Виктория Рогозина – Сегодня ты моя (страница 50)

— Куда ты меня… куда мы летим? — спросила наконец.

— Туда, где море. И тишина. И никто не знает, кто мы, — он чуть улыбнулся. — Хочу, чтобы ты просто пожила, дышала, без обязательств. Без страхов.

Ольга посмотрела в окно — солнце уже клонилось к закату, окрашивая облака в мягкое золото. Она вдруг поняла, что не чувствует ни злости, ни возмущения. Только тихое, почти детское любопытство и странное облегчение.

— Иногда, — тихо сказала она, не глядя на него, — ты действуешь так, будто живёшь в собственном мире, где всё под контролем.

— Возможно, — ответил Тимур, чуть улыбнувшись. — Но этот мир я хотел бы показать тебе.

Он накрыл её руку своей — тёплой, сильной, уверенной. И Ольга, вопреки логике, не отдёрнула ладонь. Самолёт мягко шёл по курсу, и, глядя на него, она поймала себя на мысли, что впервые за долгое время не знает, куда летит — но почему-то не боится.

Тимур не сводил взгляда с Ольги. Его любимая женщина сидела напротив, слегка отвернувшись к окну, где облака лениво плыли по небу, будто отражая её собственные мысли — лёгкие, но тревожные. Свет от иллюминатора мягко касался её лица, играя бликами в глазах, и в этот момент ему казалось, что он видит всё — ту самую женщину, с которой судьба когда-то устроила ему целую череду нелепых случайностей.

Он вспомнил тот день — промозглый, серый, с мелким дождём. Как неудачно проехал по луже, обдав стоявшую у тротуара девушку водой с ног до головы. Её возмущённый взгляд, кофе, который тут же полетел ему на рубашку, и её быстрые, почти гордые шаги прочь. Тогда он не знал, что этот день изменит его жизнь. А вечером, когда он вошёл в купе поезда, уставший после рабочего дня, увидел на нижней полке именно её — в той самой куртке и тем самым выражением лица, будто весь мир был ей должен извинения.

Судьба, конечно, капризная штука. Она любит пошутить, столкнуть, дать шанс и посмотреть — воспользуешься ли. Тимур воспользовался. С того вечера он будто перестал быть прежним — стал внимательнее к мелочам, мягче, терпеливее. А теперь, глядя на неё, понимал, что всё было не зря.

— Насколько у тебя серьёзные намерения? — вдруг спросила Ольга, не отрывая взгляда от окна. Голос у неё был тихий, но в нём слышалось напряжение, будто этот вопрос она вынашивала долго.

Тимур слегка улыбнулся.

— Самые, что ни на есть серьёзные, — ответил он, не раздумывая.

Она повернулась к нему, чуть прищурив глаза, как делала всегда, когда пыталась прочитать человека насквозь. Он выдержал её взгляд — спокойный, уверенный, полный тепла.

В этот миг Ольга поняла, что он не лжёт. В его голосе не было ни нотки игры, ни тени фальши. И вдруг всё — те первые случайные минуты, поезд, ссоры, недосказанности — сложилось в одну цепочку, приведшую их сюда, в этот самолёт, высоко над землёй.

Тимур наклонился чуть ближе, и его голос прозвучал мягче, почти шёпотом:

— Я не ищу приключений, Ольга. Я нашёл тебя — и этого мне достаточно.

Она хитро прищурилась и сказала:

— Докажи.

Он едва не рассмеялся. Она умела играть на его нервах, брала его на «слабо», но за это он её и любил. Ольга была очаровательна.

— Готов предложить руку, сердце и стакан кофе в придачу.

— Я согласна, — просто прозвучал её ответ, и Ольга отвернулась к иллюминатору.

Тимур не сразу понял, что произошло — будто слова Ольги не сразу нашли дорогу к сознанию, а застряли где-то между биением сердца и дыханием. Он смотрел на неё, вглядывался, ожидая подвоха, привычной насмешки, тонкой иронии, за которыми она обычно прятала всё настоящее. Но на этот раз в её глазах не было ни тени игры — только тихая уверенность и немного тепла.

— Повтори, — наконец выдохнул он, словно боялся, что ослышался.

— Я сказала, — спокойно, но мягко, с лёгкой улыбкой на губах, — согласна. На руку, сердце и кофе. В придачу.

Он усмехнулся, почти растерянно. На секунду опустил взгляд, провёл ладонью по лицу, будто пытаясь убедиться, что это не сон. Потом поднялся с кресла, подошёл к ней и, не говоря больше ни слова, опустился на одно колено прямо посреди прохода между роскошными креслами.

— Значит, это официально, — тихо сказал он, беря её руку в свои пальцы. — Ольга Еркова согласилась стать женой мужчины, который когда-то едва не сбил её на переходе и лишил её кофе.

Она рассмеялась — звонко, по-настоящему, впервые за долгое время.

— Значит, всё было не зря, — прошептала она.

Тимур медленно поднялся, не отпуская её руки. Его взгляд был тем самым — глубоким, спокойным и полным чувства, которое не нуждалось в доказательствах. Он наклонился ближе, так что дыхание коснулось её щеки.

— Ты даже не представляешь, насколько серьёзно я это воспринимаю, — сказал он тихо. — И сколько всего ещё хочу тебе сказать.

— У тебя будет время, — ответила она, чуть приподнимая подбородок. — Мы ведь летим туда, где нас никто не побеспокоит.

Тимур улыбнулся, и в этой улыбке было всё: и облегчение, и радость, и обещание. Он наклонился ближе и поцеловал её — не страстно, не поспешно, а так, как целуют, когда каждое движение — признание, каждая секунда — доверие.

Самолёт мягко качнуло в потоке воздуха, за иллюминаторами простиралось небо — бескрайнее, словно само время.

Он знал теперь точно: никакая судьба, даже самая своенравная, уже не сможет их развести.

А она, прижавшись к нему, вдруг поймала себя на мысли, что больше не хочет никуда бежать. Её место здесь, рядом с ним, а впереди долгая и счастливая жизнь.