Виктория Победа – Уроки вежливости для косолапых (страница 13)

— Сань, вот не беси меня сейчас, а… У директора по какому поводу был?

— Не важно, — отворачивается к окну.

— Я ведь и позвонить могу.

— Подрался, — отвечает, но на меня не смотрит.

По крайней мере врать не пытается.

— Училка новая отправила к директору, чокнутая, — сопит себе под нос, подтверждая мою догадку.

— Ты за языком-то следи.

— Да мы не дрались даже, так, поспорили.

— Поспорили? Еще что-нибудь мне знать надо?

Он не спешит отвечать, а я нутром чую, что драка — это не все.

— Контрольную она устроила.

— Кто?

— Училка новая, она теперь у нас еще и классухой будет.

— Классным руководителем, — поправляю засранца, — и что контрольная?

— Я ничего не написал, — выдает нехотя.

— Не выучил?

— Нет, просто не написал.

Я вздыхаю, по крайней мере характер свой он не только мне показывает.

— И почему, позволь поинтересоваться?

— Не захотел, да блин, говорю же, чокнутая. Пришла, раздала какие-то листки с вопросами. Зачем мне вообще эта биология? — продолжает бурчать.

— Я тебе щас дам, зачем, есть, значит надо.

— Угу, — мычит в ответ, а я, почему-то, преисполняюсь уверенности, что с Мариной Евгеньевной мы очень скоро встретимся, и отнюдь не по моей инициативе.

— Двойка будет, исправишь, но не сразу.

— В смысле? — тут же поворачиват голосу.

— В прямом.

Глава 11. Разногласия с руководством

— Марина Евгеньевна, — Воскресенская нервно постукивает ручкой по столу, — это, скажите на милость, что значит?

Она поворачивает в мою сторону экран своего компьютера, а я зачем-то продолжаю смотреть на вздымающиеся крылья ее носа.

— Не понимаю, о чем вы, — бросаю беглый взгляд на экран и хлопаю ресницами, почти невинно.

— А ты посмотри внимательно, — официальный тон мгновенно испаряется, — вот сюда посмотри, — все той же ручкой теперь тычет в экран.

Я и без этих нервных движений прекрасно знаю, что там.

В конце концов я собственноручно эти оценки выставляла.

— Это вот что? — продолжает негодовать Анна Николаевна.

— Это заслуженные оценки.

— Тут семь двоек, и так почти у каждого, Марина, ты с ума сошла?

— Вовсе нет, — пожимаю плечами, — они все заслуженные, по одной за каждую тему. Там и тройки есть, и даже четверки. Вот у Мурашовой вообще ни одной двойки.

— Мурашова отличница по всем предметам.

— Заслуженно, прошу заметить, — добавляю, глядя на красное лицо директрисы.

А вот не надо было мне подсовывать этот седьмой “А”. Да и потом, исправить эти двойки они могут всегда, просто не хотят.

Засранцы мне решили революцию устроить. Кроме Мурашовой, ее подговорить не смогли, смелая девочка, одна против всех.

— Ничто не мешает им выучить материал и исправить двойки до конца четверти, — улыбаюсь во все имеющиеся у меня двадцать девять зубов.

— Как за три урока ты умудрилась выставить им по семь оценок?

Она поднимается из-за стола, размахивает руками, бросает на стол несчастную ручку и отходит к окну. Открывает форточку и машет ладонями возле лица.

— Почему за три? За один, — говорю спокойно. — Контрольную они благополучно завалили, а там по вопросу на каждую пройденную тему, прошу заметить, легкие вопросы.

— Марина! — оборачивается, взгляд сверкает молниями.

Я чувствую, будь у нее возможность, она бы меня прямо на месте придушила.

А я что? Я, собственно, ничего. Предупреждала.

— Вы думали, я шутила? Я буду оценивать их знания объективно, и рисовать оценки не стану, не надейтесь даже, — снова расплываюсь в улыбке, — или можете меня заменить, я не расстроюсь.

— Вот все-таки стерва ты, Соколова.

— Отнюдь, Анна Николаевна.

Она носом втягивает воздух, поджимает губы, потом возвращается к своему компьютеру, ненадолго поворачивает экран в свою сторону. Сводит брови, клацает мышкой, наконец находит то, что ей нужно и снова разворачивает экран ко мне.

Я невозмутимо смотрю на монитор.

— А это что? — спрашивает, бурля от гнева.

— Это литература, я ее не преподаю, — напоминаю директрисе и все еще продолжаю мило улыбаться. Я две ночи не спала, представляя себе встречу с этим, чтоб его, Буровым.

Мне, между прочим, реально кошмары снились. Пару раз во сне меня даже в лесу закапывали. Я уже всерьез размышляла над тем, чтобы уволиться, потому что не нужен мне и даром этот стресс.

Заявление на стол Воскресенской не положила только потому, что сама себя убедила в том, что Буров меня не узнал. Мне это тоже непросто далось. А еще пришлось смириться с тем, что контактировать с этим мужиком все равно придется. Я до сих пор от рассказа Тоньки не отошла. И черт его знает, где там правда. А что если и вовсе — все правда?

Если он родного брата не пожалел, то на что способен, когда речь идет о чужом человеке?

В общем, мне было над чем подумать.

Так что Воскресенская меня благодарить должна в итоге.

— Ты прекрасно поняла, о чем я! — рявкает Воскресенская, теряя контроль.

— Вовсе нет.

— То есть ты хочешь сказать, что двойки по литературе появились по чистому совпадению, да? — она подается вперед, наклоняется ко мне через весь стол.

— Не знаю, вероятно, с литературой все тоже не очень, второстепенные предметы, они такие, знаете ли.

— Да? То же самое с историей, географией, — начинает перечислять, — мне продолжать?

Я ничего не отвечаю. Не, правда, мне тут столько раз твердили, что с коллективом надо обязательно искать общий язык. Я нашла.