Виктория Рогозина – Тамбовский волк (страница 8)

— Я к Алинке, у нас по черчению завал, поможешь потом, если что?

— Конечно, — кивнула Полина и, дождавшись, пока подруга скроется за дверью, собрала с подоконника сковородку, тушёнку, макароны, бутылку масла и ушла на кухню.

Кухонька была тесная, как чулан, и стены давно пропитались запахами еды. Две плиты по углам стояли, как усталые ветераны, и из восьми конфорок реально работало только четыре, да и те — через раз. Вечером сюда стояла очередь, но ночь — благословенное время: тишина, редкие звуки капающей воды и шорох пакетиков с лапшой.

Полина налила в кастрюлю воду и зажгла конфорку. Пока та закипала, она слегка обжарила макароны, а потом залила кипятком из чайника, добавила тушёнку, накрыла крышкой и глубоко вздохнула, чувствуя, как от тепла плиты тают плечи и мысли становятся мягче. На секунду позволила себе улыбнуться — жизнь не казалась такой плохой. Но тут дверь тихо скрипнула.

В кухню вошёл Макар. Полина вздохнула и, не оборачиваясь, буркнула:

— И чего тебе не спится, упырь?

— Рад, что ты хорошо питаешься, — прозвучал в ответ его голос, спокойный, почти ленивый. Он подошёл ко второй плите, включил одну из уцелевших конфорок и поставил кастрюлю с водой.

Полина стиснула ложку чуть крепче и отвернулась ещё сильнее. Воздух стал гудеть от напряжения, словно кто-то невидимый натянул струну между ними.

Девушка скрестила руки на груди, наклонившись чуть ближе к плите, и, фыркнув, процедила:

— На вечеринку первокурсников я пойду с Денисом. Так что можешь не преследовать нас демоническим сусликом.

— Демоническим сусликом?! — Макар рассмеялся громко, искренне, как будто услышал лучший анекдот за последние месяцы. — Мне нравятся твои сравнения, кнопка. И нравится, что начала предупреждать меня о своих планах.

Полина вздрогнула, сразу пожалев, что вообще открыла рот. Она отвернулась, уставившись на крышку сковородки, будто там была загадка мироздания. Секунды тянулись вязко, как сироп — слишком плотные, слишком сладкие, чтобы глотать спокойно.

Макар между тем что-то помешивал у себя в кастрюле, напевая себе под нос. Он явно чувствовал себя комфортно, а вот Полина — совсем наоборот. Воздух, казалось, сжался. Плитка гудела ровно, капли воды с крышки макаронной сковородки падали с ленивой периодичностью, и даже их звук раздражал. Присутствие Макара будто бы расползалось по кухне — не навязчиво, но прочно, как запах ливня в электричке: от него никуда не деться.

Полина стиснула зубы и попыталась сосредоточиться на еде. Но в голове назойливо крутилась мысль — почему он не уходит?

Макар слил часть воды в раковину — шум был коротким, но слишком громким в ночной тишине. Затем, убавив огонь, вернул кастрюлю на конфорку и вытер руки о джинсы. Несколько шагов — и он оказался рядом.

Полина мгновенно же отступила, но почти сразу наткнулась на холодный подоконник. Ягодицы уперлись в край, и отступать стало некуда. Сердце застучало чаще — сначала от неожиданности, потом от напряжения, а затем — от злости на саму себя.

Макар ничего не говорил. Он просто подошёл, поднял девушку за талию и легко посадил на подоконник. Полина вскрикнула, но не громко — больше от удивления. Макар не отступил. Он опёрся руками по обе стороны от неё, навис, наклонился, глядя прямо в глаза, будто хотел разглядеть в них что-то большее, чем раздражение или страх.

— Ты знаешь, — проговорил он низко, — когда ты злишься, у тебя в уголке губ появляется маленькая ямочка. Раньше её не было. В Тамбове ты прятала всё. А сейчас… стала настоящей.

Полина пыталась ответить, но голос застрял где-то между горлом и солнечным сплетением. Она не отводила взгляда, сжав пальцы в кулаки, как будто этим могла защититься. Макар молчал. Он просто смотрел. Слишком близко. Слишком долго.

На кухню вошёл Денис. В руках у него был толстый учебник, под мышкой — тетрадка. Он на секунду замер на пороге, а потом, будто бы с облегчением, сказал:

— О, вот ты где, — взгляд его был обращён к Полине.

Макар, всё ещё нависший над девушкой, с ухмылкой закатил глаза и медленно отстранился. Он мог бы, конечно, выдать какую-нибудь колкость или попросту прогнать «ботаника», но неожиданно для самого себя — не стал. Просто отступил и сунул руки в карманы, как будто его это всё вообще не касалось.

Денис бросил короткий, чуть настороженный взгляд на Макара, затем перевёл его на Полину:

— Ты сделала задание по французскому? Я вообще не догоняю эту грамматику…

Полина с явным облегчением кивнула:

— Да, сделала. Всё покажу. Там ничего сложного.

Схватив сковородку, она быстро повернулась к Денису:

— Идём, я всё объясню.

Она даже не обернулась, когда выходила, словно боялась, что если посмотрит — вернёт себе всю ту странную дрожь в груди, которую вызвал один только взгляд Макара.

Макар, оставшийся на кухне, усмехнулся — едко, но почему-то устало.

— Сбежала, как будто я ей и вправду страшен, — пробормотал он себе под нос, глядя в мутное окно. — Или пугаю.

Глава 11

Уже в комнате, сидя за столом, Полина раскладывала перед Денисом свои конспекты. Голос её звучал чуть торопливо, а пальцы нервно теребили уголок тетради.

— Вот смотри, здесь глагол-связка, а вот здесь — прошедшее время. Всё строится по схеме: подлежащее, être или avoir, и причастие... — объясняла она, делая в воздухе неуверенные движения ручкой.

Всё время она будто краем глаза косилась на дверь — и Денис это заметил. Он внимательно выслушал объяснение, а когда наступила пауза и Полина устало вздохнула, он тихо спросил:

— Он тебя... домогался?

Полина моргнула, словно не сразу поняла, о чём речь. Потом сообразила, о ком говорит Денис, и чуть раздражённо махнула рукой:

— Нет. Ну... он, конечно, не даёт мне прохода. Вечно со своими подколами, странными выходками... но черту всё-таки не переходит.

Денис кивнул, глядя в тетрадь, но в глазах его мелькнуло что-то печальное. В этот момент в комнату вернулась Регина. На щеках её был румянец, а в руках — телефон и какая-то распечатка.

— Ух, как вкусно пахнет! — с улыбкой заметила она, поднимая голову.

Полина оживилась:

— Хотите макарон с тушёнкой? Я делала. Сама догнала эти макароны, и сама запихала в сковородку. Они даже пикнуть не успели.

Регина без лишних слов достала из шкафа тарелку. Полина разложила ужин, и комната наполнилась уютным теплом. За ужином студенты много смеялись, делились впечатлениями о лекциях, обсуждали книги, спорили о том, какой преподаватель самый странный и какой — самый любимый. Странное напряжение, висевшее в воздухе, медленно растворялось в уюте, как сахар в горячем чае.

— На самом деле... — начала Регина, ковыряя макароны вилкой. — Мне один мальчик на потоке нравится. Артём. Он такой высокий... красивый, глаза карие, волосы немного волнистые... И он играет на гитаре, у них своя рок-группа.

Она говорила мечтательно, глядя куда-то в сторону, будто представляла, как Артём поёт для неё под окнами балладу о вечной любви. Полина с Денисом обменялись взглядами, но молчали, позволяя подруге помечтать.

— Правда, — продолжила Регина, немного сникнув, — ему, кажется, нравятся высокие, худые такие... с анатомией по моде.

— С анатомией по моде! — хмыкнул Денис, усмехаясь. — Регина, ты же его в бараний рог скрутишь, и он только тебя любить будет.

Все засмеялись. Полина даже чуть не поперхнулась чаем, а Регина, слегка покраснев, махнула на Дениса рукой:

— Дурак ты, конечно. Но, может, и правда… немного попрактиковаться бы в барашках, глядишь, и Артём бы меня заметил.

— Кстати, — вставила Полина, — он же на вечеринке будет выступать. Вот и повод познакомиться. Подойти, похвалить выступление, завязать разговор…

— Сто процентов! — поддержал её Денис. — Такие штуки работают. Главное — уверенность и улыбка.

— А как туда вообще добираться? — спросила Полина, вспоминая, что про место вечеринки ничего толком не знает.

— В «Арену»? — переспросил Денис. — От универа заказали автобус, нас отвезут. А вот обратно, если поздно будет — только такси. Или пешком, если ты фанат экстрима.

— Спасибо, пешком я уже в озеро сходила, — усмехнулась Полина, и все снова рассмеялись. В комнате становилось всё уютнее: чай остывал, но разговор только набирал тепло.

— Мне девчонки рассказывали, — оживлённо начала Регина, — что вечеринки для первокурсников — это не просто тусовка, а прям настоящее шоу. Там сцена, свет, дым-машины, конкурсы, диджеи, всё блестит, все танцуют. Запоминается на всю жизнь.

— Лишь бы на утро стыдно не было, — мрачно пошутила Полина, поднимая кружку с недопитым чаем.

Регина расхохоталась, почти пролив свой напиток, а Денис хмыкнул:

— Главное — обратно добраться без приключений. А то после таких вечеринок народ по кустам ищут.

Полина тяжело вздохнула, поставила кружку на стол и сказала с ироничной серьезностью:

— Если тыкать всем гопникам фразой «Тамбовский волк мне товарищ», то, глядишь, и без проблем вернёмся в родную общагу.

— Ещё и с сопровождением, — добавил Денис, и они снова рассмеялись.

Вечер продолжался в лёгкой, дружеской атмосфере, и даже мысли о предстоящем празднике казались теперь чуть менее тревожными.

Глава 12

— И вот почему, — с чувственным нажимом произнесла Нинель Эдуардовна, театрально воздевая руки, — мы не можем рассматривать грамматическое значение вне морфологической формы! Оно же, как мрамор в скульптуре, должно быть впечатано в структуру!