амбрэлла подошла ко мне и обняла за плечи.
— К ней всё равно вернется память, как только магия уйдет ко мне, — в который раз напоминала подруга и гладила меня по спине. — Воспоминания будут возвращаться постепенно, и она будет готова к ним, только если ты её подготовишь к правде.
Да, но подготовка — это как раз и есть открытие правды. С её характером она может меня послать, даже не дослушав.
С момента как я передам магию дьявола Амбрэлле, проклятие убьёт меня и все мои деяния при жизни постепенно потеряют своё магическое влияние.
Амбрэлла отстранилась и заглянула мне в глаза. Её — выражали не привычное для нее презрение, когда она смотрела на других представителей мужчин, а искреннее переживание.
Брови Амбрэллы приподнялись в нетерпении. Она ждала хоть какого-то от меня ответа, поэтому я понуро кивнул.
Затем она исчезла так же резко, как и появилась.
Я потянулся к столу за чашкой демитассе. Рядом с ней стояла шкатулка с письмами, подготовленные для той самой девушки. Одним глотком я допил свое крепкое кофе и несмело коснулся артефакта, известного как кубций. Тот отозвался голубым мерцанием — тогда я произнес номер ее линии, а затем:
— Ты у себя?
Глупо было такое спрашивать, ведь если ответит, то она точно у себя. Кубций никто с собой не носил, потому что он не помещался ни в один карман.
— Да, — сразу же ответила девушка.
Не давая себе ни секунды, я активировал способность перемещения, сложив из пальцев пять рун. Тут же сделал переброс и оказался в пространственной темноте. После её рассеивания я уже стоял в длинном коридоре возле комнаты Сьеры.
Я глубоко выдохнул, занес кулак, чтобы постучаться и замер. Дверь распахнулась прежде, чем я успел постучать — на пороге стояла
— Что-то случилось? — с тревогой спросила Сьера, бегло рассматривая мое лицо и мой красный похоронный наряд. Она отступила, приглашая рукой войти.
Я медленно закрыл за собой дверь, специально оттягивая время, хоть и оставалось его у меня совсем немного. Внутри меня шла борьба. Один голос твердил мне, что я могу потратить последние три часа в объятиях с ней. Поцелуях. Я был уверен, она не оттолкнет меня сейчас. Но другой голос твердил, чтобы я выложил ей правду и сказал, что двадцать лет назад без ее ведома стёр ей память.
Мой взгляд медленно прошёлся по девушке. Она стояла, завораживая своей будто иномирной красотой. На ней было приталенное черное платье, расшитое алыми блестками, мерцавшими при каждом движении. Сьера смотрела на меня встревоженно и, как всегда, пронзительно. Казалось, в её радужках застыли все оттенки леденящей Антарктиды — от белого ослепляющего снега до глубоких синих ледников.
— Альямс! — судя по тону, она звала меня уже не первый раз.
Девушка стояла рядом и взяла меня за руку. Опять тревога, которую я никогда не ощущал сполна, сейчас туманила мой рассудок и давила в груди. Рядом со Сьерой я вспоминал, что такое ощущать себя живым, но если честно не всегда был этому рад. Страх за девушку мешал мне думать здраво.
— Если бы ты знала, что скоро умрешь, ты бы завершила приятные дела или всё-таки взялась за то, что давно откладывала? — решил спросить я и вернулся взглядом к её глазам.
— Хм — отвела она взгляд и прикусила губу. — Я думаю, что если человек откладывает какие-то дела, то он не хочет их выполнять, — она подняла мою руку и переплела свои пальцы с моими. — А перед своей смертью я бы не делала то, что я не хочу.
Наклонив голову, Сьера улыбнулась радостно и подбадривающе.
Какой же я трус — эта мысль била в набат весь последний год.
Моя ответная улыбка вышла скорее горькой, чем радостной, потому что я принял эгоистичное и трусливое решение.
Рука потянулась к её щеке. Я заправил пепельный локон за ухо и пальцами скользнул к шее, ключицам и затылку. На Сьере не было ни единой родинки, чистейшая кожа, будто она была слеплена из фарфора. Я притянул девушку ближе к себе., почти резким движением. Она улыбнулась ещё шире и кокетливо поиграла бровями.
Губы её были пухлые, но небольшие по сравнению с глазами. Сейчас в зрачках Сьеры поблёскивали радостные искорки, но, скорее всего, всё изменится, как только она прочтёт моё письмо. Возможно, с той самой секунды в её глазах будет гореть лишь ненависть — каждый раз, когда взгляд остановится на картинах и памятниках с моим лицом.
А пока... Я впился в её губы — отчаянно и жадно. В этом забытом богом аду они стали для меня единственной радостью и моей последней отдушиной.
Сьера отпрянула на шаг, потом второй, утягивая меня за пиджак к стене. Я уперся рукой в холодную стену и скользнул губами вниз, вдоль шеи и ключиц. Её грудь вздымалась в унисон с моей, а дыхание сбивалось. Моя рука прошлась вдоль позвоночника и опустилась к упругим ягодицам. Я сжал их и одновременно прикусил кожу на её, уже покрасневшей, шее. Сьера выдохнула со стоном — коротким, судорожным — и от этого звука меня ощутимо тряхнуло. Ткань тёрлась о ткань с противным шелестом. Девушка ловкими движениями расстегнула пуговицы моего пиджака и рывком сдёрнула его с плеч.
— Снимай, — приказным тоном сказала она, глядя мне в глаза.
Я обожал этот тон: властный и нетерпеливый. Не отрываясь от её губ, я сбросил пиджак на пол. Затем, чуть отстранившись, развернул Сьеру к себе спиной. Она, удовлетворенно промычав, выгнулась мне навстречу и уперлась мне в пах, а я потянул молнию платья вниз. Переливчатая ткань скользнула по её бедрам и упала к ногам.
Наша идиллия продолжилась у стены — её пальцы нещадно трепали мои волосы, ногти оставляли жгучие царапины на моей спине, а комнату пронзали громкие стоны. Затем мы опустились на пол: сбитый ковёр, её пепельные волосы, тонувшие в светлом длинном ворсе, и моя рука, запутавшаяся в прядях.
Два часа. Сто двадцать минут, пролетевших, как один вдох.
Наконец, перейдя на кровать, мы укутались в одеяло и последний час лежали в обнимку и шептались обо всём на свете.
Мы нарочно не смотрели на стрелки часов, будто таким образом можно было оттянуть неизбежное. Но время не щадит никого.
По замку прокатился громкий гонг часов. Он содрогнул окна, волнением прокатился по всему телу и спугнул всех ворон с крыш замка. Громко каркая, они присоединились к эху часов — мероприятие по случаю моих похорон и нового дьявола началось.
Мы со Сьерой не спешили вставать с кровати, напротив, услышав гонг часов, теснее прижались друг к другу.
Но вскоре вставать все равно пришлось. Пришлось опять надевать свой похоронный костюм, но уже мятый. Пришлось опять прощаться со Сьерой отчаянным, но остервенелым поцелуем. Пришлось опять окунуться в реальность и покориться незавидной судьбе.
Уже завтра я перестану существовать. Тогда Амбрэлла и отдаст мое письмо, которое я написал для Сьеры. Обычно, выражаясь в письме, мужчина нёс с собой долю романтики, но в моем случае была трусость. Я чертовски не хотел, чтобы её воспоминания возвращались к ней, и еще сильнее боялся, что они могут повлиять на неё так же, как и двадцать лет назад.
Спускаясь пешком по лестнице, я заглядывал в окна, откуда было видно огромное количество народу, прибывших к замку дьявола на партер. Там собрались обычные жители двух городов ада — Вакх-Хольма и Мирэма. Основная часть гостей расположилась на первом этаже парадного зала, чей гул голосов заполнил весь замок. Все пришли проститься с дьяволом столетия, посмотреть на ритуальное проклятие всех времен и поприветствовать нового правителя ада.