Виктория Рогозина – Попробуй сбежать (страница 60)

Ванесса издала громкий, срывающийся стон, который растворился в подушке. Ее тело выгнулось в последнем, мощном спазме, а потом рассыпалось, как хрустальная ваза, на тысячи сверкающих осколков наслаждения. Дрожь била ее без остановки, от кончиков пальцев на ногах до макушки, и она не могла ей противостоять — только принимать, пассивная и благодарная, пока волны катились через нее, смывая все, кроме ощущения его внутри.

Он почувствовал, как ее внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг него, и этого, вместе с видом ее беззащитной, трепещущей спины, было достаточно. С хриплым выдохом он быстро вышел из нее. Несколько горячих, мутных капель упали ей на поясницу, еще теплые на разгоряченной коже. Почти неосознанно, движением, полным интимного обладания, он провел ладонью по ее спине, размазав по телу, будто желая пометить. Это был примитивный, животный жест, и в данном контексте он был не осквернением, а последней точкой в их соединении.

Потом он лег рядом, тяжело дыша. Аккуратно, но твердо он притянул ее к себе, перевернув на бок, чтобы она оказалась в его объятиях, спиной к его груди. Ванесса была как тряпичная кукла — гибкая, безвольная, абсолютно расслабленная. Ее дыхание было глубоким и ровным, а взгляд, если бы она могла его сфокусировать, был бы помутневшим, устремленным в никуда, в то сладкое ничто, что наступает после бури. Она что-то пробормотала невнятное, имя или просто звук, и тут же погрузилась в полудрему.

Давид прикрыл глаза, чувствуя, как усталость и глубочайшее удовлетворение разливаются по его телу теплой волной. Он не мог сдержать легкой, почти неуловимой улыбки. Уткнувшись лицом ей в макушку, он вдохнул запах ее волос — смесь шампуня и чего-то неуловимо своего, невероятно приятного. Сердце его билось часто, но уже успокаиваясь, в унисон с ее медленным, сонным дыханием.

Он любил ее. Эта мысль, ясная и неоспоримая, пришла не сейчас. Она жила в нем уже давно, тихая и сильная. Но говорить об этом вслух он не спешил. Слова были дешевы, они могли испариться, исказиться. Он был из тех, кто верил, что для мужчины важнее поступки. А что могло быть весомее поступка, чем эта абсолютная, трепетная близость? Чем эта осторожность в начале и эта неистовая самоотдача потом? Чем этот момент сейчас, когда он, не говоря ни слова, держал ее, укрывая собой, обещая своей близостью то, что язык еще не решался произнести.

Ванесса тихо посапывала у него на груди, полностью отдавшись сну и его защите. Давид прижимал ее к себе чуть крепче, чувствуя, как ее тело идеально вписывается в изгибы его собственного. В темноте комнаты, в тишине, нарушаемой только их дыханием, он нашел то самое место, где не было нужды в словах. Где все было сказано кожей, теплом, биением сердца и этим глубоким, безмолвным знанием, что в этот миг они были не двумя людьми, а одним целым. И этого было достаточно. Пока что достаточно.

Глава 81

Давид проснулся резко, будто его выдернули из сна. Первой мыслью было тепло рядом — память о теле, дыхании, весе Ванессы, — и только потом пришло осознание: постель пуста. Простыня с её стороны была холодной.

Он сел, провёл ладонью по месту, где она лежала ночью, и нахмурился. Мысль о том, что она могла просто уйти к себе, не успокаивала — наоборот, раздражала. Это было неправильно. Не после всего, что между ними произошло.

Давид встал, быстро принял душ, не давая воде ни шанса смыть напряжение, натянул одежду и направился в её комнату. Дверь была не заперта. Пусто. Кровать аккуратно заправлена, будто в ней и не спали. Ни следов спешки, ни забытых вещей. Это уже не нравилось. Он прошёлся по дому — гостиная, кухня, терраса. Тишина. Слишком неправильная, слишком пустая. Ванессы не было.

Давид достал смартфон и набрал номер Фобоса.

— Где она? — спросил без вступлений.

На том конце повисла пауза. Короткая, но показательная.

— Секунду, — ответил Фобос, и Давид почти видел, как тот хмурится, пробивая данные. — Странно… Она действительно уехала. Такси. Сейчас на трассе, направление — соседний город. Судя по маршруту, торопится.

Давид сжал челюсть. В груди вспыхнула злость — резкая, горячая. Но не на неё. Никогда не на неё.

— Неужели сбежать решила… — пробормотал он больше себе, чем Фобосу.

— Приказать перехватить? — уточнил тот. — Мне самому выезжать или охране?

Давид выдохнул медленно, приводя мысли в порядок. Его голос снова стал ровным, холодным, собранным.

— Перехватить. Аккуратно. Без давления. Не пугать. Не прикасаться, если не потребуется.

Он сделал паузу и добавил:

— Ты заезжаешь за мной. Поедем вместе.

— Понял, — коротко ответил Фобос и отключился.

Давид опустил телефон, глядя в пустое пространство перед собой. В голове крутилась одна мысль: почему она уехала, ничего не сказав. Не из страха — он это чувствовал. Скорее… из необходимости. И он собирался выяснить, от чего именно она бежит. Помощник прибыл быстро и вскоре, они отправились в путь. Фобос вел внедорожник уверенно, почти агрессивно — стрелка спидометра держалась выше разрешённого, трасса тянулась серой лентой, а навигатор глухо бормотал расстояния и повороты. Он время от времени бросал взгляд на экран, сверяясь с движущейся точкой впереди.

Давид сидел рядом, откинувшись в кресле, взгляд его был направлен куда-то сквозь лобовое стекло. Голос прозвучал спокойно, слишком спокойно:

— Как вы её упустили?

Фобос сжал руль, но ответил сразу, без оправданий:

— Не упустили. За ней шли. Два человека, дистанция стандартная. Она под охраной до сих пор. Просто… — он коротко выдохнул, — никто не знал, что ей нельзя выезжать.

Он на секунду повернул голову к Давиду, уловив интонацию, и осторожно уточнил:

— А разве был запрет?

Давид щёлкнул зажигалкой. Пламя на миг осветило его лицо — жёсткое, собранное. Он затянулся, выпуская дым в приоткрытое окно.

— Нет запрета, — ответил он после паузы. — И не будет. Но этот отъезд не был в планах.

Сигарета дрогнула между пальцами, когда он снова затянулся. Несколько секунд в салоне было слышно только шум дороги.

— Тот телохранитель… — Давид не повернул головы, — у которого она выхватила оружие. Он уволен?

— Да, — ответил Фобос без колебаний. — В тот же день. Без разговоров. Сейчас с ней другие. Толковые. Ошибок не допустят.

Давид кивнул едва заметно, стряхнул пепел.

— Хорошо.

Он снова посмотрел вперёд, туда, где где-то впереди ехала машина с Ванессой, и в его взгляде сквозила не злость — сосредоточенность хищника, который не преследует жертву, а возвращает своё.

Внедорожник летел вперёд, пожирая километры. Асфальт под колёсами гудел, пейзаж за окнами смазывался в однообразную серо-зелёную полосу. Фобос как раз собирался перестроиться, когда смартфон на панели коротко завибрировал. Он бросил взгляд, принял вызов через гарнитуру, чуть снизил скорость.

— Да… Понял… — он слушал молча, только брови медленно сходились к переносице. — Продолжать слежку. Близко не подходить. Пока не вмешиваться.

Связь оборвалась. Фобос убрал телефон в карман куртки и снова прибавил газу.

— Она едет в соседний город, — сказал он ровно. — Смотрела бронь на гостиницу. Деймос уже подключился, решает вопрос. Номер будет «подготовленный», без сюрпризов. Через пару часов её заселят.

Давид молча выдохнул дым, глядя в лобовое стекло. Сигарета догорала между пальцами, пепел осыпался на коврик. Он потушил окурок, лениво, будто без интереса, и достал смартфон. Нашёл нужный контакт, нажал вызов.

Гудки тянулись один за другим. Длинно. Неприятно.

— Не берёт… — он сбросил вызов и на секунду задержал взгляд на экране, словно надеясь, что тот сам оживёт.

Фобос бросил на него быстрый взгляд.

— Вы… поссорились? — осторожно спросил он. — Или, может, её что-то напугало?

Давид усмехнулся краем губ, но в улыбке не было ни тени веселья. Он чуть склонил голову набок, будто прикидывая ответ, и сказал спокойно, почти лениво:

— Нет. Вчера она была более чем довольна.

Фобос промолчал. Машина неслась дальше, а напряжение в салоне становилось плотным, осязаемым — как перед грозой, когда ещё светло, но воздух уже знает, что сейчас рванёт.

Давид глубоко затянулся, почти до боли в груди, добивая сигарету до фильтра. Открыл окно, и холодный поток воздуха ударил в салон. Он щёлкнул пальцами, выбрасывая окурок на дорогу, и какое-то время просто смотрел вперёд, не мигая, будто пытался высмотреть ответ в размытых огнях трассы.

Мысли крутились по замкнутому кругу. Всё было… нормально. Слишком нормально, если честно. Ванесса не выглядела напуганной, не отстранялась, не закрывалась. Напротив — живая, тёплая, откликающаяся. И именно это сейчас выбивало из равновесия.

Фобос, не отрывая взгляда от дороги, задумчиво произнёс:

— После задержания она была явно не в себе. Такое быстро не проходит. Может, что-то стало триггером.

Давид медленно выдохнул, уже без дыма.

— Вчера была одна странность, — сказал он спустя паузу. — Но я не придал значения.

Фобос бросил на него быстрый, цепкий взгляд, мгновенно считывая интонацию.

— Ты про близость? Думаю, что она просто приняла тебя, так что странного ничего нет.

Давид не ответил. Даже не повернул головы. Просто сжал челюсть. Его молчание было красноречивее любых слов, и Фобоса это не удивило. Он слишком долго работал рядом с Давидом, чтобы не понимать, где проходит граница личного.