Виктория Победа – Отец подруги, или Влюблен без памяти (страница 85)

— Блин, Володь, ну ты же все и сам понимаешь.

— Я от тебя хочу услышать.

— О предложении бабушке надо рассказать.

— Ну если надо, значит расскажем, — улыбаюсь ей.

— Я не хочу по телефону рассказывать, съездить хочу, — последние слова она произносит очень тихо.

— Съездим значит.

Она распахивает глаза, точно удивившись моим словам.

— Съездим? — переспрашивает растеряно. — Ты со мной поедешь?

— Естественно я с тобой поеду, Кир, что за вопросы вообще? Должен же я официально попросить твоей руки, как это полагается. Вот сегодня и поедем.

К тому, что она резко бросится мне на шею, я оказываюсь не готов. Мне чудом удается удержать равновесие и не распластаться на полу.

— Ну чего ты, малыш.

— Я… — всхлипывает и, уткнувшись мне в шею, шепчет: — я люблю тебя.

Глава 64

Кира

— Кир, заканчивай переживать, все будет отлично.

Не отрывая взгляда от дороги, обращается ко мне Богомолов, когда я в привычной для себя манере погружаюсь в извечные самокопания, преследующие меня с первой с ним встречи.

И я, конечно, осознаю, насколько это глупо, но мысли сами настырно лезут в голову и буквально зудят в мозгу.

Вздыхаю, лицом поворачиваюсь к Володе, рассматриваю его и улыбаюсь. Какой же он все-таки замечательный, с какой стороны ни посмотри. Таких, наверное, больше не делают и единственный экземпляр, по какой-то неведомой причине, достался мне.

А я до сих пор в это поверить не могу. И чем я его заслужила?

— Я же ничего не говорила, — продолжаю улыбаться и понимаю, что хочу смотреть на него вот так, разглядывать черты лица, впитывать его эмоции и таять от одной только его улыбки.

Вероятно, именно так сходят с ума по человеку.

— Тебе и не надо, малыш, — он усмехается, тормозит на красный, поворачивается лицом ко мне и подмигивает, — я и так знаю, о чем переговариваются тараканы в твоей чудесной головке.

Я молча продолжаю на него глазеть, а машина тем временем трогается с места. Все свое внимание Володя снова переключает на дорогу, однако легкая улыбка продолжает касаться его губ.

Поддавшись порыву, я тянусь к нему и оставляю быстрый поцелуй на щеке.

— Ты знаешь, что ты самый лучший? — выпаливаю на одном дыхании.

Мои слова заставляют его засмеяться, а я наслаждаюсь его смехом.

Разве бывает так, что все в человеке вызывает исключительно дикий восторг?

— Знаю, конечно, — отвечает довольно.

— А еще очень скромный.

— Ну это само собой.

К дому бабули мы подъезжаем к вечеру, когда на крыши домов уже успевают опуститься сумерки.

Бабушка нас, конечно, ждет.

Я замечаю ее еще до того, как машина останавливается у наших распахнутых ворот.

— Умеете вы, конечно, сюрпризы устраивать, — улыбаясь, возмущается бабушка, покачивая головой.

И то верно, я ее утром перед фактом поставила, что сегодня в гости наведаюсь и не одна. Уточнять с кем, естественно, не требовалось, бабуля и сама догадалась. Она у меня дама проницательная. Не удивлюсь, если о причине нашего внезапного визита она уже догадывается.

— Привет бабуль, — я сразу бросаюсь к ней с объятиями.

— Добрый вечер, — заглушив двигатель, следом за мной из машины выходит Богомолов.

— Здравствуй, Володя, — ласково приветствует его бабушка, а у меня внутри приятное тепло разливается.

А как иначе, ведь два моих самых любимых человека отлично ладят. Да что там, кажется, бабуля в Богомолове души не чает.

Володя тем временем открывает заднюю дверь и достает из него полные пакеты.

— Бабуль, мы не хотели тебя тревожить, просто…

— Пойдемте в дом, — бабуля меня перебивает, — там все расскажете.

Я киваю, радуясь, что получила отсрочку. Я даже выдыхаю громче, чем следовало бы_ и ловлю на себе взгляд Богомолова.

— Что? — шепчу, поравнявшись с ним.

— Ты слишком громко думаешь.

Он притягивает меня к себе, останавливается на секунду, целует в висок и как ни в чем не бывало продолжает путь.

А у меня отчего-то складывается впечатление, что в отличие от меня, он весь в предвкушении и ему прямо таки не терпится поскорее посвятить бабушку в причины нашего приезда.

— Давайте, раздевайтесь, мойте руки и за стол, давай сюда, опять набрали, куда столько, — стоит нам только переступить порог дома, командует бабушка, забирая пакеты у Богомолова.

Я посмеиваюсь, наблюдая, как не обращая больше на нас никакого внимания, она направляется в сторону кухни.

Мы с Володей послушно выполняем ее указания.

— Ты чего? — не успеваю я войти в ванную, как тотчас же оказываюсь прижатой к груди Богомолова.

Он утыкается носом в мою шею, губами прихватывает чувствительную кожу, оставляет на ней несколько точечных поцелуев, запуская тем самым череду электрических разрядов по моему телу. Я реагирую на него мгновенно, все мое естество откликается на эту простую ласку и на несколько секунд я забываю, где мы находимся, погружаясь в пучину головокружительных ощущений.

Каждое прикосновение отзывается ярким импульсом, кожа буквально полыхает и воздух вокруг становится вязким и тяжелым.

— Володь, бабушка… — я все еще пытаюсь уцепиться за уплывающее в небытие сознание, за последние остатки разума, и сдаюсь, как только меня разворачивают и теплые, чуть суховатые губы, грубо впиваются в мои.

И как-то все доводы рассудка отходят на второй план, растворяются в глубинах сознания. Я хватаюсь за широкие плечи, ногтями вонзаюсь в кожу под рубашкой и целую в ответ с неменьшей жадностью, испытывая совершенно невменяемую потребность в этом поцелуе и чувствуя, как подгибаются ноги в коленях.

Да, пожалуй, именно так сходят с ума.

Приходит, отчасти даже пугающее, понимание, что в человеке тебя устраивает абсолютно всё. Тебя влечет к нему с необъяснимой силой, и одна только мысль о том, что его нет, отдаётся невыразимой, безысходной тоской в груди.

Тяжело дыша, мы отрываемся друг от друга, и я точно знаю, что ему это дается так же сложно, как и мне.

Мир вокруг как будто останавливается, время замедляется, и есть только этот миг наедине. И хочется, чтобы он длился вечно, но там, за стеной, ожидая нашего появления, суетится бабуля.

Заглядываю в шальные, зелёные глаза напротив и вижу в них не на шутку разгоревшийся пожар. Наверное, что-то подобное плещется и на глубине моих глаз.

Как в первый раз, я смущенно опускаю взгляд и прикусываю нижнюю губу. Улыбаюсь, как умалишенная, не меньше.

— Нас бабушка ждет, — озвучиваю очевидное.

Володя пару секунд молчит, пытаясь совладать со сбившимся дыханием, потом вздыхает тяжело и громко и, коротко поцеловав меня в макушку, первый направляется к раковине.

Я, по-прежнему пребывая в неком ступоре, наблюдаю, как он включает воду, выдавливает на ладони мыло, моет руки и опрыскивает водой лицо.

Отмираю, когда он отходит от раковины, открывая мне к ней доступ.