Виктория Побединская – Осколки (страница 34)

Накинув вязаную кофту, я медленно спускаюсь вниз. На кухне горит свет и пахнет какао. Значит, дежурит Арт. Губы невольно растягиваются в улыбке. Обычно мы часами можем молчать ни о чем. Мы не говорим о прошлом — его больше нет, о будущем — оно словно предрассветная дымка нового дня, еще не решившего каким он будет, а в настоящем у нас так мало общего, что это даже комично, но иногда рядом нужен просто кто-то. Близость другого человека действует лучше, чем любой успокаивающий бальзам.

— Арти, ты должен меня спасти! — кричу я из коридора. — Мне сейчас просто жизненно необходимы обнимашки и чашечка горячего шоколада!

Я нахожу его в гостиной. Он сидит на диване, расположив на коленях ноутбук, и что-то увлечённо читает.

— Кавано, сегодня ты назначен моим личным… — Но я не успеваю закончить предложение, потому что Арт впервые перебивает меня:

— Я его открыл.

Мы молча меряем друг друга взглядом. Арт достает из кармана цепочку с медальоном Тая, который я оставила утром на столе. В голове тут же всплывают слова Шона: «На жетоны наносят личный номер; обычно он служит паролем к твоему делу». Неужели мы так долго бились, когда ответ был прямо перед носом?

— Пароль — это номер жетона Тая, — подтверждая мои мысли, говорит Арт.

— И что там?

— Сотни папок и тысячи файлов. Документы, заметки, почтовые переписки, какие-то счета. Определенно, тот, кто собирал эту информацию, делал это не один год. А еще это…

Он разворачивает ноутбук экраном в мою сторону. С фотографии на меня смотрит коротко стриженный светловолосый парень. Стоит перед белой кирпичной стеной.

— Это твое личное дело? — Я подхожу и сажусь рядом.

— Да, но не только оно, — кивает Арт. — Здесь наши дневники. Всё, что мы записали, чтобы восстановить потерянные воспоминания.

— Значит мы всё, наконец, узнаем? — пульс ускоряется и начинает стучать как отбойный молоточек.

— Правда, в моем совсем немного. Сама знаешь, у меня с этим не особо клеится. — Судя по всему, под «этим» Арт подразумевает «словесность».

— Но ты уже прочитал, да?

— Да.

— И?

— Одно я могу сказать точно: вряд ли я теперь смогу уснуть.

Его признание едва не сбивает с ног.

— Почему? — моргаю я, уставившись на парня.

— А ты прочитай, — устало отвечает он, — и тоже не сможешь спать больше.

— В каком смысле?

На его лице отражается мука, но Арт не отвечает. Молча щелкает по сенсору, открывает какой-то документ и отдает ноутбук мне. А потом встает и уходит на кухню, оставив за собой море вопросов, пустую кружку из-под какао и кучу крошек на ковре.

Я устраиваюсь поудобнее, поместив ноутбук на коленях. Морально готовясь ко всему, что могу там увидеть, но все рано не могу успокоить гулко стучащее сердце.

На часах глубоко за полночь. Я бросаю взгляд на светящийся в темноте экран и медленно начинаю читать.

«Лавант, Николас» — гласит заголовок. Это его дневник. И хотя я понимаю, что никто не должен изливать свою душу другому человеку, не подозревая об этом, но в нашем положении приходиться поступиться моралью.

Я смотрю на фото. Здесь Ник совсем молодой, лет шестнадцать-семнадцать. Взгляд против воли скользит к его губам, которые даже на официальной фотографии пренебрежительно кривятся, словно показывая насколько ему ненавистно все, что происходит вокруг. Так знакомо, так странно. И никакого пирсинга.

Тот, кого я привыкла видеть в черной кожаной куртке и драных джинсах, стоит у стены в застегнутой на все пуговицы армейской рубашке. На его рукаве красуется знак курсанта и личный номер. Значит, фотография была сделала ещё в Эдмундсе. Ник такой серьезный, такой сосредоточенный, такой… другой.

Существуют ли вещи, которые могут быть хуже смерти? Раньше я считал, что это жизнь. Конечно, не жизнь каждого, но моя уж точно. Что может быть страшнее остаться в одиночестве, когда ты потерял тех, кого любил? Теперь я могу добавить — потерять память.

Меня зовут Николас Лавант.

Я командир группы Бета проекта Корвус Коракс.

Да, и полковник… сэр, если этот дневник когда-нибудь попадет к Вам в руки, знайте: это я соблазнил вашу дочь! И не жалею, кстати. А вы — мудак!

На несколько секунд я застываю. Время замирает вместе со мной. Остается только светящийся ледяным светом экран ноутбука и я. Перед глазами проносятся строчки из сообщений со старого телефона.

 «Нас опять заперли в лаборатории, я должен писать дневник, но сижу и мечтаю о тебе. Почему я мечтаю о тебе почти все время?».

Я сглатываю, ощущая нарастающий ком в горле, и перечитываю заново.

Меня зовут Николас Лавант.

Я командир группы Бета проекта Корвус Коракс.

«Сегодня Джесс наорал на весь отряд. На самом деле парни ни при чем. Он в очередной раз угрожает снять меня с позиции командира (это уже забавно, правда?)»

И с ужасом понимаю: очень забавно, Ник…

[1] Известная фраза из сериала «Альф».

[2] «…in love» (англ.)

[3] «We all fall…» (англ.)

[4] We all fall in love. Фраза меняет смысл, если соединить ее фрагменты.