Виктория Побединская – Интенция (страница 29)

Снова тишина.

— Ник, — осторожно произнес Шон, — ты в порядке?

«Нет, не в порядке. И, наверное, уже никогда не буду».

Окажись я на месте Рида, сам бы не поверил в то, что собирался сделать, но другого выхода не было.

— Шон, послушай. Это прозвучит странно, знаю, но прошу… прошу тебя как единственного человека, которому могу доверять… из-за нашей дружбы подыграй мне сейчас, ладно? Поговори со мной, даже если то, что я буду спрашивать, покажется тебе бредом сумасшедшего. Даже если ты абсолютно уверен, что я знаю ответ на свой вопрос…

— Ты же знаешь, я бы никогда не подумал так, — перебил он.

Я выдохнул.

— Прекрасно. Как давно вы уехали в Белфаст и зачем?

— Ты сейчас серьезно? — усмехнулся Шон, и я четко мог представить, как он недоуменно жмет плечами.

Стиснул зубы:

— Пожалуйста, Шон.

— Ладно, ладно, — хмыкнул Рид. — Уехали в понедельник утром, сразу после того, как ты вернулся из штаба. На сборы. Ты нас сам туда отправил.

Я закрыл глаза и потер висок кончиками пальцев. «Сборы… Сборы», — покрутил это слово в голове, но ничего не смог вспомнить.

Ладно, плевать.

— Зачем я ходил в штаб?

— Ник, ты меня убиваешь!

Несмотря на то, что спокойствия в Шоне как в бронированном внедорожнике, даже он, кажется, начал раздражаться.

— Откуда мне знать, ты же ни перед кем не отчитываешься. Скорее всего, к полковнику. В последнее время тебя со сто процентной гарантией можно найти только у одного из членов семьи Максфилд.

Откинув эту шпильку, ибо было не до сарказма, я продолжил:

— Что случилось потом?

— Вроде ничего особенного.

Червячок сомнения начал подтачивать с утроенной силой, все больше и больше наталкивая на мысли: если здесь замешан полковник, меня точно втянули во что-то темное. Вот только во что?

— Ник, ты еще на линии?

Ощутив новую вспышку головной боли, я закрыл глаза, опустил голову вниз, опираясь локтями на разведенные колени и, старательно успокоив голос, ответил:

— Арт с тобой? Как он?

Шон хмыкнул.

— Учитывая, что ему перемотали ребра, а не язык, вполне в состоянии заигрывать со всеми девчонками в радиусе мили. Хочешь с ним поговорить?

— Не в этот…

— Господи, конечно, он хочет, — донесся издалека голос Кавано.

— Передай, я позвоню позже, ладно? Надо идти. И… спасибо, Шон.

Телефон отключился.

Во второй раз за сегодняшнее утро я застыл, таращась на погасший экран. Я и раньше считал свое положение гадко шатким, но то, что произошло сегодня, перекрыло все рейтинги гадливости даже по шкале Лаванта-старшего.

Что же случилось?

Всего четыре дня. Слишком мало, чтобы стереть что-то, связанное с Виолой, слишком много для побочного эффекта от любого из препаратов. Но достаточно, чтобы… Внутри ворочалась неприятная догадка, но я постарался о ней не думать. Хотя бы пока.

Все еще слегка пошатываясь, влез в первые попавшиеся ботинки, мысленно поблагодарил, что их не нужно завязывать, и направился туда, где мечтал оказаться любой новичок Коракса, с одной лишь только надеждой, что ошибся.

Стеклянные двери бесшумно разъехались, обдав прохладным воздухом. Я прошел по длинному коридору и поднес чип-карту к замку. Лампочка сверху загорелась разрешающим зеленым, а на экране сканера высветилось: «Добро пожаловать, Кор-1». Интересно, когда исчез «Николас Лавант» и появился «Кор-1»? Я не помнил.

Толкнув тяжелую металлическую дверь, сделал шаг. Внутри привычно пахло соляркой, железом и дешевым одеколоном, которым неизменно пользовался Брент, наш «оружейник», последние пару лет. Для меня запах этой комнаты закрепился где-то на ментальном уровне, как запах адреналина и лютой ненависти. А еще безысходности, когда возвращаешься обратно сдать оружие.

— Ник! — воскликнул он, развернувшись на хлопок двери, и, вытерев промасленные ладони о тряпку, отбросил ее в сторону. — Вечно ты крадешься как долбаный кот. Я тебя не услышал.

— Не хотел напугать,. — Я подошел к столу и, одной рукой выдвинув ступ, сел.

— Что сегодня? — Брент медленно опустился на свое место перед старым компьютером. — Полковник не предупреждал, что ты зайдешь.

— У него просто много работы.

Он перевел взгляд на экран, выделил что-то и несколько раз нажал на кнопку «Удалить». Я сделал вид, что не заметил.

— Вчера получил для тебя новенький Five-Seven, — довольно кивнул он на один из стеллажей позади собственной спины. — В руке просто сказка, отдачи почти нет. При стрельбе подброс меньше, чем у парабеллума, тебе понравится.

Я кивнул, хотя его слова сейчас не имели значения. Важны были лишь пара строчек, которые я надеялся не увидеть в его неофициальном журнале. Память у него была так себе, так что все знали, парень ведет учет выданного добра. А после возврата – стирает. «Не оставлять следов».

Брент опустил взгляд обратно на клавиатуру, все еще довольный новой игрушкой, и принялся по одной букве вбивать слова.

— Надо внести в реестр.

— Тот, что ты готовил в прошлый раз, допустил осечку.

Он закатил глаза:

— Не бреши, Ник. Не может такого случиться. Я лично проверяю оружие, а кроме тебя пятьдесят седьмой калибр у нас никто не использует.

— Дай я новый сам посмотрю, — протянул я требовательно руку, всем видом показав, что не приму возражения. Порой репутация въедливого ублюдка с мерзким характером играла очень даже на руку.

Бренд открыл рот, вероятно, решив поспорить, но порезавшись о колкий взгляд, передумал и, бросив: «Обожди, сейчас», оставил меня одного. Как только его спина скрылась за стеллажами, я развернул экран к себе и открыл вкладку «Журнал выдачи табельного оружия», но ни одной записи за последнюю неделю не было. Я несколько раз щелкнул по стрелке, возвращающей последние действия, пока в строке с датой понедельника не появилась надпись:

Лавант «AW50».

Внутри образовался ледяной ком, который тут же растаял, пролившись наружу холодным потом.

Снайперская винтовка.

«Вот дерьмо!»

Сославшись на внезапные дела, я выскочил из лаборатории с такой скоростью, словно она была в огне. Теперь даже прохладный воздух не мог привести меня в чувства.

Я зашагал быстрей, а потом и вовсе перешел на бег и, хотя был не из тех, кто умеет молиться, пока бежал, всеми возможными способами посылал просьбы к небу: «Пожалуйста. Пожалуйста, пусть это будет ошибкой».

Не заметив, как добрался до центра, остановился у газетного киоска и протянул несколько сложенных купюр:

— Все центральные издания за неделю.

Торговец лениво и хмуро поднял на меня глаза и медленно развернулся, принявшись вытаскивать еще пахнущие типографской краской номера, а я замер как вкопанный, несколько мгновений боясь даже моргнуть, потому что с первых страниц Times и Guardian крупные буквы кричали: «В Лондоне застрелен финансовый директор нефтяной компании. Скотланд-Ярд подчеркнул: убийство носило заказной характер».

***

Солнце медленно закатывалось за линию домов на западе, заливало бетонный пол крыши, выкрашивая его желтым, но не грело. Как обычно, в общем-то. У меня все еще гудела голова, словно после пьянки, так что пришлось потереть глаза и несколько раз моргнуть, чтобы восстановить четкость зрения.

Если раньше я считал, что ниже падать некуда, оказалось, это еще не дно. Моя жизнь —бездонный колодец. Тёмный и пустой.

В Лондоне установлено более шестисот тысяч камер, рекордное количество по всей Европе. А значит, любой человек, появившийся в городе, попадет в объектив минимум триста раз. Я крутил в голове произошедшие события, и все сходилось. Если власти вдруг выйдут на мой след, они даже гипнозом не смогут правду вытянуть, не говоря уже о том, что Эдмундс и так научил молчать под любыми допросами.

Составило бы проблему сосчитать, сколько раз я глядел на ее окно, брал в руки мобильный, занося палец над именем, и тут же выключал, так и не набравшись смелости. Я готов был сорваться и исходить всю крышу вдоль и поперек, но боялся пошевелиться даже, продолжая гипнотизировать створку ее спальни, которая так и оставалась наглухо закрытой.