Виктория Побединская – 48 минут. Пепел (страница 12)

– Не увлекайся, Джесс, – раздается испуганный голос. Кажется, это мистер Смит. – Ты же понимаешь, что́ Максфилд с тобой сделает, если девчонка пострадает.

Охранник из камеры Ника, увлеченно наблюдая за нами, делает два шага к стеклу. Самого Ника мне не видно – его брат закрывает обзор. Двумя руками я вцепляюсь в руку Джесса, пытаясь ее расцарапать, но он словно не замечает. По-прежнему вжимает меня в стену, но при этом ослабляет хватку, позволяет висеть на его руке. И я понимаю, что теперь могу дышать. Сожми он пальцы чуть крепче, и я упаду без сознания. Неужели специально подыгрывает? Ждет ответных действий? Или мне только кажется? Взгляд Джесса остается непроницаемым. Он так же пристально глядит в мои глаза, чуть склонив голову набок. Мы неотрывно смотрим друг на друга, когда его губы открываются и он тихо произносит: «Давай!»

В голове зажигается вспышка. «Джесс, уходите!» – голос Ника звучит внутри, будто он во мне, а я в нем, потому что, могу поклясться, я вижу широкую спину Джесса – так, как видит Ник из своей камеры. И в этот момент я понимаю: Джесс говорит не со мной, а с братом, смотрящим в его глаза – сквозь мои.

Дальше все происходит будто в замедленной съемке. Ник высвобождает руку и обвивает шею отвлекшегося охранника. Солдаты из коридора тут же кидаются в его часть комнаты. Рука на моей шее исчезает. Я падаю, но Джесс успевает подхватить меня под локоть. Закашлявшись, жадно глотаю воздух.

Дверь распахивается. В комнате появляется еще несколько человек. Джесс достает нож. Но вместо того чтобы ударить, перерезает веревки на моих руках, отталкивает меня в сторону и, не теряя ни секунды, бросается на помощь брату. Я забиваюсь в угол. Включается система оповещения. Скоро тут будет целый батальон охраны. Но пока – лишь двое против одного в нашей камере и четверо против Ника в соседней.

Ник отступает к стенке, прикрываясь одним из охранников. Противники превосходят его количеством, но в тесном помещении им сложно развернуться. Очевидно, Ник специально пытается согнать их в кучу, чтобы они мешали друг другу. Секунда, и он бьет своего заложника в спину и толкает его в стоящих спереди. Все, что я вижу дальше, – мелькающие локти, спины, ноги, неясно чьи.

Джесс в моей камере хватает парня, который избивал меня, и ударяет его головой о стену раз, другой, пока тот не падает без сознания. Я вскрикиваю. Тошнота подкатывает к горлу, все внутри дрожит. Кто-то достает пистолет, но Ник перехватывает и выворачивает руку с оружием. Глухой крик растворяется в стенах комнаты. Кровь, звуки ударов и крики смешиваются воедино. Не то чтобы я не знала, что эти парни умеют драться, но не до конца понимала, насколько они опасны.

Ник пропускает удар и падает на пол, но тут же подсекает одного из нападающих и, перекатившись, снова поднимается на ноги. К нему наконец присоединяется Джесс – перекидывает брату нож, – и как только лезвие совершает первую карающую дугу, соотношение сил моментально меняется. Ник и нож. Пугающий дуэт в действии. Я хочу закрыть глаза, чтобы не видеть, но не могу пошевелиться, словно загипнотизированная этим жутким безумием с оттенком крови.

Прихожу в себя только тогда, когда, цепляясь за стену, Ник поднимается, рукавом вытирая с лица кровь. Она словно камуфляж, а он – словно последний выживший на руинах мира. Я медленно подхожу ближе, пересекая порог его камеры. Наши взгляды встречаются. Ник резко вдыхает, а потом говорит почти шепотом:

– Ну привет, Морковь.

И я приникаю к нему, вцепляюсь в измятую рубашку. Он замирает в растерянности, а потом его руки обнимают меня – и это ощущается так же естественно, как дышать. Сердце в родных объятиях отвечает взволнованным трепетом. Оно помнит эти прикосновения, ведь, даже когда мой разум считал Ника предателем, мое сердце все равно слепо к нему тянулось. Я будто стою на краю пропасти, до смерти напуганная – и готовая сорваться с обрыва. Но не чтобы упасть – чтобы взлететь. И на мгновение все снова становится хорошо.

– Ну, чего застыли? Бегом!

Джесс швыряет в центр комнаты стул, встает на него и, отодвинув решетку в потолке, нашаривает за ней что-то.

– Надо валить, пока сюда весь Коракс не явился.

Он достает из тайника спортивную сумку. Спрыгивает и кивком показывает на выход, смерив меня брезгливым взглядом. Я морщусь. Если он так меня ненавидит – зачем спасал?

– Прости за нос, – говорит Джесс. – Я немного опоздал, – добавляет он.

Я оборачиваюсь к Нику.

– То есть ты знал, что можешь освободиться, но терпел удары, чтобы никого не выдать?

– Вроде того, – пожимает он плечами. – Прости и… спасибо за помощь.

Он пытается улыбнуться разбитыми губами, хотя это дается ему с трудом, – и я вдруг снова смотрю на мир его глазами. Один из охранников поднимает пистолет, направляя его в нас. Джесс реагирует молниеносно.

– Джесс, рикошет! – кричит Ник, выставляя руку перед собой, а дальше все происходит так быстро, что я не успеваю даже вдохнуть. Ник обхватывает меня руками, впиваясь в плечи с такой силой, что я вскрикиваю, и резко разворачивает на сто восемьдесят градусов. И в этот момент друг за другом раздаются два выстрела. Мы смотрим друг на друга. Глаза Ника светлые-светлые, практически прозрачные.

– Я его вырубил! – нервно произносит Джесс, показывая на лежащего на полу парня. Рука Ника сжимается на моем плече. Он кренится, словно собирается опереться о стену, которой там уже нет, и медленно опускается на одно колено. Я вцепляюсь в его рубашку, но моих сил не хватает, чтобы удержать, и Ник падает, утягивая меня за собой на бетонный пол. Кровь выступает сквозь ткань, которую я все еще сжимаю в кулаках, и в эту секунду мне кажется, что сердце останавливается.

– Нет, нет, нет, – повторяю я, глядя, как Ник пытается зажать руками рану, но мой голос теряется в топоте ног. Я пытаюсь развернуть Ника к себе, но тут же отпускаю, увидев, как по его боку расплывается багряное пятно. Джесс встает на колени перед братом, закидывает его руку себе на шею и тянет, поднимая. Ник стонет. На полу, в том месте, где он только что лежал, остается пятно крови. Я вглядываюсь в его лицо, пытаясь поймать взгляд.

– Все нормально, – произносит он так тихо, что слова сливаются с гудением вентиляторов.

– Быстро! – кричит Джесс. – Вещи возьми.

Я кидаюсь в угол комнаты, подхватываю сумку, тяжеленную, будто она кирпичами набита. Бросаю взгляд на Ника и понимаю, что он на меня больше не смотрит.

***

Мы бежим по извилистым коридорам, где из обстановки – только бесконечные трубы под потолком. Джесс впереди, я следом. Здесь темно и сыро, и акустика ни к черту: ботинки отбивают от стен такое эхо, что, кажется, наши шаги слышит весь Коракс. Я с трудом подавляю боль – адреналин упал, и теперь каждая клеточка тела вопит о передышке. Позади слышатся шаги и крики – люди отца уже наступают нам на пятки.

– Быстрее, – подгоняет Джесс. Наверно, ему тоже тяжело и страшно. Но он продолжает бежать, хоть и очень шумно дышит. Спустя пару минут включается пожарная сирена – и я ей даже благодарна, ее вой заглушает шаги. Следом звучит предупреждение об отказе системы защиты. Шон? Наверняка это его работа.

Мы сворачиваем в тоннель, узкий и низкий, так что приходится пригибаться. Внешние звуки теперь доносятся как сквозь толщу воды. Я слышу лишь бормотание, которое не могу разобрать. Джесс на ходу что-то говорит Нику? Это французский? Господи, он разговаривает с ним, точно как в детстве. Я прячу слезы за сжатыми зубами.

Наконец Джесс резко тормозит и колотит носком ботинка в тяжелую железную дверь. Раздаётся треск замочного колеса, коридор заполняет свет, и в проеме я различаю фигуру Шона. Меня окатывает волной облегчения.

– Ник? – ошарашенно произносит Рид.

– Не время, – командует Джесс. Шон послушно кивает и помогает нам вылезти наружу. Не знаю, что делали парни после того, как мы разошлись в разные стороны, но в несвязных, протараторенных на бегу словах разбираю, что Рейвен они все-таки нашли.

Обежав джип, Шон садится за руль, я влетаю на заднее сиденье, Ника Джесс кладет туда же, головой мне на колени. Машина срывается с места. Слышен свист, и на том месте, где мы были пару секунд назад, в воздух взмывают куски земли. Я машинально пригибаюсь, закрывая голову. Шины свистят. Меня швыряет в сиденье. Быстрее, пожалуйста, быстрее, как мантру повторяю я все время, пока стены Третьей лаборатории не остаются далеко позади.

Как только мы оказываемся на трассе, Шон скидывает скорость и встраивается в крайний ряд. Я осторожно поднимаю голову и оборачиваюсь. Никто за нами не гонится, не стреляет вслед.

– Ты испортил их тачки? – догадываюсь я.

Шон кивает:

– Гидравлику порезал, шины попротыкал. Повреждения незначительные, но ездить с ними нельзя, все равно понадобится время, чтобы устранить.

Джесс, отстегнув ремень, склоняется над Ником.

– Но как ты нашел нас?

– Меня перехватил Джесс. Еще с утра, когда тебя сцапали. Правда, он не сказал, что вы будете втроем.

Шон бросает через плечо взгляд на Ника.

– Насколько все плохо? – спрашивает он.

– Сквозное, – цедит Джесс, копаясь в сумке и выгружая оттуда бинты и ампулы. – Все лучше, чем слепое. Хоть пулю не искать.

Шон качает головой.

– Что? Что это значит? – спрашиваю я, поворачиваясь то к одному, то к другому.