Виктория Победа – Уроки вежливости для косолапых (страница 67)
Ощущение, что из меня всю жизненную энергию выкачали, сил не хватает даже на то, чтобы осмотреться вокруг.
— Нормально, Саш, — выдавливаю из себя улыбку.
А ведь из нас двоих — взрослая я.
В холле, я даже не успеваю сориентироваться и оценить обстановку, как на нас налетает незнакомая девушка.
— Глеб! — с хорошо различимым облегчением в голосе, восклицает девушка, практически влетев в объятия мужчины.
— Аль, ты чего здесь делаешь?
— Я так переживала, что места себе не находила, а тут люди вокруг, как-то проще ждать, чем в номере.
Все то время, пока она говорит, я неотрывно смотрю на миниатюрную блондиночку.
— Это Аля, моя жена, а это Марина, девушка Миши, — представляет нас друг другу Глеб.
Я почти сразу вспыхиваю. Девушка Миши…
— Очень приятно, — радостно произносит Аля.
— И мне, — киваю, улыбаясь.
— А что с медведями в итоге, не нашлись? — она переводит взгляд на мужа.
— Увы, нашлись, Сашка с Мариной их все-таки встретили по пути.
— Какой кошмар, — пискнув, Аля машинально прикрывает рот руками.
— Да все хорошо, обошлось, — подает голос Саня.
В отличие от меня он выглядит абсолютно нормально, будто и не было ничего.
Вероятно, эта ситуация даже приводит его в восторг.
Я не успеваю ничего ответить, чья-то рука ложится на мою поясницу. Мне требуется меньше секунды, чтобы понять, кто именно стоит у меня за спиной.
— Быстро, — хмыкает Глеб.
— Я там уже не нужен.
Я не оборачиваюсь, просто подаюсь немного назад, точно зная, что Буров ни при каких обстоятельствах не позволит мне упасть, и мгновенно оказываюсь в его объятиях.
— А знаете что, — снова слово берет Аля, — давайте, может, закажем ужин к нам в номер? Посидим у нас, в тишине? Ну его этот ресторан, после пережитого, — она кивает на меня, а я благодарно улыбаюсь.
— Так, Сань, пойдем-ка с нами в номер, а вы подтягивайтесь, — едва уловимо указав на меня взглядом, Глеб кладет руку на плечо Саши и кивает Мише.
В этот момент я испытываю огромную благодарность к этой супружеской паре, потому что мне действительно требуется немного времени.
— Идем, — командует Буров, взяв меня за руку, когда троица удаляется к лифу.
Я молча перебираю ногами до самого номера, в который он меня заводит.
— Это мой личный номер, — поясняет в ответ на мой невысказанный вопрос и закрывает дверь.
Он и шагу сделать не успевает, как, поддавшись порыву, я подаюсь вперед и прижимаюсь к нему.
— Все уже хорошо, так сильно испугалась?
Он обхватывает мое лицо, заглядывает в глаза.
Я молчу, кусаю нервно губы и молчу.
Испугалась. Правда, теперь, находясь в безопасности, я даже не в состоянии точно сказать, чего испугалась сильнее. Самой перспективы быть разорванной медведицей или того, что после ничего не будет. Не будет Миши с Санькой, не будет жизни, о которой пока еще страшно даже мечтать, не будет возможности сказать, насколько он мне нужен, как сильно я в нем нуждаюсь, как сильно…
Не выдерживаю, встаю на носочки, обхватываю руками его шею и сама прижимаюсь к его губам. Чувствую, как по щекам скатываются слезы.
Я ведь могла больше его не увидеть и только это сейчас имеет значение.
Надо было встретиться лицом к лицу с медведицей, чтобы окончательно понять и принять очевидное.
Он мне нужен. Необходим. И я не хочу больше терять столь драгоценное время на бессмысленные попытки избежать ошибок прошлого.
— Ну все-все, Мариш, уже все закончилось, не надо плакать.
— Я согласна.
— На что? — он непонимающе хмурится.
— Я согласна на переезд к те… к вам, если предложение еще в силе.
Глава 47.1 Успокаивающие процедуры..
— Что? — его слишком серьезный взгляд меня несколько отрезвляет.
Миша молчит, смотрит на меня неотрывно, еще немного — и прожжет дыру у меня на лице.
— В силе же? — уточняю осторожно.
А в следующее мгновение меня сметает безудержный вихрь, за долю секунды я оказываюсь намертво прижатой к стене.
Его губы жадно накрывают мои, жесткий, даже болезненный поцелуй выбивает воздух из легких.
Своим заявлением я, очевидно, выдернула чеку — и вот-вот грянет взрыв. Мощный, всепоглощающий, разрушительный взрыв.
Буров целует меня грубо, несдержанно, как никогда раньше. Держит, фиксирует на месте, не оставляя шанса вырваться.
А я и не хочу. Не хочу вырваться, не хочу его останавливать. Просто знаю, что несмотря на легкую грубость, на этот животный порыв, он не причинит мне боли. Не причинит вреда.
И в эту секунду, в это безумное мгновение, я чувствую себя в абсолютной безопасности. Впервые за долгое время я точно знаю, что меня защитят, что с ним мне ничего не грозит.
От недостатка кислорода у меня стремительно мутнеет сознание, все вокруг перестает иметь значение. Все, кроме него. Его губ, его рук, его прикосновений, запаха.
И я делаю следующий шаг, обнимаю его, вплетаю пальцы в волосы, подаюсь вперед, к нему, насколько это вообще возможно, насколько он позволяет и задыхаюсь в его медвежьих объятиях.
Он обхватывает меня, с какой-то одержимостью шарит ладонями по телу и я теряюсь в череде жалящих поцелуев и обжигающих прикосновений. Ловкие пальцы с нечеловеческой скоростью расстегивают пуговицы на моем, уже трещащем по швам пальто, и оно мгновенно падает на пол.
— Миш, — шепчу, оторвавшись от его губ, — ждут же… нас же ждут.
Произношу, и вопреки своим же словам снова тянусь к его губам, утопаю в ненасытном, лишающем воли поцелуе.
Потому что на самом деле я эгоистично не хочу останавливаться.
— Мы быстро, — пожирает меня взглядом и хрипит довольно.
И я отчетливо понимаю, что вот прямо сейчас мы никуда не пойдем.
Нас простят, надеюсь, поймут.
Мне сейчас просто как воздух необходимы его губы, необходим он.
Он разворачивает меня резко лицом к стене. Пальцами все так же ловко справляется с пуговицей, но уже на джинсах.
Мое тело радостно отзывается на каждое его действие. В памяти всплывают воспоминания о нашей первой ночи. Той совершенно безумной, пошлой и неправильной ночи, с которой все началось.
Тот же градус, тот же накал.
Буров, замедляется только на секунду, чтобы опустить мои джинсы, осторожно, не причиняя неприятных ощущений, а я только стискиваю зубы и ногтями царапаю стену, чувствуя скольжение его пальцев у меня между ног.