Виктория Побединская – Интенция (страница 17)
Соскользнув по стене на пол, я попытался унять дрожь, согнул ноги в коленях и уперся в них локтями, вплетая пальцы в волосы.
— Идиот, — шептал я, сидя на ледяном кафельном полу. — Какой же ты идиот!
Адреналин покинул тело, уступив место накатившей реальности. Я шмыгнул носом, задышал медленнее, сглотнул и стиснул зубы крепче, чтобы не дрожал подбородок. Перед глазами замелькали воспоминания из детства: голоса, образы родителей и эхом возникающие на них эмоции. Они давили все сильнее и сильнее, сковывая легкие в тиски, и я снова почувствовал себя одиннадцатилетним мальчишкой. Потерянным и беспомощным.
Вытер нос рукавом рубашки, и откинул голову назад. Вытянул ноги, распяв ладони по холодному кафелю, и медленно вдохнул, стараясь успокоиться. Именно тогда я решил, что приложу все усилия, чтобы убраться из проекта Корвус Коракс, чего бы это мне не стоило.
Выписавшись из больницы, первым делом я пролистал объявления, присматривая себе квартиру. Все, в чем я нуждался — комната, не напоминающая о лаборатории и Тайлере — свежевыкрашенные стены. Я ввел информацию для регистрации на сайте компании, занимавшейся арендой, но когда дошел до оплаты, экран загорелся предупреждением: «Ошибка. Введите действительный номер документа, удостоверяющего личность».
Я вводил комбинацию цифр снова и снова, не веря собственным глазам.
***
— Какого черта здесь написано?
Швырнул я Джессу на стол ответ министерства, что мой паспорт недействителен. Он вздохнул и, убрав листок в сторону, спокойно заговорил:
— Это подстраховка, способ держать солдат под контролем, Ник. На случай, если кто-то вроде тебя захочет выкинуть что-то вроде того, что ты сейчас пытаешься. Как только проект закончится, твой паспорт будет активирован.
— Держать нас под контролем? Ты понимаешь, что это незаконно? — закричал я.
Джесс продолжал безразлично смотреть в окно, словно все, что я сейчас скажу, не имело вообще никакого смысла. Он выглядел как уставший отец, которого заставили выслушивать капризы собственного ребенка.
— Что ты хочешь, Ник? — наконец повернулся он в мою сторону.
— Убраться отсюда.
— У тебя не выйдет, — спокойно ответил он, глядя мне в глаза и словно спрашивая: «Что-то еще?»
— Переведи меня в другую часть! Без разницы куда!
Джесс наклонился, открыл дверцу своего нового блестящего стола и, достав оттуда бутылку виски, плеснул себе в стакан.
— Хочешь патрулировать границу? Тебе светит разжалование из офицеров, крошечный оклад, непроходимый лес да пара собак в товарищи.
— Прекрасно. Я люблю собак, — решительно протянул я ему ладонь, показывая, что согласен. — Назову одну в твою честь.
Брат юмора не оценил.
— Послушай, Ник, — Джесс тяжело вздохнул и, откинувшись в кресле, закинул ногу на ногу, совсем как отец когда-то. — Глупо портить карьеру из-за досадного недоразумения. Сейчас ты зол, но пройдет пара недель, может, месяцев, и ты будешь жалеть о принятом в спешке решении. Ты понимаешь, какие в тебя вложены деньги? Думаешь, Максфилд отпустит одного из лучших солдат просто так, потому что ты устал? Знаешь, что делают с солью, когда она становится несоленой?
— Просвяти меня! — развел я руками, хотя уже и так догадывался, что ответит брат.
— Ее выбрасывают, — произнес он. — Так что постарайся, если не оставаться «соленым», то хотя бы делать вид. Через неделю полковник вместе с руководителями других лабораторий посетит Коракс, так что можешь начинать готовиться.
— Зачем? Максфилд знает меня как облупленного. Не удивлюсь, если он наизусть процитирует все мое досье, — фыркнул я.
— Мы запустили проект, который тестировался почти пять лет. И запустили удачно, — словно нащупав в моей обороне брешь, воодушевлённо произнес Джесс. В его глазах загорелся нездоровый азарт. — Группа Бета — первый в мире действующий боевой отряд, применяющий Эхо. На тебя уже пришёл приказ.
Он протянул конверт, запечатанный сверху золотистым гербом. Я медленно развернул письмо и застыл.
Это ужасно, но на секунду я испытал удовлетворенный восторг, вслед за которым обрушилось чувство вины, подпитываемое желанием разбить собственные кулаки и лицо брата в кровь.
— Ты в своем уме? — швырнул я в него бумагой. Он глянул на меня не шелохнувшись.
— Более чем. Ты прекрасно знаешь, только два человека могли претендовать на эту должность. Ты и… — Джесс запнулся.
— Ну же, договаривай!
Но он промолчал.
Напряжение, повисшее между нами, было ощутимо почти физически.
Разговор был окончен, поэтому я мысленно послал брата подальше и, стиснув в карманах ладони в кулаки, развернулся и вышел прочь.
— Воротник застегни, командир! — крикнул Джесс напоследок.
Положение оказалось хуже некуда, потому что я отлично знал брата. Понимал его, как никто другой. Мог видеть мир его глазами, а после внедрения в Эхо слышал даже шум крови в его голове и ощущал, как шелестит листва у него под ногами во время пробежек, но только после произошедшего понял, что переубедить его мне не по силам.
С огнем ненависти, родившимся внутри него, не смог бы справиться ни один человек. Даже я. Он жил им, этот огонь был источником его силы. Как истинный безумец, он настолько слепо верил в успех дела Коракса, что каждая клетка его разума была сосредоточена только на поставленных задачах. Ничего не могло бы противостать его принципам, ни один солдат не смог бы даже сымитировать такой преданности делу, какой обладал он. Джесс посвятил себя войне ради одному ему известных благих целей, когда я, наконец, понял, что хочу мира. И ни один привычный метод убеждения здесь не годился.
Мне нужно было что-то более серьезное…
Ночью я опять не мог уснуть. Сны стали моим проклятьем. Я бежал прочь, стараясь скрыться от наваливающегося чувства безнадежности, и каждый раз падал вниз, в черноту созданных разумом кошмаров. Теперь в них фигурировал ещё и Тай. Просыпаясь в холодном поту, мне хотелось или рыдать на его могиле, прося прощения, или крушить все на своем пути.
«Благодарю за удачно выполненное задание!» — сказанные полковником слова шлейфом развивались за спиной, не желая покидать голову. Я старался не обращать на них внимание, продолжая твердить про себя: «Я ничего не чувствую. Не чувствую! Мне плевать». Только мне не было плевать…
Прошлепав босыми ногами в кухню, я налил стакан воды и вернулся обратно, присев на кровать Тая. Комнату заливал холодный лунный свет, просвечивающийся сквозь не задёрнутые занавески. Не включая лампы, я посмотрел на лежащие на кровати вещи. Все было точно также, как в то утро, когда мы последний раз покинули комнату вместе. На тумбочке стоял полупустой стакан, рядом лежал том Джека Лондона в потрепанном переплете.
Я постоянно останавливал себя на том, что стоит мне повернуть голову, я увижу, как он, сидя на кровати, строчит ей очередное письмо.
Как я мечтал подойти и дать ему в морду за то, что оставил меня.
Но он был мёртв.
А я жив. Из-за него. Благодаря ему.
Опустившись на его кровать, я откинул голову на спинку, снова расчесывая привычную рану…
Память вспыхнула ярким светом событий трехмесячной давности. Перед взором мелькнули карие глаза друга, его легкая улыбка, которая всегда казалась немного грустной.
Я взял в руки стопку его личных вещей и разложил на кровати. Провел пальцами по холодному металлу жетона, расстегнул цепочку и повесил рядом со своим. Поднял с покрывала роман «Мартин Иден», где между страниц книги словно закладка оказалось распакованное письмо от Виолы, выдвинул ящик стола, чтобы забросить его внутрь, но на полпути остановился.
Подошел к окну и начал писать ей ответ, даже не зная, зачем делал это. Иногда люди пишут то, что никогда не смогут сказать вслух. Я просто хотел, чтобы она знала. Знала и пожалела о том, что он ее так и не дождался, что мечтал об этом каждый день, уговаривая сквозь размашистые строчки приехать, но она упрямо не замечала назойливого старого друга. А может, просто считала, что он недостаточно для неё хорош? Я хотел, чтобы она почувствовала, кого лишилась.
Закончив, я запечатал конверт. На улице уже встало солнце. Почти не глядя, дошел до ближайшего почтового отделения, остановился... а потом выкинул письмо в мусорный бак. И вместо выплеснутого на бумагу хаоса слов отправил короткую телеграмму: «Тай погиб. Ник»