Виктория Рогозина – Волчья ягодка (страница 42)

Он будто оживился, уголки губ дрогнули в довольной улыбке.

— Наконец-то, — произнёс он тихо. — Наконец-то ты спросила о главном.

Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с дыханием. Этот человек… он сводил с ума. Не выносим, опасен, непредсказуем — и всё же рядом с ним было удивительно спокойно, будто весь мир переставал существовать. Мне было хорошо. Опасно, неправильно — но хорошо.

Он подался вперёд — медленно, будто боялся спугнуть. Его ладони вновь легли мне на бёдра, чуть сильнее надавили, потом начали двигаться, мягко массируя, вызывая во мне дрожь, от которой невозможно было спрятаться. Голос Феликса стал хриплым, низким, будто каждая нота отдавалась где-то в груди:

— Мы должны быть вместе, — сказал он, и эти слова прозвучали не как признание, а как приговор.

Я открыла рот, чтобы ответить — не знала, что именно скажу, но знала, что скажу. Только не успела — раздался дверной звонок. Звук будто разорвал ткань момента, впуская в него холод.

Феликс выдохнул резко, холодно, и голос его стал ледяным:

— Кто бы это ни был — он труп.

Он поднялся, одним движением сбросил с себя остатки прежней мягкости, и пошёл в прихожую. Я, не совсем соображая зачем, поднялась следом. В воздухе ещё витала его сила, густая, как электричество после грозы.

Глава 41

Феликс открыл дверь — и в квартиру ввалился шум. Голоса, смех, запах осеннего воздуха и пива. На пороге стояли Ратмир, Алекс, Доберман и ещё один парень, которого я раньше не видела. С ними — три девушки, яркие, смеющиеся, с глянцевыми волосами и слишком звонкими голосами.

— Вот он где! — громко, радостно воскликнул Ратмир. — Феликс, не увильнёшь! Едем веселиться, победу надо отметить!

Алекс, стоящий позади, выглядел уставшим и чуть раздражённым:

— Девчонки уже забронировали караоке, — произнёс он с обречённой интонацией.

Доберман усмехнулся, глядя на Волкова:

— Мы пытались сбежать от этого ужаса, но, кажется, безуспешно.

— У вас нет выбора! — звонко сказала одна из девушек, та, что в алом платье, и подмигнула Феликсу.

Только в этот момент они заметили меня, стоящую чуть поодаль, босиком, с распущенными волосами и покрасневшими щеками. Наступила секунда неловкости. Потом одна из девушек — миниатюрная блондинка с кудрями — с любопытной улыбкой спросила:

— Феликс, а может, познакомишь нас?

Воздух будто застыл. Волков бросил на меня взгляд — короткий, оценивающий, в котором промелькнуло предупреждение, притяжение и что-то ещё… слишком личное, чтобы его можно было прочитать.

— Так что, — лениво протянул Доберман, обводя всех взглядом, — знакомиться будем сегодня или уже в машине? Пора ехать, народ! Веселиться — дело срочное.

Ратмир поддержал его громким смешком, а одна из девушек уже начинала напевать что-то из караоке-репертуара. Казалось, атмосфера вот-вот сорвётся в шумный хаос.

Феликс, не меняясь в лице, спокойно сказал:

— Вы, конечно, молодцы. Только есть нюанс. Вы нас прервали на очень важном моменте.

В его голосе прозвучало то особое спокойствие, после которого обычно становилось тревожно. Алекс с усмешкой поднял брови, но ничего не сказал.

— Мы сейчас вернёмся, — бросил Волков, словно речь шла о самом естественном в мире.

Прежде чем кто-то успел что-то возразить, его ладонь обхватила мою талию, и я, ахнув, почувствовала, как он легко поднимает меня над полом. Мир качнулся — комната, друзья, приглушённый смех — и в следующий миг я уже оказалась в его руках, а потом — в спальне. Дверь за нами закрылась мягким, но решительным щелчком.

Феликс посадил меня на высокую тумбочку у стены, и холод под гладкой поверхностью контрастировал с жаром, который шёл от него. Он наклонился, уперев ладони по обе стороны от моих бёдер, отрезая пути к бегству. От него пахло кожей, воздухом с улицы и чем-то опасно притягательным.

— Шутки в сторону, — произнёс он тихо, но в голосе прозвучала та стальная уверенность, которая не оставляла места для игры. — Я хочу отношений с тобой. Хочу, чтобы мы были вместе.

Он смотрел прямо в глаза, и я почувствовала, как внутри всё переворачивается, будто земля ушла из-под ног.

— У меня есть к тебе чувства, — добавил он после короткой паузы, медленно, будто каждое слово имело вес. — Но теперь хочу понять — чего хочешь ты.

От этой прямоты перехватило дыхание. Я вздрогнула, пальцы невольно вцепились в край тумбочки. Он был слишком близко — настолько, что я чувствовала тепло его тела, слышала, как неровно выдыхает.

Я смотрела в его лицо, в эти серые глаза, в которых теперь не было ни иронии, ни маски. Только ожидание. Но слова не шли. Ни одно. Я просто молчала, зная, что любое из них может стать точкой невозврата.

Некоторое время я просто молчу. Слышу, как за стеной смеются его друзья, как кто-то зовёт из коридора, но здесь — будто другой мир, отделённый от всего остального. Только он и я. И тишина, наполненная чем-то невыносимо напряжённым.

Я обдумываю всё — слова, взгляды, страхи, ту странную теплоту, что теперь живёт где-то глубоко внутри. Всё уже решено. Я просто осознаю это.

— Закрой глаза, — прошу я тихо.

На удивление, Феликс даже не задаёт вопросов. Медленно, без тени улыбки, он опускает ресницы. Сердце гулко бьётся где-то в горле.

Я смотрю на него. На резкую линию скул, чуть нахмуренные брови, лёгкий шрам у губ — еле заметный, но будто подчёркивающий его суть. Он красивый. Не книжным, правильным совершенством, а каким-то хищным, живым. Сильный. Властный. И, несмотря на всё, — терпеливый.

Медленно, почти не веря, что решаюсь, я подаюсь вперёд, соскальзываю чуть ближе к самому краю тумбочки и, не давая себе времени передумать, касаюсь его губ. Робко, несмело — как будто боюсь дотронуться до чего-то запретного.

Он удивленно замирает. Мгновение — вечность. А потом... словно лавина.

Его губы отвечают на поцелуй — настойчиво, властно, глубоко. Время перестаёт существовать. Ничего, кроме него — его дыхания, его губ, его близости. Мир рушится, растворяется, и я падаю в это чувство, не зная, где начало, где конец.

Он не трогает меня — ни грубо, ни настойчиво. Единственная точка соприкосновения — наши губы. Но этого достаточно, чтобы внутри всё вспыхнуло, перевернулось, ожило.

Когда он отстраняется, я всё ещё не могу выровнять дыхание. Его глаза — тяжёлые, потемневшие, будто в них пульсирует огонь.

Я нервно сглатываю и, прежде чем снова потеряю способность мыслить, тихо говорю:

— Я готова попробовать. Отношения. С тобой.

Феликс слегка подаётся вперёд, будто хочет что-то сказать, но я поднимаю руку, останавливаю.

— Только при одном условии, — добавляю я, заставляя голос звучать ровно. — Если у нас ничего не получится... если я решу уйти, ты отпустишь. Не будешь преследовать, не будешь возвращать силой.

Мгновение — он просто смотрит. Глаза напряжённые, дыхание чуть сбившееся. Потом коротко кивает.

— Принимаю, — тихо произносит Волков, и в его голосе нет привычной насмешки. Только спокойная, почти бережная уверенность. И я понимаю — теперь всё действительно изменилось.

Мы возвращаемся в прихожую — я всё ещё чувствую лёгкое дрожание внутри, будто после грозы. Волков идёт впереди, уверенной, чуть хищной походкой, и, когда мы выходим к гостям, в его взгляде мелькает что-то новое — спокойная гордость, собственническая, но при этом тёплая.

— Ну что, — произносит он, обращаясь к компании, — знакомьтесь. Это — моя девушка, Карина.

Слово звучит просто, почти буднично, но у меня внутри всё переворачивается. Его девушка. Мир на мгновение будто перестаёт шуметь — я ловлю на себе удивлённые взгляды, а потом Ратмир, шумный и неугомонный, радостно свистит:

— Вот это поворот! Волков, да ты, оказывается, романтик!

Все смеются, и напряжение исчезает, как по волшебству. Феликс, всё с той же спокойной уверенностью, начинает представлять друзей:

— Этого балбеса ты знаешь, — кивает в сторону Ратмира с задорной улыбкой и растрёпанными волосами, — наш главный балагур и генератор катастроф.

Коротко кивает на высокого, немного уставшего на вид мужчину с внимательным взглядом — Алекс.

— Доберман, — тот лениво поднимает руку, усмехаясь краешком губ.

— И Егор, — новый, незнакомый парень с ясными глазами и чуть застенчивой улыбкой.

— А это, — продолжает Феликс, поворачиваясь к девушкам, — Вера, Надежда и Любовь. Удивительное совпадение, правда?

Девушки смеются. Вера оказывается бойкой и весёлой — тут же берёт Ратмира под руку, подтверждая, что она его. Надя — спокойная, сдержанная, с мягкой улыбкой, стоит рядом с Алексом, а Любовь — яркая, чуть дерзкая, обнимает Егора за талию.

Я понимаю, что все они — простые, открытые, не из богатых семей, без надменности и фальши. Это почему-то придаёт мне уверенности. С ними легко, спокойно, будто я среди своих. Для меня в какой-то мере даже странно, что такие крутые парни выбрали себе в пары девушек не по «статусу».

— Ну что, поехали, — говорит Ратмир, уже натягивая куртку. — Караоке ждёт!

— Только если не заставите меня петь, — бурчит Алекс.

— Без вариантов, — смеётся Вера. — Сегодня все отдыхаем.

Мы спускаемся вниз всей компанией — шумной, разноцветной, живой. Осенний воздух обдаёт прохладой, где-то наверху светятся окна дома, а я всё ещё ощущаю тепло руки Феликса, сжимающей мою ладонь.