Виктория Рогозина – Попробуй сбежать (страница 39)

Еще несколько минут они говорили о текущих делах — коротко, по существу. Когда разговор иссяк, Фобос и Деймос попрощались и вышли, оставив дом в привычной, густой тишине.

Давид переместился в гостиную. Разложил на столе папки, открыл ноутбук, углубился в документы. Подписывал, согласовывал, отвечал на сообщения — машинально, отработанно. Но время от времени его взгляд скользил к окну.

Там, во дворе, Ванесса все еще была возле машины. Она уже успела открыть капот, что-то проверить, обойти внедорожник по кругу, провести ладонью по ребристому металлу, словно убеждаясь, что он настоящий. В ее движениях было сосредоточенное, почти детское любопытство и что-то еще — осторожная радость, которую она, кажется, боялась признать даже самой себе.

Давид усмехнулся едва заметно и снова вернулся к бумагам. Работы было много. Но впервые за долгое время это ощущалось… правильно.

Глава 56

Ванесса вошла в гостиную почти неслышно — усталая, чуть притихшая после насыщенного дня. Она замерла на пороге, увидев Давида за низким столом: разложенные папки, планшет, смартфон, спокойная сосредоточенность человека, который привык держать под контролем слишком многое. Несколько секунд она просто смотрела, не зная, уместно ли сейчас быть рядом, не нарушит ли она этот выверенный порядок.

— Мне… — она прочистила горло и сказала негромко, — что приготовить на ужин?

Давид даже не поднял головы, только перелистнул страницу и спокойно ответил:

— Я заказал доставку. А ты можешь просто побыть со мной.

Ванесса прищурилась, чуть склонив голову набок, словно проверяя его слова на подвох.

— Я же буду мешать, — произнесла она без упрёка, скорее констатируя.

Он наконец поднял взгляд. Спокойный, внимательный, без давления.

— Нет. Я больше отвлекаюсь, когда не вижу тебя, — сказал он ровно. — Посиди рядом. Включи фильм, если хочешь.

Она почувствовала это сразу — он не настаивал, не тянул, не ставил условий. Просто оставлял выбор. Напряжение внутри не исчезло полностью, но стало мягче, терпимее. После короткой паузы Ванесса всё же прошла вглубь комнаты и опустилась на диван рядом с ним. Подогнула под себя ноги, словно стараясь занять как можно меньше пространства, взяла пульт, пролистала список и выбрала фильм — почти наугад.

Экран ожил мягким светом, музыка разлилась по комнате, но громкость была приглушённой, ненавязчивой. Ванесса замерла, поменяла положение тела, обняв колени, глядя вперёд, но краем зрения чувствуя Давида рядом — его присутствие, ровное дыхание, шорох бумаг. Он продолжал работать, делая пометки, отвечая на сообщения, но в какой-то момент поймал себя на том, что странно спокоен. Без напряжения, без привычного внутреннего рывка вперёд.

Иногда их локти почти соприкасались, иногда он ощущал тепло её плеча. Ванесса постепенно расслаблялась, дыхание выравнивалось, и в этом тихом, почти бытовом моменте было больше близости, чем во всех резких словах и бурных событиях последних дней. Не обещание. Не клятва. Просто редкая, хрупкая идиллия — когда никто никого не торопит и не загоняет в рамки.

Она засыпала не сразу — сон подкрадывался к ней неровно, рывками, как будто тело уже сдавалось, а разум упрямо цеплялся за бодрствование. Ванесса моргала, потом снова открывала глаза, фокусируясь то на движущихся кадрах фильма, то на темном стекле окна, где отражались редкие огни сада. Плечи постепенно опускались, дыхание становилось глубже, тяжелее, а напряжение, которое держало ее весь день, медленно отступало, словно кто-то осторожно ослаблял тугой узел.

Она сдвинулась на диване почти незаметно, инстинктивно ища опору, и в какой-то момент ее голова оказалась у Давида на коленях. Он замер. Не дернулся, не вдохнул глубже — просто застыл, чувствуя неожиданную, почти хрупкую тяжесть ее доверия. Это было не движение тела — это было разрешение. Самое редкое и самое ценное.

Он медленно опустил взгляд. Ее лицо во сне стало другим: исчезла настороженность, стерлась привычная ирония в уголках губ, брови разгладились. Она выглядела моложе, тише, будто мир на время перестал требовать от нее быть сильной. Давид осторожно, почти боясь нарушить равновесие, убрал прядь волос с ее щеки, заправил за ухо. Пальцы скользнули легко, невесомо. Она чуть нахмурилась во сне, но не проснулась — только глубже выдохнула, словно подтверждая, что все в порядке.

Он отложил бумаги, аккуратно сдвинул планшет и папки на край стола, затем медленно откинулся на спинку дивана. Движение было выверенным, осторожным, но Ванесса все равно отреагировала — во сне она тихо вздохнула и потянулась, поднимаясь выше, пока ее голова не устроилась у него на животе, удобно, правильно, как будто именно так и должно было быть. Ее ладонь, теплая, расслабленная, легла поверх его руки, пальцы сомкнулись, удерживая, не сжимая.

Давид смотрел в потолок и впервые за долгое время никуда не спешил. Он чувствовал ее дыхание — ровное, спокойное, ощущал, как с каждым вдохом и выдохом поднимается и опускается ее плечо. В этом простом ритме было больше близости, чем в любых словах и обещаниях. Он знал: сейчас она доверяет ему настолько, насколько вообще способна доверять кому-то.

Фобос появился почти бесшумно — дверь в гостиную открылась ровно настолько, чтобы внести пакеты и коробки с логотипами ресторана. Он быстро оценил сцену, поднял бровь, едва заметно усмехнулся и, не издав ни звука, исчез так же тихо, как и пришел. Давид это заметил краем зрения, но не отвел взгляда от Ванессы.

Он задумался, стоит ли будить ее. Разум подсказывал — да, она не ела, ужин остынет, режим. Но все это казалось несущественным рядом с тем, как она сейчас держит его руку, как доверчиво прижимается, словно мир наконец перестал быть враждебным. Он накрыл ее пальцы своей ладонью, не сжимая, просто обозначая присутствие, и остался так сидеть, позволяя времени идти медленно, почти благосклонно, впервые за долгое время не требуя ничего взамен.

Ванесса проснулась резко, словно вынырнула из глубокой воды. Сердце стукнуло чаще, дыхание сбилось. В комнате было темно, только мягкий свет от настенных бра размывал тени. Она моргнула, пытаясь понять, где находится, и взгляд тут же зацепился за часы на стене — 02:07.

— Проснулась? — негромко раздалось рядом.

Она вздрогнула и повернула голову. Давид сидел почти в той же позе, что и раньше, лишь немного откинувшись назад. Он смотрел на неё спокойно, без давления, но слишком внимательно, будто боялся спугнуть.

— Ты, наверное, голодна, — добавил он ровно, без упрёка.

Только сейчас Ванесса осознала, где именно она лежит. Её щёки вспыхнули мгновенно. Она резко приподнялась, отодвигаясь, запуталась в пледе, потерла ладонями лицо, будто стирая сон.

— Я… — выдохнула она. — Почему ты меня не разбудил? Мы же… ужинали… должны были…

Давид медленно выпрямился, давая ей пространство, и только потом ответил:

— Ты была вымотана. — Пауза. — И спала так… спокойно, что я не решился.

Он не улыбался, не пытался смягчить фразу шуткой. Просто констатировал факт. От этого стало ещё более неловко.

— Прости, — пробормотала она, заправляя волосы за ухо. — Я не специально.

— Я знаю, — коротко ответил он и поднялся. — Пойдём. Еда на кухне. Если не остыла окончательно.

Они шли рядом по коридору, и это молчание было странным — не напряжённым, но и не уютным. Ванесса чувствовала его присутствие слишком отчётливо: шаги, дыхание, тепло, исходящее от него, будто он всё ещё был рядом кожей, а не просто телом.

На кухне Давид включил верхний свет. Контраст после полумрака был резким. Он открыл контейнеры, проверил еду, кивнул сам себе.

— Съедобно, — сообщил он, подвигая ей тарелку.

Ванесса села, не раздумывая. Желудок напомнил о себе сразу, и стеснение отступило. Она взяла вилку, попробовала лапшу, вздохнула с облегчением.

— Вкусно, — сказала она искренне, даже с лёгкой улыбкой. — Очень. Спасибо.

Давид оперся бедром о столешницу, скрестив руки. Он наблюдал за ней — не так, как раньше, оценивающе или контролируя, а будто проверял, всё ли с ней в порядке.

Его беспокоило другое. Она была здесь. Рядом. Но не с ним — по-настоящему. Он чувствовал эту границу, тонкую, но жёсткую, словно стекло. Она держалась — из-за договорённости, из-за обстоятельств, из-за усталости. Не из доверия. Это неприятно кольнуло внутри.

— Вкусно? — повторил он, уже тише, будто спрашивал не про еду.

Ванесса подняла на него взгляд, на секунду задержалась, словно хотела что-то сказать — важное, настоящее, — но вместо этого просто кивнула:

— Да. Я правда была очень голодна.

Он кивнул в ответ, принимая этот ответ таким, какой он есть. Без давления. Без шагов вперёд. Пока что — так.

Глава 57

Дни действительно летели стремительно, будто кто-то незаметно прокрутил время вперёд, но университет, как всегда, жил своей жизнью — шумной, жадной до слухов и чужих историй. И теперь почти в каждом коридоре, в каждой аудитории, в очереди за кофе или за подносом в столовой обсуждали одно и то же: у Давида Дзержинского появилась девушка. Официально. Не «видели вместе», не «что-то там у них», а именно так — с оттенком сенсации, с придыханием, с азартом. Истории обрастали подробностями с пугающей скоростью: кто-то уверял, что она бывшая гонщица, кто-то — что певица, кто-то шепотом добавлял про криминальные разборки и «не просто так он с ней». Каждый новый рассказ был громче, драматичнее и абсурднее предыдущего.