Виктория Победа – Отец подруги, или Влюблен без памяти (страница 94)

— Ну и отлично, наденешь на свадьбу.

— Ты правда ничего не имеешь против?

— А почему я должен быть против? К тому же, я уверен, что он действительно дорогой, так что, малыш, оставляй, если я обанкрочусь, продадим, будет на что жить какое-то время, — он уже откровенно смеется, а я тычу кулаком в его плечо.

— Ты просто невыносим, ты вообще умеешь быть серьезным?

— Нет, но умеешь ты, видишь, как хорошо мы друг друга дополняем.

Я только возмущенно качаю головой. Неисправимый человек. Обнимаю его крепче и глупо улыбаюсь.

— Это все, что тебя беспокоило? — его голос звучит чуть серьезнее.

— Бабушку послезавтра оперировать будут, я стараюсь не думать об этом, но все равно переживаю.

— Я помню, Кир, — шепчет мне в волосы, — все будет хорошо, малыш, Антонина Павловна покрепче нас с тобой вместе взятых.

— Это да, бабушка у меня крепкая.

Успокаиваюсь в его руках, закрываю глаза и просто наслаждаюсь его близостью.

— Поедем домой? — спрашивает устало. — Сашка развела бурную деятельность на кухне, будет нас сама кормить.

— Если она продолжит в том же духе, я ни в какое платье свадебное не влезу, — смеюсь.

— Не переживай, солнышко, проблему с лишними калориями мы решим.

— Это каким же образом?

— А ты попробуй сама догадаться.

Глава 70

Несколько месяцев спустя.

— О чем думаешь?

Голос Богомолова выводит меня из мыслей о предстоящей свадьбе. Три с половиной месяца пролетели как один день. Через три дня я официально стану Богомоловой.

— Ни о чем, — устраиваюсь поудобнее у него на на груди, — небольшой мандраж перед свадьбой.

— И в чем его причина?

Я закрываю глаза, чувствуя, как он пальцами перебирает мои волосы. Наверное, со стороны я сейчас напоминаю до ужаса довольную кошку, ластящуюся к любимому хозяину и урчащую от удовольствия.

Впрочем, именно так я себя ощущаю.

Всякий раз рядом с ним я превращаюсь в ласкового беззащитного котенка, которого нужно обогреть, защитить и обязательно заботливо погладить.

— Нет, наверное, нет, обычные девичьи тараканы, — улыбаюсь и тянусь к нему за поцелуем.

— Да что ты говоришь?

Я взвизгиваю от неожиданности, когда он резко меняет положение, укладывает меня на спину и нависает сверху.

— И что же мы будем делать с твоими тараканами? — смотрит на меня.

Его взгляд темнеет, в нем вспыхивает нечто порочное, многообещающее, — травить?

— Ну зачем же травить, их можно задобрить.

Пальцами касаюсь его лица, ощущая легкое покалывание в подушечках.

— И как же это сделать?

Дыхание его становится тяжелым, голос приобретает характерную для таких моментов хрипотцу, мышцы заметно напрягаются.

— Нуууу… — тяну игриво и облизываю пересохшие губы, — я уверена, ты что-нибудь придумаешь.

— Ооо, я придумаю, даже не сомневайся.

Я смеюсь, а он наклоняется к моему лицу, целует, сначала осторожно, с оттяжкой. Его рука свободно блуждает по моему телу, скользит вниз, к бедру, задирает шелковую сорочку, проникает под тонкую ткань.

Выгибаюсь навстречу и издаю приглушенный стон, когда он касается груди. По телу прокатывается мощная волна ярчайшего возбуждения.

— Еще… сожими…

— Моя девочка, — шепчет, оторвавшись от моих губ.

Целует лицо, медленно спускается к шее, прихватывает зубами чувствительную кожу, заставляя меня дрожать от каждого действия.

— Бл**ь…

Наш интимный момент нагло прерывает трель телефона.

— Ответь, — я смеюсь, откинувшись на подушку.

В последние пару недель нескончаемые телефонные звонки успели стать обыденностью. В основном они касались предстоящей свадьбы.

— К черту, не хочу.

Володя снова прижимается к моим губам, но звонящий явно не собирается сдаваться.

— Да вашу ж мать.

Ругнувшись, Богомолов все-таки отрывается от меня, оттлакивается ладонями от матраца, перекатывается на край кровати и хватает разрывающийся на тумбе мобильник.

— Да, — рявкает в трубку, да так, что даже я вздрагиваю от его разъяренного рева.

Лицо Володи, сначала недовольное, начинает приобретать иные черты.

Появляется некоторая растерянность, а следом — беспокойство. Эмоции на его лице сменяются со скоростью света.

Он вдруг резко подскакивает с кровати.

— Что она сделала? — спрашивает звонящего. — Как ты это допустил, какого… Где?

С каждым сказанным словом я начинаю переживать все сильнее.

Обеспокоенно смотрю на Богомолова.

— Я сейчас приеду.

Он отключается, бросает трубку на кровать и направляется к шкафу.

— Володь? — напоминаю о себе осторожно.

— Кир, надо отъехать, там Сашка…

Стоит ему только произнести имя дочери, как меня тут же бросает в холодный пот. Наверняка случилось что-то серьезное.

— Что с ней?

Я тоже вскакиваю с кровати.

— Я не понял толком нихрена, — он хватает первый попавшийся свитер, — залезла зачем-то на какое-то дерево.

— На дерево? — уточняю, протягивая ему джинсы.