Виктория Райт – Найди меня, милая (страница 52)

— Ты просто пафосная идиотка, — буркнула я себе под нос.

Но самобичевание не прекратила. Я не знала, почему именно Соболев. Я не находила в нем ничего особенного. И все же он был именно таким. Но я никогда не решилась бы сказать ему этого в лицо. Даже несмотря на нашу вчерашнюю близость. Слишком много всего намешано, чтобы можно было за раз взять и распутать клубок под названием моя душа. Да и кому интересен весь этот бред. Только мне самой, хотя и я уже готова была выть от собственных мыслей. Я боялась. Я ужасно боялась того, что мои чувства снова затмят мой рассудок, что я опять сойду с ума, но не буду понята и принята тем, в ком так нуждаюсь. И тогда произойдет большой взрыв. Я знала это наверняка. Второй раз я такого точно не переживу.

Я кивнула себе в знак согласия и вновь взглянула на ночной город. Он был тих и прекрасен. Раньше я пропускала эту красоту через себя, и радостная шла домой. В свое одиночество, в котором было так комфортно. И мне вовсе никто не был нужен. Но теперь что-то было не так. Красота осталась, но изменилось мое восприятие. Как с этим бороться, а главное, жить дальше, я не представляла. И для улучшения фантазии решительно подозвала официантку и заказала рюмку водки. Залпом выпив и закусив лимоном, я заставила себя улыбнуться. Мир сразу заиграл новыми красками.

Глава 19

Через день Синицкую выписали из больницы. Ей вовремя промыли желудок, прокапали витаминную капельницу, она проспала почти сутки. После чего ее сразу отвезли в отделение. Но нас на допрос к Ольге не пустили. Соболев опасался, что Рита не выдержит и вцепиться той в волосы. Впрочем, зная характер своей подруги, я была с ним солидарна. Так что мы были вынуждены сидеть в машине, пока капитан и его команда общались с женой Бориса Иваныча. Его самого, кстати, отпустили под подписку о невыезде, но тот и не собирался никуда уезжать. Радовался свободе и на работу летел, как на крыльях. Даже забыл, что хотел уйти на пенсию. А вот узнав о поступке Ольги, был вне себя от злости. Приезжал к Рите и честно просил прощение. И за себя, и за свою жену. Я тогда была у нее дома и слышала их разговор. И даже тихонечко выглядывала из-за угла, стараясь быть незаметной.

— Марго, я прошу тебя прости Ольгу и забери свою бумагу. Ведь она не хотела тебе зла. — молил Борис Иваныч, глядя на мою подругу с большой надеждой.

— Не хотела? Да она мне в чай специально насыпала какой-то дряни, это называется не хотела? — возмутилась Ритка, стоя в дверях со сложенными на груди руками и не пуская бывшего супруга даже на порог.

— Она всю жизнь хотела быть первой, но знала, что я всегда любил только тебя. — тихо сказал Синицкий, чем, признаться, меня порядком удивил.

Ритка, однако, не впечатлилась.

— Не сработает. Все, Боря, в этот раз у тебя не получится промыть мне мозги. Я уже не та дурочка, что бегала за тобой. Я выросла. И кое-что понимаю в этой жизни.

Я кивнула, запамятав, что видеть меня они не могут. Действительно, после развода с Борюсиком, которого Ритка сперва боготворила, а потом ненавидела, она очень изменилась. И в лучшую сторону. Но я все равно как-то слабо представляю, чтобы такой мужик, как Синицкий мог покорить сердце моей амбициозной подружки. Да так, что она стала бы за ним бегать. Единственное послабление я делала на возраст. Когда они поженились Ритке было восемнадцать.

— Марго, она сделала это ради меня. Ты должна ее понять. Ты же женщина.

— Послушай, все, что я должна записано в Конституции, а все, чего не должна в Уголовном кодексе. Остальное — на мое усмотрение.

— Марго, я умоляю тебя! — запричитал Синицкий.

Я скривилась. Ритка молчала.

— Она не плохая, просто очень меня любит. — добавил, наконец, Борис Иванович.

— Убийство нельзя оправдать любовью, это уже психоз. — отрезала подруга. — Советую тебе показать ее врачу. И самому провериться не помешало бы.

— Марго, Богом клянусь, мы никогда больше тебя не побеспокоим!

— Не клянись, это пустое.

— Я увезу ее в другой город, она и думать про тебя забудет! Только я виноват в том, что она так поступила. Не нужно наказывать ее за мои поступки.

— Ты спятил, если думаешь, что твоя благоверная святая женщина. — отвечала ему Ритка.

— Забери заявление, Марго, ну пожалуйста!

— Во-первых, это ничего не изменит.

— Да почему?

— Полиция завела на нее уголовное дело. И от меня тут уже мало что зависит. И не стану я ничего забирать. Она покушалась на мою жизнь. Пускай теперь отвечает. — произнесла моя подруга решительно.

— Но она там не сможет, Марго! — воскликнул в отчаянии Синицкий. — Ведь там ужасные камеры, там такой контингент…

— Может ей повезет, и она отделается условным сроком. — сказала Ритка. — Все, разговор окончен. — и захлопнула дверь прямо у него перед носом.

Из их разговора я сделала вывод, что Ольге грозит серьезное наказание за ее усилия, и что Борис Иваныч действительно напуган. И тем не менее, он волновался не только за жену, но и за Ритку, ведь пришел же узнать, все ли у нее в порядке. Но та была непреклонна. Кажется, мира в их отношениях ждать не приходилось.

— И все-таки он тебя любит. Пусть и ненавидит, но… — заметила я, когда Синицкий удалился.

Ритка кивнула, но как-то невесело.

— Из-за него весь сыр-бор. Ты только представь, я могла погибнуть в самом расцвете сил, а он просит меня забрать заявление на его женушку. Чокнутый.

— Все влюблённые слегка чокнутые. — рассмеялась я и тема Борюсика была закрыта.

Время у входа в участок тянулось бесконечно долго. Мы уже умудрились обсудить все возможные темы, которые только приходили нам в голову. Но обе заметно нервничали. Наконец, свершилось чудо, на улице показался капитан. Заметил Риткину машину, и направился прямо к нам.

— Ждете? — забираясь на заднее сиденье, и внося за собой холодный воздух в салон, спросил он.

Мы дружно повернули к нему головы с передних сидений.

— Ну что она сказала?

Кирилл Сергеевич с минуту понаблюдал за нашим нетерпением, после чего улыбнулся и начал говорить.

— Ольга призналась, что пыталась вас отравить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Еще бы она стала это отрицать! — воскликнула Рита, но я дернула ее за руку-мол не мешай, и она умолкла.

— Ольга и правда вас ненавидит, Маргарита Николаевна. И уже давно. Она считает, что это вы виновны в том, что ее замечательный муж так и остался непризнанным гением. Она думает, что вы его околдовали. Потому что, несмотря ни на что, ей кажется, что он до сих пор в вас влюблен.

Мы с подружкой переглянулись, но ничего на это не ответили.

— Кстати, в историю о шантажисте она вообще отказывается верить — говорит, что это вы все подстроили. Сдается мне, у нее порядком поехала крыша на почве ревности. Либо она очень хорошо разыгрывает психическое расстройство — ведь тогда для нее есть возможность избежать тюрьмы.

— Но почему? Она покушалась на Риту! За это сажают, я в интернете читала. — возмутилась я, но тут уже меня одернула подруга. И я замолчала.

— Если суд признает ее невменяемой, то она отправится в клинику, на лечение. И шансы у нее для этого есть.

Капитан замолчал. Мы тоже притихли.

— Кстати, если вам интересно, Кира Юрьевна, то это именно Ольга ударила вас по голове.

Я открыла от удивления рот.

— Она? Но зачем?

— Да все просто. Она ведь встречала вас самой первой в музее. А до этого никогда не видела Маргариту вживую. А тут вы с ее пропуском и так далее. В первый вечер, помните, вы рассказывали, она просила вас остаться до прихода сторожа?

— Когда украли Хаемуаса?

— Именно. Она в ту ночь была в зале. Именно ее шаги вы и слышали.

— Значит мне не привиделось. Хоть это радует.

— Она думала вас убить еще в тот вечер. Хотя не уверен, что убить, а вот покалечить это точно. То есть не вас, конечно, а Маргариту. Но вы сами пошли в зал с костями, она едва успела спрятаться, а потом заорала сигнализация и Ольге пришлось спешно уходить.

— То есть, она пыталась убить Киру в тот самый момент, когда альпинист со сторожем воровали мумию?? — Рита расхохоталась. — Вот это да. Представляю их лица, если бы они встретились на выходе.

— Перестань ржать, не смешно. — рыкнула я в ее сторону. — Из-за тебя мне досталось по первое число.

— Это уж точно. — согласился со мной Соболев, но Ритке улыбнулся. — А когда выяснилось, что Рита — это Кира, то Ольга очень опасалась, что все откроется. Ходила тише воды, ниже травы. Но, когда мы арестовали Бориса Ивановича, она окончательно спятила. Пошла в музей, подготовилась и пригласила вас на чаепитие, якобы для примирения. Дальше вы и сами знаете.

— Что она мне подсыпала? — спросила Ритка.

— Стрихнин. Весьма неприятная вас ожидала смерть.

— Почему же Ольга осталась жива?

— Слишком малая доза была в чае. Да и сделала она всего пару глотков. К тому же, вы вовремя вызвали скорую, они промыли ей желудок. Так что, можно сказать, что вы спасли ей жизнь, Маргарита Николаевна.

Ритка откинулась на спинку кресла и громко выругалась.

— Офигеть. Я просто чертова мать Тереза.

Я усмехнулась.

— Ладно, не переживай. Теперь все закончилось. Ольга больше не опасна. Даже если ее положат в клинику, выйдет она оттуда не скоро. — мой оптимизм передался Ритке, и она тоже заулыбалась.

— Ты права.