Виктория Победа – Ты будешь моей (страница 23)

— Я не хотела, — очередной всхлип, — не хотела ничего тебе предъявлять, я знаю, что не имею на это права, ты столько для меня сделал, а я ничего не могу дать взамен.  все понимаю, физиологию ведь никуда не деть, а со мной…я же ничего не могу, я даже передвигаться самостоятельно не могу…прости меня…я больше никогда... никогда не буду устраивать сцены, только не уходи, не бросай меня, пожалуйста.

— Ну что ты такое говоришь, глупенькая, — перебил ее, не хотел слушать. Ну бред же, глупость, нелепица. Я же люблю ее так, что все готов отдать, лишь бы моей была, со мной, всегда. — Мышонок, откуда в твой хорошенькой головке берется эту дурь? Неужели не видишь, что я давно уже твой с потрохами, я дышу тобой, живу тобой, места себе не нахожу, когда тебя рядом нет, — она подняла на меня взгляд, посмотрела недоверчиво, словно пытая отыскать ложь в моих словах. А я смотрел и понимал, что не на пустом месте в ее голове тараканы заплясали, было тому объяснение. Что-то, что заставило ее верить в мою измену и молчать, мучать, изводить себя столько дней, но продолжать молчать.

Обхватил ее за подбородок, приподнял голову так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— С чего ты вообще решила, что я спускаю пар на стороне, Лар? Я же, кажется, давно обозначил свою позицию, — старался говорить спокойно, хоть и разрывали меня эмоции на части, с ней надо деликатно, мягко.

— Потому что это логично и…

— Да что логичного, Лар?

— Пару лет после того случая, — она опустила глаза, затеребила край моей футболки. Слова ей давались не просто, а я не торопил, ждал, пока решится. — В общем я долгое время жила с Максом, он боялся, что я что-нибудь с собой сделаю… — она снова замолчала, а я призвал все сила Ада, чтобы не сорваться. Опять Макс.

— И?

— Он очень любил Катю, я видела, ему тяжело было, он ее столько лет ждал, но и он периодически… расслаблялся, — выдохнула, наконец успокоившись. Ну хоть плакать перестала.

Сколько же тараканов еще в твоей голове и как их вытравить?

— Ты не учитываешь одну деталь, Лара, важную деталь, — улыбнулся ей. Уткнулся носом в тонкую шею, вдыхая аромат любимой женщины и теряя ориентиры.

— Какую? — спросила тихо.

Я слышал, как участилось ее дыхание, стоило мне прижаться губами к нежной коже, спуститься ниже, покрывая поцелуями каждый миллиметр ее шеи. Моя. Только моя. Никому не отдам, убью, разорву любого, кто даже посмотреть в ее сторону посмеет.

— Макс был свободен, я — нет, — ответил, с трудом заставив себя оторваться и прекратить целовать ее, потому что сдерживаться становилось все сложнее. — Не было у меня никого, Лар, не хочу я других, только тебя хочу, — не выдержал, когда легкая улыбка коснулась уголков ее губ, повернулся резко и опрокинул свою девочку на кровать. Под ее визг и звонкий смех. Да, так мне однозначно нравится больше. Снова впился в желанные губы, а руки сами потянулись к пуговицам на пижамной рубашке. Не сорваться. Только не сорваться. Не зайти слишком далеко.

— Маленькая моя, самая красивая, — шептал какие-то нежности, сам себе не узнавал. Рубашка полетела на пол, а следом за ней и штаны вместе с бельем.

— Матвей, — тихий стон сорвался с губ, когда я коснулся ее между ног. Сам чуть не застонал, почувствовав ее желание. Как тут крышей не поехать, когда она такая вся невероятная, стонет приглушённо, кусает губы, дышит шумно. Когда смотрит на меня так доверчиво, открыто.

— Да, мышонок, вот так моя хорошая, — обхватил губами ее сосок, прикусил осторожно. И под ее тихое «еще» погрузил в нее указательный палец, одновременно лаская клитор большим. Она кричала, извивалась подо мной, пока я словно одержимый покрывал поцелуями ее тело, ласкал ее пальцами, подавляя желание заменить их на член.

«Держи себя в руках» — повторял себе снова и снова, пока она содрогалась в моих руках, пока кричала и царапая мои плечи. И оно того стоило, ее удовольствие того стоило. Продолжая гладить ее, смотрел на раскрасневшуюся малышку, на то, как она облизывает губы, как подрагивают ее веки после пережитого оргазма и улыбался. Правда, улыбка моя сошла на нет, когда ее ладошка в очередной раз за вечер коснулась резинки моих штанов и спустилась ниже.

— Лар, — вновь перехватил ее руку, поднес к губам и поцеловал осторожно, — Мышонок, прекрати, не нужно.

— Почему? Ты же хочешь, я чувствую, — произнесла краснея, взгляд опустила. Дурочка моя маленькая.

— Я взрослый мальчик, Лар и что бы ты там себе не надумала, я в состоянии потерпеть.

— Но я не хочу, чтобы ты терпел, — я ничего не успел ответить, не успел среагировать, когда теплая ладошка юркнула под штаны и боксеры, и обхватила мой уже дымящийся от всего происходящего стояк.

— Лара, — присвистнул, сцепив зубы, хотел убрать ее руку, но она лишь сильнее сжала ее. Окончательно мое сопротивление пало, когда малышка провела ладонью по стволу, задевая пальчиками головку. Все на что меня хватило — опрокинуться на спину и высвободить член из штанов. — Черт, — прошипел, накрывая ладонь Лары своей и показывая, как нужно двигаться. Она замерла вдруг, взглянула на меня испугано и я в очередной раз выругался про себя, потому что опять напугал. Для нее все это и так слишком.

— Прости, — выдохнул, рассмеялся, осторожно отстранив ее руку.

— Нет, — она замотала головой, — просто…

— Просто что, Лар?

— Просто я хочу…— замялась, отводя взгляд, — я хочу попробовать… с тобой.

Я ушам своим не поверил. Не могла же она и в самом деле это сказать. Может не понял что-то?

— Ты же боишься, маленькая, — дыхание сперло, выдавливал слова с трудом.

— Боюсь, — подтвердила мои слова и кивнула еле заметно.

— Значит рано еще, малыш, — улыбнулся, сдерживая стон разочарования. Я солгу, если скажу, что не хочу ее прямо сейчас. Солгу, если скажу, что не хочу быть в ней. Двигаться, чувствовать ее. Чувствовать ее удовольствие и ловить губами ее  стоны.

— Я не тебя боюсь, — прошептала еще тише, — я боюсь, что тебе не понравится… со мной, — мне пришлось напрячь слух, чтобы услышать последние слова.

— Что ты такое говоришь? — развернул ее лицом к себе. Как мне бороться с ее неуверенностью в себе?

— Я ведь не умею ничего, совсем ничего…у меня не было никого, до того случая не было и я…

Не дал ей договорить, закрыл ей рот самым действенным способом, пока тараканы в ее голове снова не устроили бунт. В миг подмял ее под себя, зацеловывая ее лицо, тело. И она не сопротивлялась, не боялась, сама на встречу двигалась, прижималась ко мне то и дело повторяя мое имя вперемешку с «еще».

— Лар, последний шанс, пока я окончательно не сорвался, — сам своей выдержке позавидовал, но спросить должен был, должен был убедиться. — Ты уверенна? Если нет то…

— Я уверенна…

Глава 20

Лара

— Я уверенна, — произнесла твердо, чтобы не было у него сомнений в моей уверенности, в моем решении. Я хотела, чтобы он понимал, знал, что это никакая не жертва. Нет. Я хотела его, хотела быть его. Впервые за много лет мне захотелось большего, захотелось с ним. Я больше не боялась, только не его. Как можно бояться человека, который вернул тебя к жизни, который носил на руках и проявил столько терпения. Боялась я другого — я боялась его потерять, больше всего на свете боялась проснуться и понять, что все это мне приснилось, что не было этих месяцев, не было Матвея, ничего не было. А еще я боялась, что однажды у него терпение лопнет, не железный ведь, и он уйдет, захлопнув за собой дверь.

Тот день все еще стоял перед глазами, я так скучала, так ждала, а потом учуяла запах. Женский. Незнакомый. Чужой. Запах другой женщины был на моем мужчине, на том, кого я посмела считать своим. Больно, мне было так безгранично больно понимать, что он был с другой, делил постель с другой. Нет, я не ревновала, не злилась. Я права на это никакого не имела. И я молчала, мочала до тех пор, пока не стало совсем невыносимо. Он уходил из дома, а когда возвращался, за ним неизменно тянулся уже знакомый аромат.

Сначала мне казалось, что я выдержу, смогу, ведь это всего лишь физиология, секс. Ему надо, а что я могла ему дать? Я бы и рада, да страшно было, что не понравится ему, что разочаруется и поймет, что зря все это было, что зря он столько сил со мной потратил. И вот сейчас сердце зашлось в бешенном ритме от понимания, что страх мой никуда не делся и сценарий, возникший в моей голове, вполне мог воплотиться в жизнь.

«Не было у меня никого» — пронеслись вихрем слова Матвея и отчего-то стало еще страшнее. И виноватой себя почувствовала. Разве бывает так? Чтобы так долго и никого?

— Ты же трясешься вся, маленькая, — он улыбнулся и сделал попытку отстраниться, но я не позволила. Нет. Все ведь правильно, все так, как должно быть. — Лар, малыш, у нас еще все будет, но не сегодня, я же не слепой, вижу, — он говорил тихо, с придыханием что ли и только вздымающиеся крылья носа кричали о том, как сильно он напряжен, с каким трудом ему удается держаться.

— Я же сказала, что не боюсь, — коснулась его лица, провела по еле заметной, но уже ощутимой щетине. Боже, какой же он все-таки красивый. Такие четкие черты лица, правильные что ли, темные густые волосы, в которые то и дело хочется зарыться пальцами, огромные голубые глаза, в которых можно утонуть и я тонула, тонула каждый раз, стоило Матвею посмотреть на меня с безграничной нежностью во взгляде.