Виктория Побединская – 48 минут. Осколки (страница 15)
– Может, вместо того чтобы молоть всякую чушь, ты наконец займешься делом? – цедит он, настойчиво подталкивая в спину. – Судя по длине списка в твоих руках, покупки мы не завершим и к Рождеству.
– Осталось всего пять пунктов, – оптимистично отвечаю я, и когда слышу вздох облегчения, переворачиваю листок, уточняя: – На этой стороне.
Ник на этот раз терпит, но могу поклясться, когда я отворачиваюсь, бурчит себе под нос что-то не очень лестное. Возможно, своим поведением я делаю отношения между нами напряженнее, но иногда надо позволять себе хоть немного развлечься.
Я сверяюсь со списком, мысленно вычеркивая найденные позиции, и когда лабиринт полок, заполненных хозяйственными товарами, крупами и мясом остается позади, телефон в кармане начинает вибрировать. На экране высвечивается имя «Шон».
– Как дела? – его голос звучит ровно и спокойно. – Все в порядке?
– Да. Арти ждет в машине. Мы с Ником почти закончили.
– Он нормально себя ведет? – спрашивает Шон, и я улыбаюсь, потому что все заметили: начинать день с грызни стало нашей негласной традицией.
– Ник ведет себя… как Ник, – отвечаю я, наблюдая, как он подходит к полке, на которой расставлены коробки с какими-то фильтрами, присаживается на корточки, пытаясь что-то оттуда достать. – Уж он никогда себе не изменяет.
Шон смеется.
– Будьте осторожны, ладно?
– Будем! – обещаю я. – Надеюсь, к нашему приезду в доме появится свет. Целую, – добавляю неожиданно для самой себя и, отключая вызов, отправляю телефон в задний карман брюк.
– Ви, помоги мне.
Я испускаю театральный вздох и останавливаюсь.
– Придержи сверху, чтобы не свалилось, – просит Ник.
Я опираюсь локтями на тележку и пожимаю плечами, не двигаясь с места.
– Ты просто собираешься стоять и глазеть?
– Да, – отвечаю я, потирая подбородок. – Именно это я и собираюсь делать. Обойдись как-нибудь без моей помощи, тем более ты сам с утра назвал меня бесполезной.
– Я не называл тебя бесполезной. – Одной рукой придерживая пирамиду коробок, Ник тянет что-то из-под самого низа. – Я не говорил конкретно про тебя.
– Ты намекнул, а это почти то же самое, – говорю я, пытаясь показать, что не сдвинусь с места, пока не услышу извинений. – Как и про то, что в одиночку вы бы уже пересекали границу. И про то, что британские ученые доказали, рыжие слишком болтливы.
– Хорошо, возможно, я слегка перегнул. Я раскаиваюсь.
– В таком случае, скажи, что официально просишь прощения.
Пару секунд Ник молчит – раздумывает, а потом произносит:
– Я не настолько раскаиваюсь.
Ловко придержав конструкцию из коробок рукой, встает и закидывает что-то в корзину. Я возмущенно раскрываю рот.
– Да брось, Ви, нечего строить из себя обиженную, – посмеивается Ник. – Все и так уже поняли, что ты как тот рыжий кот, что с виду милый и пушистый, а на деле стоит отвернуться, тут же прокрадется в спальню, чтобы наблевать на покрывало.
– Очень смешно, – отталкивая его, я ухожу вперед, а Ник следом забирает тележку.
– Ну вот. А потом девушки жалуются, что им не делают комплименты.
– Ах это был комплимент.
– Именно он.
– Ради всего святого, когда в следующий раз решишь такой комплимент еще кому-то сделать, вспомни, что ты в этом полная бездарность.
Его губы изгибаются в подобии улыбки, и я замечаю, что левый боковой резец искривлен, но этот недостаток даже придает его ухмылке особенность. Я провожу языком по ряду своих ровных зубов и предполагаю, что в отличие от меня, парень явно не носил брекеты в детстве.
– А, ну тогда отлично, – пожимает Ник плечами. – Мне же проще.
Мы оплачиваем покупки и следуем к выходу, петляя мимо брошенных где попало тележек. Из динамиков льется праздничная музыка. Обыкновенный день из жизни обычного города. Я иду за семьей с двумя детьми, которые увлеченно обсуждают новый эпизод какого-то сериала. Ник шагает следом. И тут мое внимание привлекает постер на стене у выхода из магазина.
Плакат будто нарисован красками. На меня смотрит заснеженный домик в окружении округлых склонов, пушистых сугробов и многометровых сосен с шапками снега, словно растаявший зефир. Прекрасный вид. Даже волшебный. Хотела бы я оказаться там на праздник. Кружиться среди сверкающей мишуры и веток омелы под бесконечным конфетти из крохотных снежинок, летящих с неба, прямо как на картинке. И когда представляю, как здорово было бы провести там выходные, до меня доходит.
В самом низу черными печатными буквами написан адрес, кажущийся до невозможности знакомым: 0929 Брук фоллс стрит, Хелдшир. 0929… Это не день рождения Арта! Выбитые на кольце буквы означают название города. Это адрес!
От удивления я разеваю рот, резко останавливаюсь и замираю перед плакатом, не в силах унять поднимающиеся внутри чувства восторга и паники одновременно. Ник, не успев затормозить, врезается, ударяясь зубами о мой затылок.
– Ай… – ругается он, выплевывая изо рта мои волосы. – Что, мать твою, случилось?
– Смотри! – Я указываю рукой на строчку внизу. – Думаешь, это совпадение?
Я снимаю кольцо с пальца и в сотый раз пробегаюсь глазами по фразе «…влюбиться 0929». Всего лишь один, с крошечную песчинку, намек, но он разжигает внутри пламя любопытства до небес. К тому же обескураженное лицо Ника напоминает о еще одной маленькой победе. Я не настолько бесполезна, как он утверждал! Очевидно, что сегодняшнее сражение за мной!
– Не может быть… – удивленно говорит он, поднимая брови. – У тебя есть ручка? Надо адрес записать.
Я наклоняюсь к стойке, беру копию листовки и забрасываю в пакет в его руках.
– Вуаля! – и победно развворачиваюсь, не скрывая торжествующей улыбки, которую не сможет затмить даже мерзкий Лавантовский скепсис.
– Возможно в этом есть смысл.
– Возможно? – чуть не задыхаюсь я от порыва наподдать Нику за то, что он делает вид, будто моя находка ничего не стоит. Хватаю еще одну листовку и тычу прямо в адрес перед его лицом. – Не это ли доказательство? Неопровержимый факт, что кольца – это подсказки? Я его нашла! Я нашла решение!
И хотя его глаза все еще недоверчиво прищурены, один уголок рта подергивается вверх. Не в силах сдержаться, я подпрыгиваю на месте, оборачиваясь вокруг собственной оси, и когда снова поднимаю на него взгляд, Ник уже открыто улыбается.
– Значит, я не настолько уж бесполезна! Признай!
Ник оглядывается, словно проверяя, не подслушивают ли нас.
– Окей, окей, – кивает он, сдаваясь.
– Скажи это теперь! Скажи вслух! – тычу я его пальцем в грудь.
Он пытается перехватить мою руку, отбиваясь от нее, как от назойливого насекомого.
– Я была права!
– Ты права, права! – Рассмеявшись, он откидывает челку со лба, но она через секунду все равно возвращается на место, прикрывая один глаз.
– Ох, ты ж, мама дорогая! – восклицаю я, изображая, как театрально обмахиваю лицо листком. – Невыносимый и невозможный собственной персоной признал поражение!
Ник открывает рот, и впервые ничего язвительного из него не вылетает. Он просто улыбается.
– Иди, давай, – легонько подталкивает меня в спину, – пока Арт нас не потерял!
И вприпрыжку, словно мне снова тринадцать, я несусь к припаркованному на стоянке автомобилю.
– Арти, ты не поверишь! – Слету запрыгиваю на переднее сиденье, протягивая зажатую в руке рекламку. – Гляди, что я нашла, – указываю пальцем прямо на адрес.
Лицо Арта с его огромными щенячьими глазами в этот момент в пять раз выразительнее, нежели было у Ника. Его рот открывается и зависает, словно незахлопнутая дверь багажника, в который Ник грузит покупки.
– Да что б меня… – наконец, произносит Кавано. А затем начинает смеяться.
Я приподнимаюсь и обнимаю его. Парень издает писк, словно кот, которого усердно душат.
– Слушайте, это может простое совпадение, а вы радуетесь, как будто миллион выиграли. – Ник усаживается на заднее сиденье, отряхивая ботинки друг об друга. – Поехали уже.
– А могу я воспользоваться туалетом? – спрашиваю я, внезапно осознав, что вряд ли дотерплю: путь занимает больше часа. Парни решили, чем дальше от дома магазины, в которых мы будем появляться, тем безопаснее.
– Почему нельзя было сделать это, пока мы были внутри? – возмущается Ник.
– Не надо за мной идти, – я пытаюсь остановить его, хотя и так знаю: попытки отвязаться совершенно бесполезны. Ник одновременно со мной открывает дверь и выходит на улицу.