Виктория Рогозина – Хулиганка для ботаника (страница 11)

— Ты же прикалываешься. Все знают. Это же Матвей Громов.

Алиса нахмурилась, не отреагировав. Мила же, заметив искреннюю неосведомлённость, покачала головой с неприкрытым изумлением.

— Он сын Громова Алексея Иннокентьевича, — подчеркнула каждое слово. — Ну, того самого Громова. Мультимиллиардера, владеющего половиной технологического сектора НеоПолиса. У них дома лифт едет дольше, чем у нас лекция длится. Уровень — бог.

Алиса тихо выдохнула.

— Не знала…

— Да ладно тебе! — Мила вскочила, присела на край её кровати, заговорщически наклонившись. — У нас половина девчонок поступала в колледж не за знаниями, а за… шансом. Понимаешь? Все мечтают стать его девушкой. Быть рядом с Матвеем — это как выиграть в генетическую лотерею. Билеты в бизнес-класс, отдых на частных островах, свадьба на обложке глянца… всё такое.

Алиса откинулась на подушку, глядя в потолок. Шумный мир, полный глянца и красивых возможностей, был ей так же далёк, как другая планета. А теперь стало понятно, почему Матвей смотрел на неё так, говорил так. Он ведь вырос, купаясь в ожиданиях, в завышенных ставках и идеальных лицах. А она? Она — ошибка, случайность, которая внезапно влезла в его выверенную систему. Но может… может, именно поэтому она и должна остаться.

Мила продолжала с любопытством наблюдать за Алисой, словно та была каким-то редким зверьком, который внезапно оказался не в том вольере.

— Знаешь, он ведь правда талантливый, — добавила она чуть тише, уже без иронии. — Умный до невозможности. Знает два языка — английский и китайский. Представляешь? Не просто знает, а реально разговаривает. И программирует так, что преподаватели даже не всегда успевают за его логикой. У него уже есть свой проект — что-то там связанное с нейросетями и адаптивными интерфейсами. Вроде бы его стартап поддержал один из инвестфондов отца. Так что…

— Богач, гений, красавчик, — буркнула Алиса, не удержавшись.

Мила рассмеялась, взяла подушку и легонько швырнула в неё:

— Вот именно. И, разумеется, вокруг него всегда роятся «охотницы». С длинными ногтями, идеальными бровями и планом «выйти удачно замуж». Только Матвею, кажется, вообще всё это по барабану. Он… какой-то весь в себе. Целиком в учёбе, в работе, в этом своём стремлении стать идеальным. Не спит по ночам, занимается спортом, медитирует, строит что-то, ломает, пересобирает. Как будто бежит наперегонки с кем-то, кого кроме него никто не видит.

Алиса молчала. Что-то внутри цеплялось за слова, как за невидимую ниточку — тонкую, но ощутимую.

— Он, вообще-то, хороший, — вдруг добавила Мила, посмотрев в сторону. — Просто… тяжёлый человек. Жёсткий. Слишком прямолинейный. У него всё или чёрное, или белое. Никаких серых зон, никаких «а вдруг». Если ты не вписываешься в его картину мира — ты уже в пролёте.

— А если вписываешься?

— Тогда он будет за тебя стоять до конца. Но чтобы туда попасть… это, поверь, ещё тот квест.

Мила снова вернулась на свою кровать, вздохнула и зевнула, закутываясь в плед.

— Так что не парься. Он на всех одинаково смотрит, как на формулы. А ты не формула. И вот это, может, его и пугает.

Алиса задумалась. Может, именно это и злило Матвея — она не укладывалась в его аккуратные уравнения. Алиса продолжала молчать, что-то внутри цеплялось за слова, как за невидимую ниточку — тонкую, но ощутимую.

— Он, вообще-то, хороший, — вдруг добавила Мила, посмотрев в сторону. — Просто… тяжёлый человек. Жёсткий. Слишком прямолинейный. У него всё или чёрное, или белое. Никаких серых зон, никаких полутонов, никаких «а вдруг». Если ты не вписываешься в его картину мира — ты уже в пролёте.

— А если вписываешься?

— Тогда он будет за тебя стоять до конца. Но чтобы туда попасть… это, поверь, ещё тот квест.

Мила снова вернулась на свою кровать, вздохнула и зевнула, закутываясь в плед.

— Так что не парься. Он на всех одинаково смотрит, как на формулы. А ты не формула. И вот это, может, его и пугает.

Алиса задумалась. Может, именно это и злило Матвея — она не укладывалась в его аккуратные уравнения.

Орлова пожала плечами и отвела взгляд к окну, за которым уже сгущались вечерние сумерки. Ей, конечно, было обидно. Очень.

Обидно, что Матвей видел в ней только пустышку. Хулиганку. Девчонку без амбиций и будущего. Ту, кто непременно упустит свой шанс, стоит только чуть-чуть отвлечься. Но теперь, после разговора с Милой, хотя бы стало понятно, почему он так на всех косо смотрит — слишком уж много на него самого навалили, слишком высоко с него спрашивают. И, наверное, он просто больше не верил, что кто-то может выкарабкаться сам — без связей, фамилий и влиятельных отцов.

Алиса тихо вздохнула и, чтобы разогнать неловкую паузу, спросила, будто между делом:

— А наша прогулка по НеоПолису ещё в силе? Или ты уже передумала?

Мила оживилась и заулыбалась:

— Ну ещё бы! Конечно в силе. Я тебе такое покажу — у тебя глаза на лоб полезут! Тут ведь каждый уголок с фишкой. Голограммы, парки на крышах, зал теней, библиотека с виртуальными порталами… А ещё кафе с роботами-официантами и тренажёрный зал, где можно бегать по виртуальному Марсу!

— Марсу? — переспросила Алиса, приподняв бровь.

— Ага! И не только. Там даже гравитация меняется. Ну, почти. Короче, увидишь сама.

Мила соскочила с кровати и хлопнула ладонями. — Завтра после учёбы — идём. Я же тебе обещала, что ты влюбишься в этот город.

Алиса чуть улыбнулась. Кто знает… может, в НеоПолисе действительно найдётся место даже для такой, как она.

Глава 13

Рано утром, когда небо за окном едва начинало сереть, Алиса, едва продрав глаза, нащупала тапки и поплелась в ванную. Ей хотелось успеть повторить материал до занятия — перечитать конспект, пролистать параграф в учебнике. Для этого и встала пораньше, хоть организм и протестовал каждой клеткой.

Потянувшись, она зевнула, потирая щеку, и, сонная, почти на автомате толкнула дверь ванной. Свет она не включила — утро, полумрак, тишина… Да и зачем? Дверь не заперта, значит, ванная свободна.

Открыв шкафчик, Алиса достала щетку, нанесла на неё полосатую пасту и, встав перед зеркалом, начала лениво чистить зубы, глядя на своё растрёпанное отражение. Мысли ещё путались, глаза слипались, движения были медленные, почти медитативные.

И только спустя секунд десять до неё дошло… Вода льётся. Из душа. ПАР. Шорох. Алиса застыла, с зубной щёткой во рту, разом окончательно проснувшись. Прежде чем она успела отпрянуть или хоть как-то среагировать, шторка душа с резким движением отодвинулась в сторону.

Из-за пара, струй и собственного шока картинка сложилась как в замедленной съёмке: Матвей. Мокрые волосы прилипли к вискам. Грудь вздымается после горячего душа. Брови взлетели вверх от неожиданности. И… конечно же, взгляд, полный недоумения, направленный прямо на неё.

— Что, чёрт возьми… — выдохнул он, прикрываясь первым, что попало под руку — полотенцем.

Алиса, не двигаясь, всё ещё с зубной щёткой в зубах, смотрела на него широко раскрытыми глазами. Пена стекала с уголков губ. Реальность догоняла её медленно, но верно.

— Эээ… — пробормотала она неразборчиво и с каким-то почти трагическим величием указала щеткой на воду, — не заперто было.

Матвей моргнул.

— А ты всегда входишь, не стучась?

— Утро… — глухо ответила Алиса, попятилась к двери, выронив щётку в раковину. — Я… повторить хотела.

— Повторить? — переспросил он, хмурясь.

— Параграф, — буркнула она, уже за дверью, и с хлопком прикрыла за собой дверь, оставив Матвея в облаке пара и лёгкого замешательства.

В гостиной Алиса прижалась лбом к стене, пытаясь осознать уровень своей утренней неловкости.

— Умничка, Орлова, — пробормотала она себе под нос. — Просто гениально.

Пылая от стыда так, словно внутри включили печку, Алиса пулей влетела в комнату девочек, захлопнув за собой дверь. Она еле отдышалась, вспоминая, как растерянно выглядел Матвей, и как она, с пеной во рту и глазами белки из лесного пожара, ввалилась в ванную. Прекрасное начало дня, ничего не скажешь.

Стараясь не орать в подушку, она подошла к тумбочке и схватила планшет. Свой первый. Самый настоящий — выданный при поступлении, аккуратный, тонкий, с логотипом НеоПолиса на крышке. «Ничего себе, в какой момент ты вообще успела стать студенткой?» — мелькнуло в голове. До сих пор казалось, что всё это сном было. Ну, до сегодняшнего душа, конечно.

Вернувшись в гостиную, Алиса старалась дышать ровно, как будто не секунду назад наблюдала, как Матвей выходит из пара. Она села за стол, развернула планшет и открыла нужную тему. Биология. Или физика? Неважно. Главное — не думать. Ни о чем, особенно не о крепких плечах и прессе Матвея. Или о том, что он, скорее всего, уже вешает на дверь табличку «стучать, если не хочешь психотравму».

Сосредоточившись на тексте, она повторяла параграф, будто от этого зависела её жизнь. Может, и зависела. Или хотя бы шанс не чувствовать себя круглосуточной неловкостью на ножках.

И тут шаги. Четкие, уверенные. Из комнаты мальчиков вышел Матвей. Уже переодетый — в чёрной рубашке, аккуратно заправленной в джинсы, с выправкой будто у кого-то из будущего управления. Он остановился на пороге и хмуро взглянул на Алису.

Орлова уткнулась в планшет, изображая живейший интерес к формулировке закона Архимеда, как будто это был роман века. Но взгляд на себе она чувствовала — почти физически. Как прожектор на школьной сцене, когда забыл слова.