Виктория Победа – Училка и мажор (страница 20)

Хренов учитель, мать вашу.

—Неужели ты думал, что я не в курсе о месте жительства твоей новой пассии? Может тебе уже сюда переехать? — Белов ухмыляется и поднимает взгляд на окна Васи. За отцом стоят охранники. Жека и второй ноунейм, тоже морда кирпичом. Бляха, ну что за цирк на выезде?

—Может тебе пора сходить на хер? Ты че ко мне прицепился? Вспомнил о родительских обязанностях?

Отец хмурится и переводит на меня нечитаемый взгляд. Помимо такого белого листа, у него всего три эмоции: презрение, оценивание и злость.

—Я о них никогда не забывал.

Конечно, он просто был занят. Был нужен кому-то другому, кому-то там…за пределами дома, где были я и мама, которые ждали его как новогоднего чуда. Особенно мама, женщина плакала по ночам, а когда он приходил выпивший и с неизменным сладким запахом, кормила его и уходила к себе, заливаясь слезами. Я хоть и был маленьким, но не дураком. Пихал в нас бабки, как будто эти бабки кому-то были нужны.

Денег было завались, но ими не восполнить отсутствие отца. Да, пусть каждые выходные он куда-то брал меня, сначала в парк аттракционов, потом на машинки, а затем на боксерский ринг, но всего этого было мало. Я жил от субботы до субботы, вглядываясь в окно как чертов псих. Ожидая его. И страшась одновременно, потому что с приходом отца мать плакала сильнее и чаще.

А ее я любил очень сильно. И с ее смертью во мне умерла какая-то частичка.

—Разумеется, ты просто клал на них свой гуляющий налево и направо хер, — выплевываю ехидно.

По теперь уже напряженному лицу проходит судорога негодования. Не ожидал, что я не смолчу снова? Думал, что я что? Проглочу и забуду?

—Ты забываешься, с кем говоришь.

—А с кем я говорю? С тобой я вообще говорить не хочу, но меня не спрашивают, например. Чем давить будешь? Авторитетом? Или еще чем поинтереснее? Авторитета нет, давай следующий аргумент. Повесомее.

—Захлопни рот, иначе…

Руки сжимаются в кулаки, охранники за спиной делают шаг назад, понимая, что тут назревает семейная сцена. Ну а чего нет? Послушайте.

—Иначе что? Убьешь меня, как убил мать? Что иначе? — нарочно выкрикиваю, чтобы услышали эти два остолопа. Пусть понимают, у какого чудовища работают.

—Сядь в машину и поговорим.

—Хер ты угадал, никуда я не сяду, — достаю из кармана ключи от финика и иду по направлению к машине. — И прямо сейчас я сваливаю отсюда, а тебе советую не отсвечивать в моей жизни. Говна кусок.

—Нет, ты все-таки не понял, — Белов хватает меня за руку и заламывает в неудобной позиции. Я черт, возьми, точно не ожидал, более того, не рассчитывал, что он начнет идти так, однако сноровку мне потерять не суждено. Я ударяю его ногой по коленке, выпутываясь из цепкого захвата, но отец тоже не промах. Такая злость пульсирует в голове, что все сводится к одному — уничтожить, заставить страдать.

—Я сам, — наверное, охране отдает приказы, пока я ощущаю нехиленькую такую боль в плече. Ублюдок. — Со мной так говорить нельзя. Никому.

Но я уже и не собираюсь говорить, вместо этого резко вскидываю голову и бью затылком по лицу Белова. Мне удается лупануть еще и по лицу кулаком, пока зрение не поплыло от ответного удара. Хук левой у отца всегда был наравне с правой. Удар такой сильный, что меня откидывает на пол. Но я радуюсь, потому что тоже расквасил рожу мэру. Белов сплёвывает кровь и кидает мне чистый платок, очевидно, замечая, что моя губа так же разукрашена.

—Хороший удар. Только в тебе опять эмоции. Так много. А нужен холодный расчёт, — замолкает, дыша надсадно, а затем протирает сбитые костяшки. — Сейчас ты откроешь свои уши и будешь внимать. Я повторять это больше не буду. Наши отношения с мамой не имеют никакого отношения к тебе. Никакого. Ты мой сын, это было, есть и будет всегда вне зависимости от того, какие ситуацию у нас были с твоей матерью.

—Ситуации? Ты, блин, прикалываешься сейчас?!

Твою мать, он довел мать до гробовой доски, и говорит мне сейчас о простых ситуациях? У нее было больное сердце, ей жить и радоваться бы этой жизни! А вместо этого она лежит в сырой земле!

—У всех бывают сложности.

Это теперь так называется? Интересная подмена понятий.

—Так почему ты не развелся?! Зачем это все было?!

Не хочешь быть с бабой — уходи, все просто как дважды два. Да, я говорю не как мужик, но я, черт возьми, своими глазами видел, к чему могут привести вот такие отношения. Я с детства видел охеренный пример того, как делать НЕ НАДО.

—Она не хотела, а я не настаивал, но даже тут отчитываться перед тобой я не собираюсь. Произошедшее с твоей мамой — это просто несчастный случай, и я…

—И ты рад этому е*учему случаю так сильно, что не передать словами! И отчитываться ты, конечно, не должен, ты просто продолжал бы иметь своих молодух у нее на глазах и дело с концом, да? Если бы не случай, да? Мудак ты сраный, вот кто ты!

—Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. И никакого права это все говорить…у тебя нет. Потому что ты ни черта не знаешь и знать не будешь. Твоя мать была в курсе, на что шла, изначально, еще до тебя. Все было оговорено, все роли расставлены. Она сама выбрала тот путь, которым шла. И она сама нашла свою погибель. Я пальцем ее не тронул никогда, только защищал, а порой я защищал ее от нее самой. Нравится тебе или нет, но твоя мама была тем, кем была. Для тебя идеальной матерью, этого не отнять. В своей жизни я никого не убил и не собираюсь, так что ты фильтруй свой базар, иначе я просто без предупреждения буду показывать тебе что к чему. Меня начинают напрягать твои пробы моей нервной системы. Если ты думаешь, что меня можно все время подначивать, то ты глубоко ошибаешься. Ты мой сын, для тебя я сделал все и продолжаю делать все, помни об этом, но уважение иметь не забывай тоже.

О чем он говорит? Окончательно растеряв остатки здравого смысла, я не способен сейчас к анализу, потому что мои мозги варятся в собственном соку от информации. Какие еще условия? На что она пошла? Какой же ты конченный, мэр Белов. Зато в голову приходит другая яркая мысль. Намеки понятны, ориентиры расставлены. Встаю и бьюсь себя по карманам в поисках нужного…

—Отлично, иди к черту. Вместе со своим всем, — выкидываю ключи от пентхауса прямо под ноги Белову, а затем продолжаю, — Финик я купил себе сам, так что тут ты явно не подсобил. Учебу в Чехии оплачивать не пришлось, я у тебя дохрена умный, а на «карманные расходы» давно заработал сам. Так что осталась хата и ламба. Последняя в паркинге. Аревуар.

Об это оглушающее своей тишиной молчание можно порезаться. Буквально. Взглядами мы буравим друг друга, но никто не произносит ни звука. Только на фоне слышно, как ездят машины, как люди смеются в квартирах, как кто-то ругается, но совсем не так, как мы сейчас. Явно не так.

—В пятницу будут съемки репортажа. Перед выборами. В семь вечера у нас дома.

Отчитав по слогам эту фразу, Белов разворачивается на пятках и уходит. Ключи так и валяются в грязи, и я их точно поднимать не собираюсь. Охранники смотрят на разворачивающуюся перед ними картину и ждут указаний, но мне посрать уже. Шагаю к финику, но бросаю напоследок:

—Самоудовлетворись, а?

В ответ летит еще более гневное:

—Рустам, я могу и заставить.

Вот только меня это больше не трогает:

—Да что ты? Давай попробуй. Я не боюсь. Более того, мне начхать.

17. Приключения на одно место

ГЛАВА 17

ВАСИЛИСА

После ухода Белова я заставляю себя делать хоть что-то, заставляю, потому что мои мозги расплавлены и не хотят функционировать. Встать, переодеться, допить чай. Убрать вещи. Да что-нибудь…

Еще бы…если влияние Рустама на меня так велико, впору браться серьезно за это и решать проблему немедленно. И пусть я запрещаю себе думать о нем, но все больше погружаюсь в эту пучину, захлебываясь в том, что мне точно нельзя иметь в своей жизни. Все что угодно, но не отношения со студентом. Боже, отношения со студентом, это финишная прямая, меня за это сотрут в порошок, и никакое влияние наставников не поможет. Скорее наоборот, первые, кто меня захочет уволить, будут как раз те, кто принимал меня, неопытного аспиранта, на довольно серьезную кафедру.

А сейчас я распадаюсь на атомы в присутствии парня, который одним своим видом заставляет кожу пылать. Который решительно идет на меня бронепоездом, не обращая никакого внимания на мои попытки скрыться, сбежать, раствориться. Я не хочу этого, не хочу, не хочу.

«Тогда какого черта ты забываешься в его руках? Почему не выгнала? Ты могла. Ты характер имеешь стальной, да к тебе никто никогда не мог подобраться так близко, как он. Вася, ты допустила эту ситуацию, потому что в глубине души ты этого хочешь, но чертовски боишься. Саму себя. Своих чувств.

В этот раз не так, да? Страшно? Как сложно себя обманывать, что не хочется, да? Особенно когда появляется человек, способный тебя защитить, который делает это не на словах, а на деле».

Это мне шепчет внутренний голос, но я упорно затыкаю ему рот, запрещая себе даже мысленно допускать такие мысли. Я не могу. Не могу. Не могу. Это мой студент и плевать, что он не смотрится на свой возраст ни по поведению, ни по внешности. Но закрыв глаза, я снова вижу его наглую ухмылку и практически черные глаза, поглощающие меня своей тьмой.

Господи, да о чем ты вообще думаешь?! Словно придя в себя, я хватаюсь за смартфон, вспоминая свою реальную проблему. И говоря о реальной проблеме, в голове четко формируется мысль, что я на пороге чего-то глобального. Омут прошлого плавно раскрывает свои объятия, чтобы я все-таки свалилась туда и водоворотом ушла на дно.