Виктория Победа – Училка и мажор (страница 38)

—Жень… — булькаю в ответ, понимая, что я даже пошевелиться не могу. — Привет…

—Слава Богу, ты какого на телефон не отвечаешь?! — Слава вылетает следом и тоже оказывается рядом.

В голове полный кавардак. Чего такая реакция у них? И каким образом они в моей квартире оказались? Не помню, чтобы у них ключи были.

Когда Женя меня отпускает, Славик перехватывает инициативу и мягко укутывает собой. Они хоть и братья, но совершенно разные. И так изменились, возмужали…легкая небритость обоих делает в разы старше, брутальнее и такими…чужими и далекими словно незнакомцами из далекой страны. Нет, они и раньше хилыми не были, но сейчас просто два широких шкафа возвышаются надо мной.

Женя раньше был чуть более мясистым, в прошлом самбист, а сейчас сплошная гора мышц. Слава же вообще всегда качался, а сейчас и подавно раздулся в самом хорошем смысле этого слова.

—Вы чего? — в ответ обнимая парня, удивленно смотрю то на одного, то на другого.

—Ты еще не знаешь, — Женя осматривает меня с ног до головы и утвердительно кивает, словно утверждаясь в чем-то.

—Не знаю чего? — подозрительно кошусь на старшего, несмело придвигаясь к своей квартире.

—Заходи и оцени ущерб.

Ущерб? Господи, о чем они? Сквозь густой туман неверия я захожу в свою квартиру, где все перевернуто вверх дном. Буквально каждый шкафчик выпотрошен. Я обессилено оседаю на табурет в зале и в ужасе оглядываю бардак, учиненный тем, кто явно был заинтересован в поиске чего-то ценного.

—Надо понять, что пропало, — хриплый баритон Славы звучит за спиной.

—Я бы вызвал полицию, если это тот кадр, то надо все фиксировать, а тебе съезжать, Вася. Пока мы не разберемся во всем.

—Нет…не надо полицию, — я поворачиваюсь к парням и подозрительно кошусь на них, ощущая липкий пот по всему телу.

Моя квартира превратилась в какой-то кошмар…

— Ребят, вы что-то забирали из…его вещей?

Проходя по комнатам, я ищу, что же пропало. Парни молчат всю дорогу, только наблюдают за моими действиями.

—Звучит как-то не очень, — ехидно-злобно отвечает Женя, а Слава хрипло смеется.

—Вась, ну ты за кого нас держишь? — по-доброму смотря на меня как на неразумное дитя, спрашивает младший Шахов.

И правда, они бы не взяли ничего, опять мои неправильные выражения звучат обидно. В этом я мастак.

—Может вы случайно что-то…

—Нет, мы передали все по нужному адресу, как и было оговорено.

Я киваю, начиная перебирать вещи.

—Вась, это надо решать с полицией.

—А если мы сделаем только хуже? Он мне угрожал, ребят, а в полицию я больше не верю. Единственный выход отдать ему то, что он хочет, — прикусывая губу, я перевожу взгляд на криво висящую картину.

—Как вернуть то, что не брали, Вась?

Вот вопрос. Если я и пальцем не тронула ничего, что принадлежало ему. Даже посуду отправили по тому адресу, который нам передали еще в СИЗО.

—Мы обдумаем варианты, а тебе пока бы переехать к нам… — Женя переводит на меня внимательный взгляд, губы сложены в прямую линию. Сейчас Шахов-старший максимально напряжен.

И Рустам открутит мне башку, а потом и вам, ребят. Господи, это все такой не вариант, что мне даже подумать страшно. Я буду жить у Шаховых? Да если Белов меня просто увидит с ними, то это уже будет огромная проблема, не говоря уже о том, чтобы жить. К тому же, они давно немаленькие мальчики и живут отдельно от мамы, а это значит, что если и переезжать к ним, то жить мы там будем втроем. Картина маслом просто.

—Нет, вы что? Какой переезд. Я в своем доме и никуда убегать не собираюсь, к тому же… — я делаю паузу и понимаю, что вслух проговорить это немного боюсь, — я больше не одна.

Взгляд Жени, направленный на меня, сейчас напоминает взгляд хищника, готово броситься на свою жертву.

—Что значит не одна? Ты того мудака простила? — парень сжимает руки в кулаки, а осторожно переминаюсь с ноги на ногу.

—Нет, я в своем уме, Жень, я просто…встретила другого.

—И кого другого? — Слава стоит чуть поодаль и недоверчиво пялится на меня, пока старший Шахов достает из кармана пачку сигарет, берет одну двумя толстыми пальцами и умещает во рту.

Почему я не вижу радости на лице у своих друзей?

—Это сейчас не важно, важно то, что я больше не одна. Но нам надо решить вопрос только втроем.

—Ага, а твой новый ебырь слишком смазливый для серьезных дел, да? С другой стороны, нас-то не очень жалко, да? Че нам, всего-то спецназ, и не в таком болоте бывали, знаем, плавали.

Я застываю от обидных слов, брошенных словно острый кинжал. На какое-то мгновение мне даже хочется подойти и вмазать Жене по лицу, вот только хуже в итоге я сделаю только себе, ведь эту махину с места не сдвинуть. Как он мог такое подумать? Что значит “не жалко”? Это мои единственные близкие люди, мои друзья, и, конечно, я ими дорожу, но они военные люди, они опытнее, они в теме, а чем им поможет мальчик с серебряной ложкой во рту?

—Жек, ты на поворотах осторожнее, — предупреждающе говорит Слава, хмурясь, переводя взгляд то на меня, то на брата.

Слова застревают в горле, я проглатываю вязкую слюну и воинственно вздергиваю подбородок.

—Знаешь, я бы может и пояснила теперь, но просто уже не хочу ничего. И говорить с тобой я тоже не хочу, Шахов. Ты как был несдержанным чурбаном, так им и остался! — разворачиваюсь и резкими движениями иду в свою комнату, где начинают складывать разбросанные вещи. Нафига ему нужны были мои труселя? Что я там прятать могу, кроме своей заниженной самооценки?

Слава идет следом, прикрывает дверь и шепотом говорит мне, разъяренной фурии, скидывающей все в одну кучу.

—Вась, ты не бери в голову, мы только после задания, насмотрелись такого, что и врагу не пожелаешь. Да и Жеку ты знаешь, он всегда вспыльчивый был, когда вопрос касался тебя… — Слава мнется у двери, а я все слушаю и внимаю.

—Грубость и резкость — это одно, а несдержанность — другое. У меня есть свои мотивы, почему я не хочу никому ничего говорить, и я имею на это право, Слава!

—Имеешь, конечно, кто ж спорит. При любом раскладе мы будем придерживаться твоего мнения, но вопрос безопасности первоочередной, и я настаиваю на переезде.

—Нет, — рублю упрямо. — Мне всю жизнь прятаться? Нет! Он тут был и сам увидел, что ничего нет, снов ему приходить нет смысла, не удивлюсь, если он вообще понял, что у меня ничего нет и свалили уже из города, — на повышенных тонах кидаю аргументы, которые для Шахова-младшего совсем не аргументы.

—Вась. Я понимаю, что ты упертая, но и нас пойми, что нам просто оставить тебя тут саму?

—Я не боюсь ничего, ты знаешь, и я не сама.

На фоне хлопает входная дверь. В этом весь Женя, если ситуация не под его контролем, он срывается. И сейчас сорвался.

—Пусть проветрится, — словно извиняясь вместо брата, спокойно говорит Слава и подходит ко мне, обхватывая двумя руками и прижимая к груди. — Он хоть достойный кадр? Не как предыдущий? Нам потом вылавливать его и ноги ломать не придется.

Закрываю глаза и понимаю, что сердце упрямо твердит “не придется”, это я Славе и отвечаю.

—Нет, он хороший…я даже может вас познакомлю.

—Может?

—Он ревнивый…

—Так, это уже интересно, и к чему мне готовиться? Вернее, нам?

—Потом скажу…

В голове всплывают возможные картинки их знакомства, и ни одна картинка мне почему-то не нравится, потому что, понимая взрывной характер Рустама, мне просто страшно знакомить его с парнями. Там сразу будет мордобой, разговора не предусмотрено в этом случае.

Слава помогает мне подвинуть мебель так, как она была, складывает вещи, сваленные с полок, пока я разгребаю шкаф с вещами. На полную уборку квартиры уходит ровно час, и спустя этот самый сложный, как мне кажется, час, Женя возвращается с коробкой одной известной кондитерской. Стоит у входа и смотрит на меня нечитаемым взглядом, протягивая мне любимые шоколадные эклеры.

—Извини, — рубит коротко, потом подходит и целует в лоб. — Ты счастлива? — спрашивает как-то печально-грустно, в глазах какая-то странная эмоция, которую я никак не могу ухватить за хвост.

—Сейчас да.

Парень кивает, затем, качнувшись на пятках, идет обратно в коридор, где меня ждет целый пакет с разными вкусняшками.

—Отпразднуем приезд, а эту проблему оставь нам со Славой, пробьем по своим каналам. Но мое предложение в силе. Так мне…нам будет спокойно, — уже более миролюбивым голосом отвечает Женя, пока я несмело улыбаюсь и раскладываю легкие закуски на стол.

Хватает каких-то пятнадцати минут, чтобы все разложить и поставить чайник. И вот мы сидим, старые добрые друзья, обсуждаем какие-то вещи, тянущиеся из радужного прошлого, когда еще не было проблем, когда гремит гром среди ясного неба.

—Это что за подарочек тут такой? Я чет нихера не понял? — грозный голос оглушающе гремит в маленькой кухоньке, и без того заполненной людьми до отказу. Рустам сканирует пространство, смотрит сначала на меня, а потом на парней. Скулы при этом ходуном ходят, а руки сами собой сжимаются в кулаки.

—Рустам…это…привет, — мямлю как овца, честное слово, понимая, что уже все. Поздно пить “Боржоми”, почки отказали.

34. Сладкая горечь на губах