Виктория Райн – Развод. Вернуть себя (страница 2)

Вернулась, к тому времени, как Антон выплыл из ванной. Распаренный и подобревший, но всё ещё, видимо, с головной болью. Прошла на кухню и выставила на стол то, что он попросил купить. От мужа, конечно, не услышала и слова благодарности, но за несколько лет почти привыкла к этому. Все мои действия для него данность.

Пока муж пошёл похмеляться, я закрылась в душе и принялась за работу. Самостоятельно красить себе волосы оказалось не очень удобно, но записываться к мастеру и ждать ещё неделю для того, чтобы сменить цвет я просто не готова.

Кажется, что даже секунда промедления может заставить передумать. Засекаю время, через которое нужно смыть краску. Заматываю полотенце на голове, чтобы муж не увидел раньше времени мою самодеятельность.

– Кушать хочешь? – задаю вопрос, заходя в зал, где сидит Антон.

Он уже явно захмелел, и головная боль превратилась в новый виток пьянки.

– Нет. Не мельтеши, а то матч из-за тебя не слышу,– бубнит он в ответ и, закинув ноги на стеклянный столик, прогоняет меня прочь.

Кривлюсь от запаха перегара в комнате и ухожу. Принимаюсь за готовку и не могу найти объяснения его поведению. Даже несмотря на то, что я под его давлением изменилась, он не вёл себя так, как сегодня. Все его действия всегда были словно просьбой, а после корпоратива превратились в сплошные приказы.

Таймер на телефоне показывает, что пора, и я, выключив плиту, тихонько крадусь в ванну. Едва успеваю промыть волосы, как муж стучит в дверь.

– Что ты там заседаешь?! Выходи!

– Сейчас, – наскоро заматываю вновь волосы и возвращаюсь на кухню.

Сколько ещё проходит времени, не знаю. Но я успеваю приготовить первое, второе и компот. Всё, как любит мой муж. Как можно тише проскальзываю мимо него в комнату и прикрыв дверь, смотрю результат своей деятельности.

Это, конечно, жуткая пародия на мой естественный, но передо мной уже явно не тот человек, которым я была ещё утром. Расчёсываю пряди пальцами и вижу боковым зрением, как в комнату открывается дверь.

– Что за хрень у тебя на голове твориться? Из крана пошла ржавая вода и застряла у тебя в волосах? – хохочет муж, указывая на мой эксперимент.

– Нет, специально перекрасилась.

– С чего вдруг? – напрягается он.

– Захотелось сменить имидж.

– Верни всё как было. Этот цвет тебе не идёт, похож на детскую неожиданность, – кривится он, тыкая пальцем в район моей головы.

– Уже не получится, – напрягаюсь от его слов. – К парикмахеру я только через неделю смогу попасть, к ней лишь по предварительной записи.

– Это всё из-за нового директора, да? Тоже не можешь удержать себя в трусах?!

– О чём ты, Тош?

– Сколько раз просил не называть меня так! Ещё и при коллеге вчера такое брякнула. Совсем страх потеряла?!

– Антон, ты почему так со мной разговариваешь?! – пытаюсь осадить его тон и обратить внимание на неприемлемость его поведения.

– Ты такая же продажная, как и все остальные! – кричит мой муж, перестав себя сдерживать окончательно.

– С ума сошёл?!

От его слов и неизвестно откуда взявшихся претензий начинает трясти. В груди всё замирает от страха, ведь такой скандал у нас впервые. Вижу какой-то дикий блеск его глаз и ещё больше не понимаю, что с ним творится.

– Что за больные фантазии?!

– Все вы, как с цепи сорвались, стоило начальнику смениться! Запахло баблом, да?! Я научу тебя ценить то, что имеешь, и не смотреть на других мужиков! – вижу, как он замахивается, а потом теряю сознание от удара.

Глава 3

Лиза.

– Лиза, Лизонька! – хлопает меня по щекам и тормошит муж. – Очнись, милая. Прости меня, я не хотел, чтобы так вышло.

С трудом открываю глаза и понимаю, что один из них пульсирует болью. Чувствую, как он постепенно начинает наливаться и веко увеличивается в размере. Память воспроизводит занесённую руку и как на повторе вижу кулак, летящий к моему лицу.

От воспоминаний тут же начинает трясти, и я в ужасе пытаюсь подняться. Отодвинуться от Антона подальше, а он ползёт по кровати следом, что-то приговаривая.

– Не трогай меня! – выкрикиваю и, выставляя перед нами ладонь, не зная, что ещё от него можно ожидать.

Он меня ударил! Просто взял и врезал кулаком в лицо! Как мужик мужику, а не хрупкой девушке, которой я являюсь. Притрагиваюсь рукой к правому глазу, именно на него и пришёлся удар.

Пальцы дрожат, а в голове стоит звон. Антон у моих ног и что-то там лопочет, а я с трудом принимаю новую действительность.

– Пошёл вон из комнаты!

В груди дыра, ведь поднять руку на женщину – последнее дело. Как часто говорят, если раз ударил, то и второй не за горами. Сейчас он выпивший и вполне может быть, просто не контролирует себя, но это его нисколько не оправдывает.

– Я тебе сейчас из морозилки что-то принесу. Чтобы снять отёк, – пытается он исправить содеянное и лебезит передо мной.

– Уходи!

Со всей возможной злостью отвечаю ему. Не могу сосредоточиться пока на чём-то кроме пульсирующей боли и шума в голове. Словно мне не просто в глаз дали, а сотрясение организовали.

– Сейчас, сейчас, – бормочет Антон и выходит из комнаты.

Слышу, как муж начинает греметь морозильной камерой, доставая что-то из неё, а после всё же возвращается.

– Приложи. Должно помочь.

– Как ты мог?! – из глаз катятся слёзы, а пострадавший горит огнём.

Он вновь начинает приближаться ко мне, а в груди растёт страх. Новый, ранее мной не испытываемый и совершенно неконтролируемый. Такой, наверное, проживают жертвы маньяков или кого пострашнее, и он настолько силён, что парализует тело, не позволяя сдвинуться и на миллиметр.

– Лизок, я же не специально. Сама меня спровоцировала. Зачем с собой чёрте что сотворила?

– Я всего лишь хотела стать собой.

– Ты же у меня такая красавица была, а сейчас на пугало похожа.

Его слова вскрывают внутреннюю рану, и я, наконец, отмираю. Начинаю сопротивляться. Пока только голосом, но я уже не бездейственное бревно, которым была всего минуту назад.

– Ты сделал из меня свою марионетку! Слепил пародию на зарубежную актрису! Ты хоть помнишь, как я выглядела до всего этого?!

– Конечно. Вон свадебные фотографии стоят, – указывает рукой на снимок у прикроватной тумбы. – Сейчас ты красавица, а раньше была так себе. С пивом – потянет.

– Убирайся! Пошёл вон! – кричу на него, а саму трясёт от эмоций.

– Не смей разговаривать со мной в таком тоне, я всё ещё твой муж.

– Ты не мой муж. Ты чудовище! – выплёвываю ему практически в лицо, а его глаза вновь наливаются непроглядной тьмой.

– Приложи, – опять трясёт в воздухе чем-то замороженным он, но уже без прежней ласки в голосе. Это не просьба-приказ.

– Я завтра же подам на развод!

– Серьёзно? – усмехается он и садится на постели. – И кому ты такая распрекрасная нужна? Неужели и вправду директору новому дать решила? – выплёвывает он, словно его обвинения имеют под собой хоть малейшее основание. – Тебе недостаточно того, что я зарабатываю, да? Решила повилять перед ним задницей?!

– Ополоумел? При чём тут Дамир Николаевич?! Это ты ударил меня!

– Подумаешь, немного вышел из себя. Нечего было меня провоцировать. Будешь и дальше так верещать, да прикидываться овечкой невинной, придётся научить тебя манерам.

– Ненавижу тебя! Ты просто отвратителен! – кривлюсь от его бахвальства. – С бабой драться и права качать много ума не нужно. Никогда не думала, что ты такое говно.

– Ах так, сейчас посмотрим, как ты запоёшь! – он хватает меня за ногу и резко дёргает на себя.

От неожиданности и невозможности скорректировать падение бьюсь затылком об деревянное изголовье, и в глазах вновь расцветает фейерверк. Теряюсь на пару секунд в пространстве и ему достаточно их для того, чтобы подмять меня под себя. Прижимает своим телом к постели, да так, что и не вывернешься с первого раза. Опомнившись, начинаю извиваться под ним. Кричать, но он зажимает рот рукой.

– Тише, сучка. Я тебе покажу, кто в доме хозяин. Научу, как вести себя с мужем, – его рот с запахом перегара и недавно выпитого пива прислоняется к щеке.

Меня передёргивает от этого касания, и я начинаю биться активнее. Двигаю ногами в разные стороны, желая столкнуть его с себя, но он сильнее. Перемещает руку на губах так, что закрывает и нос.

В ужасе стараюсь вдохнуть и не могу. Глаза мечутся в поисках хоть какой-то защиты. Изворачиваюсь в попытке избавиться от его руки, но всё тщетно. Жаль, что поблизости нет ничего, чем можно было бы его хорошенько стукнуть.