Виктория Радецкая – Бриллианты на свадьбу бывшей (страница 2)
– Иди за мной.
Открываю номер. У меня люкс – две комнаты.
– Давай, – я забираю коробку и ставлю в гостиной. – Спасибо. Она не тяжелая совсем, – проклиная себя, говорю с извиняющимися интонациями. – Но жутко неудобная. Спасибо, – как попугай, повторяю я.
– Не извиняйся. Ничего страшного. У тебя нет каких-то важных планов? – нет, это не вопрос. Это утверждение. – А пойдем ко мне в номер. Выпьем за встречу. За твою свадьбу. Короче, есть поводы. Пошли.
Я понимаю, что надо отказаться.
Остаться в номере, сославшись на головную боль.
Поехать на лифте вниз, сославшись на дела, которые мне надо сделать для организации свадьбы.
Просто тупо сказать «нет»!
Но я иду за ним. Ага, тупо иду. Вообще ничего не говоря.
Мы не проезжаем на лифте еще один «тайный» этаж – мы идем по винтовой лестнице. И вот он – номер в башенке. Апартаменты для бывшего. Три здоровые комнаты: спальня, кабинет и гостиная. Огромный балкон с видом на море. Блин же! У меня номер гораздо скромнее. И номер для моей первой брачной ночи тоже не идет ни в какое сравнение!
«Завидовать нехорошо», – пытаюсь успокоить я себя, но мне неприятно. Нам этот номер в башенке даже не предложили. Уверена: Люся знала о приезде Макса и специально попыталась этот момент скрыть. Надеялась, что мы не встретимся.
В гостиной барная стойка.
– Выпьем? – и это опять не вопрос.
Макс наливает нам шампанского из бара.
– Пошли на балкон. Там чудесный вид.
Он приносит на балкон бокалы, бутылку и тарелку с сырами.
Мне хочется – до одури хочется! – чтобы женихом был именно он.
Чтобы это был наш свадебный номер.
Чтобы он, черт возьми, никогда от меня и не уходил.
– Ну и за кого ты выходишь замуж? Кто этот счастливчик?
Идиллия разрушена.
Глава 2
– За Антона выхожу. Но ты его вряд ли помнишь.
– Почему же… Это друг твоего отца. Он тебя намного старше, – произнося последнюю фразу, Макс внимательно на меня смотрит.
– Нормально. Всего на тринадцать лет. Ни о чем. Ты тоже меня старше, – я выдерживаю его взгляд.
– Верно. Хотя в моем понимании шесть лет и тринадцать – цифры разные. Но дело твое, раз ты в него влюбилась. Как говорится, совет да любовь.
Мне становится неуютно. Я слышу знакомые нотки, как тогда, когда он объявил:
– Нам придется расстаться.
Без объяснений. Вежливо, но четко расставив все точки. Ага, те самые – жирные и увесистые. Я даже не стала спрашивать, почему мы расстаемся. Слишком жестко Макс дал понять, что его решение окончательное, и обсуждать тут нечего.
– Спасибо. И дело все-таки не в возрасте, а в человеке… Извини, но мне надо идти. Сегодня приветственный коктейль для тех, кто уже приехал.
Макс меня не останавливает. Он просто кивает.
– Удачи с коктейлем, – говорит он, когда я уже у двери.
***
На халяву, понятное дело, народ старался подтянуться к самому началу свадебных мероприятий – к понедельнику. Мама и папа Антона приехали раньше, выехав накануне выходных. Однако все дни до – пожалуйста, но за свой счет. Кроме меня, мамы и подруги, естественно. Впрочем, наверняка Антон родителям все оплатил.
Совсем не хотелось, чтобы гости оставались с нами после свадьбы. И тут я подстраховалась – не выпирать же их силой. Просто мы съедем отсюда сами и переедем в другое место.
Я еще разок сверяю список сегодняшних гостей:
Невеста (да, это я, но для всяческих мероприятий я пишу о себе в третьем лице – «невеста»; так мне легче абстрагироваться и разделять себя-организатора торжества с собой-невестой).
Мать невесты (да, ее тоже официально, чтобы абстрагироваться от мамы).
Подружка невесты (ну вы уже поняли – чтобы абстрагироваться от Полинки).
Бабушка невесты с собакой (продолжаем абстрагироваться).
Мать жениха (от нее просто абстрагироваться – они с мужем приехали в пятницу и целыми днями лежат у бассейна).
Отец жениха (ага, лежит у бассейна).
Бабушка жениха (тут и абстрагироваться не нужно – я сегодня увидела Елену Сергеевну второй раз в жизни).
Остальные приедут позже. Но у нас вечером, тем не менее, приветственный коктейль, чтобы тусовка потусила вместе и типа сблизилась.
Переодеваюсь в коктейльное платье – лимонного цвета на тонких бретельках. На ногах – белые босоножки на шпильках. На голове, как обычно, рыжие вьющиеся волосы, с которыми я ничего никогда не делаю – бесполезно.
В баре уже накрыт фуршет – легкие закуски, вина, коктейли. Парню за барной стойкой заплатили нормально, и он закрыл дверь с улицы. По большому счету, мы могли при любом раскладе никого не пускать. Он это понимает. Друзья хозяйки – святое дело.
– Дашуля! – восклицает мама. – Мы тебя заждались.
Чего они меня заждались, если начало в девять, после ужина. А сейчас без пятнадцати. Но спорить бесполезно. На самом деле, все на месте: старшее поколение не то что не опаздывает – оно приходит заранее.
Нет только Полины. Она-то придет, как положено, – минут на пятнадцать позже, минимум. Ей здесь вообще особо делать нечего. Мужиков помоложе нет, если только бармен. Но на таких Поля не разменивается.
– Мы с бабушкой как раз делимся воспоминаниями о твоем детстве, – мама сладко улыбается, прекрасно зная, как я эти воспоминания в их исполнении не люблю.
Бабушка с чихуахуа, переодетой в золотистый кобмез (мы с ней немного с одном стиле), уселась рядом с отцом Антона. По иронии судьбы Глеб Анатольевич младше бабушки всего на пять лет. И она напропалую с ним кокетничает. Пользуется тем, что жена Глеба Анатольевича отсечена от мужа моей мамой.
Чихуахуа смотрит злобно, как и положено страшненькой подружке.
– В общем, вы познакомились и все нормально, – оцениваю я обстановку. – Как ужин? Ничего?
– Деточка, я плохо слышу! – сообщает бабушка Антона. – Говори погромче.
– КАК УЖИН? – ору я.
Чихуахуа заливается лаем. У бармена что-то падает.
– А, ужин! Вкусно. Но мне нельзя такое.
Если ей нельзя такое, то получается она осталась голодной. Но тогда откуда она знает, что было вкусно? И почему бодро пьет
– Дашуль, нормальный ужин, но могло бы быть и лучше, – это уже мама. – Ты на свадебный банкет закажи у кого-нибудь другого.
– Да, мам, на свадебный, понятно, будет кто-то другой. Если мы этого другого будем заказывать ежедневно, то разоримся.
– Денег на свадьбу не хватает? Вы бы нас попросили, – вступает мама Антона.
Ей шестьдесят пять, насколько я помню. Никогда не работала.
– Хватает, что вы! – машет рукой моя мама. – Дочка шутит.
Не, я не шучу. Но спорить не собираюсь. Папа хотел им пыль в глаза пускать, вот мы дружно и пускаем.
Я иду к бармену.