Виктория Рогозина – Сегодня ты моя (страница 42)

Смартфон дрогнул на столе — короткое уведомление, обычное, безобидное: «Просьба встретить курьера у входа. Срочная доставка.» Она машинально закрыла ноутбук, взяла телефон и пошла вниз, спускаясь по лестнице. На ходу пыталась убедить себя, что всё это совпадение. Что Бурый просто пришёл запугать, показать власть. Что он не осмелится...

Холодный воздух ударил в лицо, когда она вышла на улицу. Серый асфальт, усыпанный мелким мусором, казался особенно пустым. Напротив, у обочины стоял массивный чёрный внедорожник, окна тонированы, мотор тихо урчал, как зверь на привязи. Дверь была открыта.

Ольга сделала шаг — и замерла. У машины стоял Бурый. Он усмехнулся. Пепел медленно осыпался на землю, и когда он поднял на неё глаза, в них не было ничего человеческого — только холодная усталость и что-то вроде удовлетворения.

— Курьера не будет, — сказал он глухо, почти равнодушно.

Секунда. Тишина. И вдруг — звук, похожий на тяжёлый вдох земли. Мир ослепительно вспыхнул. Огненный удар отбросил Ольгу назад, волна жара хлестнула по коже. Она инстинктивно пригнулась, закрывая голову руками. Воздух вырвало из лёгких, уши заложило, и только через мгновение пришёл звук — глухой, оглушительный рев, треск, как будто рушился сам воздух.

Галерея — её галерея, её убежище, её память — горела. Огненные языки жадно лизали стены, картины плавились, как восковые. Пламя, вырываясь наружу, отражалось в стеклянных витринах напротив.

Ольга, стоя на коленях, смотрела, как все эти годы её жизни превращаются в пепел. Никаких криков. Никаких слёз. Только беззвучное — пусто.

Бурый отбросил чинарик, даже не взглянув на пожар. Сел в машину. Дверь захлопнулась. Мотор рыкнул, и внедорожник плавно уехал, растворяясь в дыму, будто его никогда не было. А Ольга всё стояла, прижимая ладони к лицу, чувствуя вкус копоти на губах. И вдруг поняла — больше нечего терять. И что теперь она действительно свободна.

Глава 48

Ольга сидела на потрескавшемся асфальте, не чувствуя ни холода, ни жара от пламени. Казалось, мир обесцветился, оставив лишь пепел, искры и странное жужжание в ушах.

Её галерея — место, где она когда-то мечтала начать новую жизнь, где каждый мазок на полотнах был шагом к свободе, — теперь сгорала дотла.

Ткань футболки пахла гарью, волосы спутались, и в голове одна мысль медленно вращалась по кругу: что теперь?

Спонсоры, клиенты, выставки — всё в один миг стало ненужным и невозможным. Идти некуда. Дом — не дом. Телефон почти разряжен. Помощи ждать неоткуда.

Она достала смартфон, надеясь хотя бы позвонить кому-то, но экран был разбит. Трещины пересекали стекло, как паутина, и, нажав кнопку, она поняла — устройство мертво.

— Прекрасно, — выдохнула Ольга и тихо усмехнулась.

Отчаянно, устало, почти беззвучно. Вдалеке уже выли сирены. Красно-синие отблески мелькнули на дымном небе — пожарные. Но для неё это уже не имело значения.

Ольга медленно поднялась, стряхнула пыль с ладоней и, не оглядываясь, пошла вдоль дороги. Каблуки стучали по асфальту в унисон с гулом в голове. Ветер трепал волосы, и запах гари всё ещё тянулся за ней, словно след.

Она шла без цели, просто вперёд — туда, где город начинался снова. Машины проезжали мимо, редкие прохожие оборачивались, но никто не останавливался. И вдруг — низкий рёв двигателя позади. Ольга повернула голову. По дороге медленно приближался чёрный внедорожник, тонированные стёкла — такие же, как у машины Бурого.

Сердце кольнуло, но ноги не двинулись. Машина остановилась рядом. Дверца распахнулась. Она только успела вдохнуть, как чьи-то грубые руки схватили её — резко, больно, за плечи, за волосы. Воздух вырвался из груди вместе с хрипом. Один рывок — и её втянули внутрь. Дверь с глухим стуком захлопнулась. Машина тронулась почти сразу, вжимая Ольгу в сиденье.

Перед ней — двое мужчин. Один, за рулём, молчал, сосредоточенно глядя вперёд. Второй, повернувшись к ней, дышал перегаром и злостью.

— Ну что, артистка, — процедил он, — думала, спрячешься? Думала, с Бурым шутки шутить можно?!

Он навалился ближе, крича прямо в лицо, и капли слюны попали ей на щёку. Ольга смотрела на него ровно, с какой-то ледяной усталостью.

— Закончил? — тихо спросила она, глядя ему прямо в глаза.

Мужчина на мгновение замолчал, будто не ожидал такого спокойствия. Но в её взгляде не было страха — только пустота и холодная решимость. Она медленно обвела глазами салон, запоминая каждую деталь — положение дверей, кнопку блокировки, расстояние до водителя. Она понимала, что действовать придётся быстро. И знала — страх не поможет. Только холодный расчёт.

Машина подпрыгнула на ухабе, удар пришёлся так, что Ольгу бросило в сторону, и на короткий миг руки, удерживавшие её, ослабли. Этого мгновения хватило.

Она рванулась к дверце, дёрнула ручку — та поддалась, воздух хлестнул в лицо, и не раздумывая, Ольга прыгнула.

Удар о землю выбил из лёгких воздух. Мир завертелся — грязь, камни, боль, темнота. Она покатилась по склону, пока не свалилась в узкую канаву, обдирая локти и колени. Несколько секунд просто лежала, тяжело дыша, чувствуя вкус крови во рту и гул в ушах. Но страх не дал ей замереть. Адреналин прогнал боль. Ольга поднялась на четвереньки, пригнулась и поползла к кустам, где было темнее. Сердце грохотало, но шаги и голоса позади заглушали всё.

— Чёрт, она выпрыгнула!

— Ищи! Живо!

Фары выхватывали из темноты куски дороги, тени метались по канаве. Ольга затаилась, прижавшись к мокрой земле. Когда лучи фар сместились в сторону, она, почти не дыша, двинулась вдоль оврага, держась ближе к зарослям. И вдруг — шанс. Мужчины отошли в противоположную сторону, освещая кусты фонарями. Машина осталась без присмотра.

Ольга бросила взгляд на неё — блестящий бок, открытая дверь, фары, пробивающие ночь. Риск был безумный. Но другого выхода не было. Она сделала вдох, потом рывок — короткий, стремительный. Ноги скользнули по мокрой траве, но она успела добежать, вцепиться в дверцу, впрыгнуть внутрь. Руки дрожали, когда она потянулась к замку зажигания — ключ был на месте.

Двигатель взревел. Мужчины обернулись, один закричал, но было поздно. Ольга ударила по педали газа. Внедорожник визгнул шинами, сорвался с места, резко прыгнув вперёд. Она едва успела захлопнуть дверь, захлопнув в тот же момент своё прошлое — пепел, огонь и страх. Заблокировала двери. Сердце колотилось где-то в горле, но сознание уже просчитывало маршрут.

Оставалось только одно место, куда она могла поехать. Где будет хоть какая-то защита. Офис Тимура. Ольга стиснула руль, вжимая педаль до упора. Асфальт мелькал под фарами, ночь летела навстречу, а за спиной — пылал огонь, воплощённый в погоне, в страхе, в прошлом. Теперь — только вперёд. К нему.

Внедорожник, покрытый пылью и грязью, резко затормозил у здания офиса. Ночь почти спала, но город уже жил — загорались окна, мелькали прохожие, шумели первые машины.

Ольга, еле держась на ногах, выскочила из салона. Волосы спутаны, на лице — следы пыли и крови, но сейчас ей было всё равно. Влетела в холл, к стойке, где секретарша, привыкшая к деловым визитам, ошеломлённо уставилась на неё.

— Мне нужен Тимур Андреевич. Срочно, — голос Ольги дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, — скажите, где он?

Девушка за стойкой смутилась, поправила очки, быстро глянула в экран монитора:

— Тимур Андреевич... уехал на встречу, — произнесла она мягко.

— Куда? — коротко спросила Ольга, чувствуя, как в груди нарастает паника.

— В клуб. «Оникс». Он сказал, что пробудет там какое-то время, — секретарша заметила, как Ольга побледнела, и добавила тише: — Всё в порядке, с вами всё хорошо. Может быть нужна помощь?

Ольга глубоко вдохнула.

— Спасибо.

Развернулась и почти бегом направилась обратно к машине. Пальцы дрожали, когда она снова взялась за руль. Внутри всё кипело — от боли, от усталости, от того, что теперь только Тимур мог вытащить её из этого кошмара.

Машина взревела, вырываясь на дорогу. В зеркале мелькнул огонёк — может, отражение пламени из прошлого, может, просто фар.

Она не знала, что ждёт её впереди, но знала точно, если Тимур рядом, у неё есть шанс выжить.

Глава 49

В клубе стояла полутьма, густая, пропитанная ароматом табака, дорогого виски и чужих намерений. Музыка едва долетала из общего зала, превращаясь здесь, в вип-зоне, в приглушённый ритм, напоминающий глухие удары сердца.

Тимур сидел, откинувшись в кожаном кресле, с таким спокойствием, будто перед ним не Бурый, а случайный собеседник на деловом обеде. Пальцы касались стакана, но он даже не пил — просто наблюдал. Хищно, внимательно, почти с ленивым любопытством.

Бурый же растянул губы в ухмылке — такой, от которой сразу хотелось вымыть руки.

— Думаю, стоит договориться, Тимур Андреевич, — его голос был хриплым, пропитанным сигаретным дымом. — А то твои ребята копают подо мной уже слишком глубоко.

Шмидт чуть приподнял бровь.

— Не вижу повода, — тихо, спокойно, почти равнодушно ответил он.

Бурый усмехнулся, потянулся за сигарой, поджёг её, медленно выпуская дым.

— Повод есть, — произнёс он с довольной паузой. — Твои люди, говорят, охраняют одну девицу. Еркову. Так вот — её мои ребята уже нашли. И схватили.

Тимур остался неподвижен. Только взгляд стал холоднее, сталь скрылась за вежливостью.