Виктория Рогозина – Попробуй сбежать (страница 42)

— Пойдём есть. Без разговоров о вечеринках, статусах и моих планах по захвату мира. Просто ужин. Ты, я и еда.

Ванесса вдруг слабо улыбнулась — впервые за вечер по-настоящему.

— С этим я справлюсь, — сказала она и, чуть поколебавшись, всё-таки вложила пальцы в его ладонь. Он сжал их не крепко, но уверенно — как обещание, которое не требуют подтверждать словами.

Ванесса открыла морозилку, постояла секунду, будто раздумывая не столько над выбором, сколько над собственными мыслями, и вытащила упаковку мороженого. Холод обжёг пальцы. Она машинально хлопнула дверцей, взяла ложку и села на высокий барный стул, поджав под себя ногу. Лёд тихо хрустнул под металлом. Давид остался стоять у стола, опираясь ладонями о край, наблюдая за ней исподлобья — не пристально, но слишком внимательно, чтобы это можно было назвать случайным взглядом.

Молчание между ними не было неловким, скорее тяжёлым, наполненным тем, что оба не решались произнести первыми. Ванесса сделала несколько медленных глотков воздуха, словно собираясь с духом, и наконец нарушила тишину:

— Расскажи что-нибудь о себе.

Давид усмехнулся краем губ, коротко, без веселья. Он выпрямился, отошёл на шаг и взял стакан, налив себе воды.

— В моей биографии нет ничего, чем можно было бы хвастаться, — сказал он ровно.

Она скользнула по нему взглядом, задержалась, словно примеряя его слова к тому человеку, которого видела перед собой.

— Сомневаюсь, — спокойно ответила Ванесса. — Ты возглавил клан. Это, знаешь ли, не каждый день происходит. Для кого-то это предел мечтаний.

Давид медленно сделал глоток, поставил стакан и только потом посмотрел на неё в упор. В его взгляде не было угрозы — лишь тень чего-то тяжёлого, пережитого.

— Ты не захочешь знать, какой ценой, — сказал он тихо.

Она не отвела глаз. Ложка замерла в её руке.

— Возможно, — ответила она так же негромко. — Но это уже мой выбор, не твой.

Несколько секунд он молчал, будто решая, стоит ли идти дальше. Потом Ванесса, словно между прочим, задала следующий вопрос, но голос её стал осторожнее:

— Та девушка… невеста. По договорному браку. Какая она была?

Давид не сразу ответил. Он обошёл барную стойку, остановился напротив неё, опираясь бедром о край столешницы.

— Мириэн, — произнёс он имя без эмоций. — Она для меня ничего не значила. Вообще. Это был не про чувства, не про выбор. Чистая математика. Выгодный союз, договорённость родителей, расписанная на годы вперёд.

Он пожал плечами, словно речь шла о чём-то давно вычеркнутом.

— Но я достаточно рано стал независимым, — продолжил Давид. — И когда это произошло, старые договоры потеряли силу. Вместе с ней.

Ванесса медленно кивнула, обдумывая услышанное. Она снова зачерпнула мороженое, но есть не стала — просто смотрела на белую холодную массу, как на якорь, удерживающий её здесь и сейчас.

— Значит, всё можно было отменить, — тихо сказала она.

— Можно, — подтвердил он. — Если не боишься последствий.

Она подняла на него взгляд. В её глазах не было ни восторга, ни страха — только усталое понимание и осторожный интерес.

— Похоже, ты никогда не делал ничего наполовину, — произнесла Ванесса.

Давид едва заметно усмехнулся.

— Это единственное, чему меня действительно научили.

Она кивнула, принимая ответ, и между ними снова повисло молчание — уже другое, более тёплое, в котором не было нужды что-то доказывать, но было много того, что ещё только предстояло сказать.

Ванесса медленно ковырнула ложкой мороженое, потом подняла взгляд и, не глядя прямо на него, спросила тише, чем собиралась:

— А она… знала, что для тебя это просто сделка?

Давид отложил планшет, встал у кухонного острова напротив, опершись ладонями о столешницу. Свет сверху делал его лицо жестче, резче, но в голосе не было привычной холодной насмешки.

— Знала. Её к этому готовили с детства. Как и меня — к роли, к фамилии, к браку. Только разница в том, что она приняла правила, а я — нет.

Ванесса кивнула, будто складывая пазл. Некоторое время в кухне было слышно только негромкое жужжание холодильника и звон ложки о стекло.

— И ты просто… вышел из игры? — спросила она.

— Я её перевернул, — спокойно ответил Давид. — Слишком рано стал самостоятельным. Слишком быстро понял, что если сейчас не сломать этот круг, потом уже не получится.

Она усмехнулась уголком губ.

— Звучит так, будто ты всегда всё контролируешь.

Он посмотрел на неё внимательнее, дольше, чем обычно.

— Почти всегда, — сказал честно. — Кроме случаев, когда контроль начинает мешать.

Ванесса задержала дыхание, чувствуя, что эти слова — не абстрактные. Она медленно спрыгнула со стула, подошла ближе, но остановилась на расстоянии вытянутой руки.

— Я боюсь не тебя, — сказала она после паузы. — Я боюсь повторить свою ошибку. Поверить. Привязаться. А потом снова собирать себя по кускам.

Давид не сделал ни шага навстречу. Не потянулся. Не сократил дистанцию. Он просто кивнул, принимая её страх как факт, а не как вызов.

— Тогда не верь, — ответил он. — Не сейчас. Не мне. Не словам. Просто смотри. Я никуда не тороплю.

Это было неожиданно. Не давление. Не обещание. Не ловушка. Ванесса медленно выдохнула, будто отпуская напряжение из плеч.

— Знаешь, — сказала она, возвращаясь к стулу, — это, пожалуй, первый раз, когда мне не предлагают «всё и сразу».

— Я уже понял, — усмехнулся Давид, — что тебе такие предложения не подходят.

Она улыбнулась — устало, но по-настоящему.

— Тогда договоримся ещё раз, — сказала она, поднимая на него взгляд. — Без ролей. Без долгов. Без «так надо».

Он кивнул.

— Договорились.

На этот раз — без подтекста. Без скрытого пункта мелким шрифтом. И в этой простой тишине, за поздним ужином из растаявшего мороженого и недосказанных признаний, между ними впервые возникло не напряжение — а пространство, в котором можно было дышать.

Глава 60

Ванесса почти бежала по длинному коридору, прижимая к груди папку с конспектами. Пол под ногами скользил от утренней уборки, дыхание сбивалось, сердце неприятно колотилось — она уже чувствовала, как лекция уходит от неё, минута за минутой. Где-то впереди хлопнула дверь аудитории, и это только подстегнуло шаг. Она вывернула из-за колонны — и резко остановилась.

Отец стоял посреди коридора, как плохо поставленный реквизит, который забыли убрать со сцены. Мятый, с налитыми кровью глазами, от него тянуло кислым перегаром и злостью. Он ухмыльнулся, увидев её, и эта ухмылка была слишком знакомой, слишком прошлой.

— А вот и ты, — заорал он, не заботясь о взглядах. — Выглядишь как проститутка! Думаешь, я не знаю, под кого ты легла?! Под бандита, да? Под криминального пахана?!

Он шагнул к ней и потянул руку — резко, грубо, так, как делал это когда-то дома. Ванесса не вскрикнула. Не отшатнулась. Лицо осталось почти пустым, будто внутри всё уже перегорело. Она лишь на мгновение сжала пальцы, чувствуя, как поднимается холодная волна — не страх, нет, скорее усталость от повторения одного и того же кошмара.

Охрана появилась мгновенно. Два мужчины словно выросли из воздуха: один перехватил его руку, второй заломил плечо. Отец взвыл, попытался вырваться, посыпались проклятия, но его уже разворачивали прочь, уверенно, без суеты.

— Ты ещё пожалеешь! — крикнул он напоследок. — Думаешь, тебя всегда будут прикрывать?!

Дверь за поворотом захлопнулась, и шум коридора снова стал обычным — шаги, голоса, смех. Ванесса выдохнула. Медленно. Ровно. Она всё ещё чувствовала на себе невидимое присутствие охраны — и странным образом это больше не раздражало. Наоборот. В этом был порядок. Контроль. Граница, которую за неё больше не приходилось держать самой.

Она резко развернулась и побежала дальше, свернула на лестницу, перепрыгивая через ступени, и влетела в аудиторию почти на последнем дыхании.

Преподаватель уже что-то писал на доске. Он поднял голову, нахмурился — и тут же узнал её. Взгляд смягчился, уголок губ дрогнул в почти незаметной улыбке.

— Проходите, — коротко кивнул он.

— Простите за опоздание, — быстро сказала Ванесса и, не дожидаясь ответа, скользнула вдоль рядов.

Она взбежала по ступеням, села на своё место, раскрыла тетрадь. Руки всё ещё слегка дрожали, но внутри уже собиралась обратно — по кусочкам, по привычке. Лекция продолжалась. А жизнь — как будто тоже.

После лекции столовая гудела, как улей. Металлический звон подносов, смех, обрывки разговоров — обычный университетский шум, который обычно успокаивал Ванессу, но сегодня проходил будто сквозь нее. Она сидела за столом напротив Аманды и Яна, лениво ковыряя вилкой салат и слушая, как Аманда, размахивая руками, с воодушевлением расписывает грядущую вечеринку.