Виктория Пономарёва – Моя бывшая Ди (страница 7)

– Он не счастлив, Диана, – ответил Дима, и по его щеке стекла слеза. – А я ещё думал: за что моему отцу такое горе? Оказывается, было за что.

– О чём ты? – не понимала Диана. Её всю колотило, будто она раздетая стояла на морозе, но это всё эмоции, которые она держала в себе столько лет и теперь с корнями вырвала их из своей души.

– Моему отцу досталось сполна. Око за око, как говорится…

– Что случилось, Дим? Что-то с Тарасом? – неприятный ком образовался в горле Дианы, предчувствуя не совсем хорошие новости.

– Передоз. Четыре года назад. Тарас умер, Диана.

ГЛАВА 6.

– Какое горе, – всхлипнула Диана.

– Да, – Дима снял очки и вытер проступившие слёзы. – Жизнь отплатила моему отцу сполна за то, что он сделал с тобой.

– Только это не приносит мне радости. Это слишком жестоко. Тараса так и не вылечили от зависимости?

– Он пошёл на поправку, его отпустили домой, но стоило ему оказаться снова со своей компанией, ему снесло крышу. Однажды ночью Виталина обнаружила его бездыханное тело на полу в гостиной, и с тех пор наш дом превратился в ад.

– Передай Виталине Андреевне от меня искренние соболезнования. Бедная женщина, как она пережила это?

– Останешься на чай? – предложил Дима, и Диана посмотрела на часы.

– У меня есть ещё полчаса. И я люблю зелёный.

Дима довольно улыбнулся и пригласил Диану на кухню. Пока он кипятил чайник, заваривал чай, он рассказывал ей о своей жизни после того, как они расстались:

– В этом кошмаре я прожил год. В доме была невыносимая гнетущая атмосфера, все стены будто пропитались скорбью, Виталина ночами завывала от горя. Отец начал пить, но вовремя остановился, когда понял, что катится по наклонной, как и его умерший сын. Я сдал экстерном экзамены и уехал в Москву. Отец как раз открыл здесь новый филиал своей юридической фирмы, и доверил мне им руководить. Первое время, конечно, он мне помогал, вводил в курс дела, но вот уже два года, как я самостоятельно у руля.

– Ты молодец, – похвалила его Диана. – Я не сомневалась, что ты со своими мозгами далеко пойдёшь.

– Ты тоже поднялась, у тебя свой бизнес. И… Диана, я горжусь тобой, – Дима обжёг её искренним взглядом.

– Какой там бизнес, – засмущалась она. – Так, мелочь.

– Посмотри на себя: из той дерзкой Ди, которую я помню, ты превратилась в успешную, самодостаточную и независимую Диану. Это дорогого стоит. Вот твой чай. Теперь твоя очередь, – Дима сел на стул напротив Дианы и приготовился слушать.

– Моя очередь? – удивилась она.

– Да, теперь ты рассказывай, как жила все годы, чем дышала?

У Дианы последние пять лет связаны с Милой, и делиться этими годами с Димой сейчас она была не готова и не знала, сможет ли когда-нибудь рассказать ему об этом. Поэтому о своей жизни она рассказала буквально в двух словах:

– Приехала в Москву, сняла квартиру, отучилась на дизайнера, открыла своё дело. И вот теперь я купила квартиру в одном доме с тобой, даже не подозревая об этом, – она отхлебнула горячий чай.

– И всё?!

– А что ещё ты хочешь услышать?

– У тебя есть дочь, Диана. Не расскажешь, как она появилась на свет? Ты была замужем? Сейчас кольца у тебя нет…

– Нет, Дим. Замужем я не была, а Мила… она…

– Моя дочь, верно? – перебил её Дима.

– Что ты такое говоришь?! – Диана закашляла, подавившись чаем.

– Когда ты высказывалась мне про моего отца, ты сказала, цитирую: «Ему было плевать на меня, на свою внучку!». Почему именно внучку? Тогда ты ещё не могла знать пол ребёнка.

– Не цепляйся к словам, Дим, – Диана опустила виноватый взгляд. – У меня это вылетело случайно.

– Почему ты не хочешь рассказать мне правду?

– Я говорю тебе правду! У Милы есть отец!

– Тот парень, с которым ты сейчас встречаешься?

– Нет, это не Кирилл! Да какая тебе разница? Всё в прошлом, и мы с тобой в прошлом. Спасибо за чай.

Диана встала из-за стола, собираясь покинуть квартиру, но Дима преградил ей путь:

– Диан, постой! – он прижал её к стене, загоняя в ловушку своего тела и рук. – Я не верю, что ты всё забыла. Не верю, что тебе плевать на наше с тобой прошлое.

– Я не заставляю тебя в это верить. Ты можешь верить во что угодно, но не цепляйся за ложные надежды, что мы когда-нибудь снова будем вместе.

– Поцелуй меня, – потребовал Дима.

– Что? Ты с ума сошёл?!

– Диана, поцелуй меня и скажи, что не любишь меня! Я прошу!

– Дим, отпусти, мне нужно идти. Меня ждёт Мила.

– Поцелуй займёт всего лишь мгновение, – Дима нагнулся и дыханием коснулся её губ.

– Дим, не надо…

Но он не послушал её и требовательно поцеловал. Диана попыталась оттолкнуть его, но он даже не сдвинулся с места, так как она почти сразу перестала сопротивляться и несмело впустила язык Димы в свой рот. По телу мгновенно разлилось сладостное тепло, и она осмелилась обнять Диму за шею. Он сгрёб Диану в свои объятия и стал покрывать поцелуями бархатную кожу на её шее. Ей нравилось это – быть рядом с ним. Это казалось таким правильным и до одури приятным, что руки Дианы сами потянулись к его рубашке и стали расстёгивать пуговицы. Когда она её стянула, то погладила ладонями рельеф мышц, который до сих пор хранился в её памяти. Дима проник руками под короткий сарафан и сжал упругие ягодицы, обтянутые кружевными трусикам.

– Скажи, что любишь меня, – потребовал он. – Ведь любишь?

– Нет, – отрицала Диана, но продолжала реагировать на его ласки, покрываясь мурашками, – не люблю.

– Не ври, – Дима сжал ладонью её грудь, ущипнул пальцем затвердевший сосок, и Диана тихо пискнула:

– Не люблю.

Она не могла признать своё поражение, хотя уже сдалась, когда её тело ответило на ласки таких желаемых губ и умелых рук. Признаться Диме в любви приравнивалось к разрушению того, что она строила все эти пять лет. У неё было два варианта: соврать ему и оставить всё, как есть, или признаться в своих чувствах, и тогда им придётся причинить боль Марине и Кириллу, которые этого не заслужили. Как бы приятна ни была Диане интимная близость с Димой, всё же она переборола себя и отстранилась от него, поправляя одежду и взъерошенные волосы.

– Дим, между нами всё кончено. Давай не будем совершать ошибку, о которой будем жалеть.

– Ты никогда не будешь моей ошибкой, Диана.

– Не нужно всё усложнять.

У входной двери дёрнулась ручка, а затем в замочной скважине повернулся ключ, и Дима выругался:

– Чёрт, это Марина!

Он поднял с пола рубашку и быстро накинул её на себя. Сердце Дианы от дикого волнения и стыда готово было вырваться наружу, громко стуча о грудную клетку. Она чувствовала себя преступницей, посягнувшей на чужое. Поэтому, когда в квартиру вошла Марина, Диана виновато опустила взгляд, стыдясь смотреть ей в глаза.

– Диана! Вы всё ещё здесь? – прощебетала она.

– Да, я как раз собираюсь уходить, – Диана пересилила себя, чтобы посмотреть на Марину. – Я оставила эскизы, чтобы Вы с ними ознакомились. Как будете готовы вынести свой вердикт – звоните.

Она поспешно вышла на лестничную площадку, вызвала лифт, чудом находившийся на её этаже, и, войдя во внутрь стала быстро нажимать на кнопку первого этажа, чтобы скорее скрыться из виду. Когда лифт повёз её вниз, Диана сползла по холодной стенке кабины и заплакала. Она научилась… научилась жить без него. Ей пришлось склеивать своё разбитое сердце, стирать себе память о его поцелуях и прикосновениях, забывать его любовь… И что в итоге? Встретившись с ним вновь, внутри неё всё заново разрушилось. Барьер, который она возвела против любви к Диме, трещал по швам, разрушался, и вот-вот в её сердце лавиной ворвётся любовь, которая снова принесёт страдания и боль.

Ей хотелось кричать, вырвать и выкинуть то, что она снова стала чувствовать к Диме, вот только это не так просто. Она вышла на улицу и подставила солнечным лучам мокрое от слёз лицо. Кожу стало приятно покалывать, и, успокоившись, Диана сказала сама себе:

– У меня есть дочь – смысл моей жизни. Ради неё я должна быть сильной. Я не позволю себе утонуть в той боли, из которой так долго выкарабкивалась. Просто нужно заставить себя поверить в то, что я не люблю его. Так нужно. Так жизненно необходимо.

ГЛАВА 7.

Как только за Дианой закрылась дверь, Марина с подозрением посмотрела на Диму:

– Ты считаешь нормальным щеголять перед едва знакомой девушкой в расстёгнутой рубашкой?

Дима стал смущённо застёгивать пуговицы.