Виктория Рогозина – Андеграунд (страница 192)

— Ты поэтому не могла вернуться?

— А как вернешься, когда обладатель настолько… — она махнула рукой, не в силах подобрать слова. — Меня и так еще периодически выкидывает из этого чудо-человека.

— Тем ждал, — Макс неожиданно тепло улыбнулся.

— Я знаю, — она расплатилась картой оборотня и хитро сощурилась, — Интересно, он счета смотрит?

— Ну так, — волк пожал плечами. — Ника не особо тратилась, изредка покупала дешевое барахло на рынке.

— Ну тогда он заметит покупку «Джорданов», — хихикнула девушка, забирая пакеты с покупками. — А знаешь, что самое отвратительное?

— Ну-ка, удиви.

— Я не достаю до педалей в «Гелике».

Не выдержав, мужчина рассмеялся. Его учитель оставался в своем репертуаре и никак не поменялся за столько лет.

— Вот ни капли сочувствия ко мне нет, — она задорно улыбнулась той самой своей кривоватой улыбкой.

— Могу лишь на колени посадить и доверить руль, — пытаясь отсмеяться, сообщил Макс. — Кстати, как дела в школе? Слышал, что тебя больше никто там не трогал.

— Пфф, еще спрашиваешь, — девушка фыркнула. — Правда есть нюанс.

— То и страшно, — он обернулся к ней. — И что за нюанс?

— Ну там теперь двадцать человек покалечены. Правда Тем не поверил, что маленькая робкая Ника может нечто подобное натворить и с истинным коварством умудрился меня оправдать. Будет ему небольшой сюрприз.

Макс усмехнулся. Его учитель ничуть не поменялся с последней их встречи. Лишь внешность принадлежала другому человеку. Рост, кстати, девочки был реально маленьким, из-за чего Вита казалась еще более крохотной нежели раньше.

— Ничего, внешность моя скоро вернется. Постепенно Ника просто растворится в моем сознание. Это не больно.

— Жалко, наверное, — протянул оборотень. — По сути она умерла?

— Не совсем, — она ненадолго прервалась, ожидая пока ее заботливо посадят в машину.

Как только Макс сел за руль, Смерть продолжила:

— Никто из Смертей не покидает этот мир. Это один большой клубок сознание. Кого могли поработить и изгнать из собственного тела, растворяются в одном большом коллективном разуме, просто внося туда частичку себя. Сильные сознания просто существуют, четко держа свои границы внутри этой массы. Там нет ощущения времени, нет усталости и голода. Есть ты и сознание. Из-за этого постоянно возникают какие-то споры. Это, наверное, как закрыть нескольких девушек в одном помещении и несколько лет не выпускать. Но у нас прошло несколько жизней. Нас семеро, и мы находимся под защитой разума Косы. Я не знаю, как это объяснить, — поведя худыми плечами, девушка закинула ноги на панель. Все равно с ее ростом толком ничего не было видно.

— Как все сложно. Но ничего, теперь-то будет веселее.

— Где вторая Коса?

— Вообще, оставалась у Матвея.

— В плане у моего сына? — несколько опешила она.

— Вроде как. Но по слухам он от нее избавился. Это уж сама спросишь у него.

Она представила, как в этом теле подростка будет требовать ответ от уже взрослого мужчины.

— Да и черт с этим, потом решим. Главное, что Беркутов так и не нашел заныканные мои два ящика вина.

— Он тебя выпорет, — с улыбкой заметил Макс, въезжая в гараж.

— Может быть, — она подмигнула фиалковым глазом.

Беркутов не торопился идти ужинать, все еще разбираясь с делами. Макс свинтил пораньше, передав непоседливую Нику с рук на руки. мельком на нее взглянув, оборотень без труда определил, что это та самая девочка. Хотя пришедшая смс о списании денег, информировала о том, что в город выезжала явно не эта девочка. Вообще ее поведение в последнее время напоминало раздвоение личности — будто Ника и Соколова воюют за одно тело. Со стороны это выглядело странным.

— Тем…давай поедим. Я очень старалась. Тут твой любимый борщ с пампушками, — робко произнесла она.

— Ну раз с пампушками, — он тяжело вздохнул и нехотя отложив документы, прошел на кухню. — Выглядит аппетитно.

— Еще бы, — хмыкнула Ника, включая кофе машинку.

— Много не пей. Растущему организму это не шибко полезно, — заметил он, пытаясь определить, произошла ли опять смена ролей.

— Какие мы суровые, — но послушно ограничилась одной чашкой. — Тут такое дело… — Ника закатила фиалковые глаза. — Дискотека будет, а мне не с кем пойти, представляешь?! — она мило улыбнулась, пожав худыми плечами. — Я вот подумала, может составишь мне компанию, если не занят.

Он посмотрел ей в глаза, гадая лишь об одном — кто сейчас с ним говорит?

— Когда?

— Через месяц. Будет круто, обещаю, — чуть склонив голову, Ника несвойственно ей прищурилась.

— Хорошо, — он согласно кивнул, прикидывая в уме, какие мероприятия нужно отменить, а какие перенести.

— Кажется, ты не рад? — мягко заметила Ника. — Вспоминаешь статью за педофилию?

— Скорее за растление несовершеннолетних, — вздохнув, признал оборотень. — Надеюсь коротких юбок и высоких каблуков больше не будет?

— Пойду в джинсах и кофте, — она обворожительно улыбнулась. Мимика выдавала с потрохами.

— Да, кстати, — вспомнил вдруг он. — Что там за история нехорошая произошла с избиением?

— Я стояла в сторонке, а они не знали, как поделить добычу, — и честный-пречестный взгляд карих глаз.

Еще немного посидев, Ника ушла наверх, делать домашнее задание.

Беркутов еще пару часов проработал, а потом наконец-то лег спать. Он лишь задремал, как услышал аккуратные шаги, а в следующую секунду девушка легла на диван рядом с ним, нырнув в его объятия. Он сделал вид, что спит, хотя понимал, что нужно вернуть ее в свою кровать. Но не сделал. Почему — он и сам не знал.

Утром он проснулся один. Ника уже уехала в школу, а на столе она оставила красиво-приготовленный завтрак.

Девочка улыбнулась.

— Я приказываю, тебе нельзя себя так вести! — заявила классный руководитель, строго глядя на ученицу. В очередной раз нашли «козла отпущения». Одноклассники вновь попробовали издеваться над Никой, разбрасывая ее личные вещи по всему классу. Однако возвращение Виты не прошло бесследно и двое мальчишек вынуждено убежали в медпункт с разбитыми носами, жалуясь учителям на «произвол».

— И кто так решил? — лениво спросил подросток.

— Я так сказала, — огрызнулась учительница и тут же смягчилась. — В конце концов, есть же какие-то нормы морали.

— Мне все равно.

— Мы тебя отчислим. Я Рустему нажалуюсь, — ни для кого не было секретом любовь подростка к взрослому мужчине, который числился опекуном по документам.

— Если вы не поняли, — девочка угрожающе посмотрела на учителя фиалковыми глазами. — Я Марена. И мне все равно на ваши нормы. Если я захочу — вы все умрете. Для меня нет преград.

Классный руководитель отступила на шаг назад, впервые испытывая почти животный ужас. Она знала, что ей сказали правду. Страшную. До недавнего времени таланты Смерти были скрыты от посторонних глаз, но внезапно все изменилось, рычагов давления на Нику практически не осталось.

Марена кривовато улыбнулась.

— Я рада, что мы начали понимать друг друга, — мягко протянула она. — Я смотрю, вы мечтали сделать нечто достойное в своей жизни, но всегда находились оправдания. Что ж, я вам помогу, — она бросила взгляд на наручные часы. — До конца недели предлагаю поднять вопрос школьного буллинга и вопрос о справедливых оценках.

— Но…

— Никаких «но». Я вам дам стимул. Если вы не справитесь, я избавлюсь от всех неугодных для меня. Быстрой смерти не обещаю.

На ватных ногах ничего не соображая, женщина вышла из класса. Ученики нервно замерли, только сейчас осознав какой угрозе они могут подвергнуться.

Витторина хмыкнула. Воевать за прекрасное будущее больше не хотелось. Жизнь поменялась. Теперь она не стоила страданий. Теперь ничего не сдерживало, нет рамок…никаких.

Макс ждал ее после уроков, как и всегда. Облокотившись на капот «Гелендвагена», мужчина с любопытством рассматривал школьников, вспоминая как сам был таким же. Благодаря учителю, школьные годы вспоминались позитивненько. Он не считал себя обязанным, вовсе нет. Но безграничная любовь и благодарность призывали волка следовать и помогать Марене.

Преобразившуюся Витторину он увидел сразу же. Чёрные джинсы с прорезями. На поясе болталось несколько серебряных цепей. Кожаная стильная короткая куртка. Она выглядела как рок-дива, впрочем, кем и являлась в незапамятном прошлом. Правда от прошлого ее отличала более короткая стрижка и темные, почти чёрные волосы. Лицо с дерзким смоки-айс подчеркивало серьезное выражение лица, несколько неестественно смотревшееся на лице молоденькой девушки.

— Ты не меняешься, — Макс наклонился, шутливо потрепав Соколовскую по голове, встопорщив волосы. Испортить прическу Витторине было не страшно, в отличии от Ники, которая старательно следила за внешним видом, стараясь предстать перед Рустемом во «все оружии».

— Только ростом ниже стала, — надулась она, с прыжка забираясь в машину. — Ну что? Я хочу буянить.