Виктория Победа – Отец подруги, или Влюблен без памяти (страница 19)
Ничего не понимая, я таращусь на мужчину, он, тем временем, протягивает мне мой телефон.
— Ну вот у своего друга и спросите, — улыбается.
Я только теперь вспоминаю о своем мобильнике.
Судорожно анализирую слова следователя, глядя на потухший экран.
Звонок уже, очевидно, сбросили.
— Так я могу идти? — уточняю.
— Не торопитесь.
— Но вы же сказали…
— Я знаю, что сказал, но посидите пока, за вами скоро приедут.
— Кто приедет?
— Вы серьезно меня об этом спрашиваете? Вы кому звонили?
— Я… ну…
Так и не сумев выдавить из себя хоть что-то дельное, замолкаю, мысленно прокручивая в голове полученную информацию.
Что значит за мной приедут? Это что получается?
Ой мамочки.
Стоит мне только подумать, как зажатый в руке телефон начинает вибрировать.
Поворачиваюсь лицом к следователю, взглядом спрашиваю разрешения, он кивает.
— Алло?
— Ты в порядке? — голос Владимира Степановича сейчас звучит громче.
Или это у меня настолько слух обострился?
— Да.
— Я жду тебя снаружи.
— Хорошо, — отвечаю коротко и, понимая, что от меня больше ничего не требуется, сбрасываю звонок. — Так я могу идти?
— Похоже что так, — снова эта усталая улыбка.
— Но все-таки… а что с заявлением и вообще?
— А вам теперь уже не все равно?
Я не отвечаю, только киваю понятливо. Не все равно мне, нет, но и задерживаться здесь я совсем не хочу.
Встаю, беру свою сумку, запихиваю в нее телефон и направляюсь к двери.
За спиной слышатся скрип кресла и шаги.
— Я вас провожу, вас без пропуска не выпустят, — объясняет мужчина, поравнявшись со мной.
Беру с вешалки куртку, надеваю и, плюнув на молнию, быстро выхожу из кабинета.
Просто хочу поскорее отсюда убраться.
Мы молча проходим длинным темным коридором, сворачиваем куда-то и наконец оказываемся в проходной.
Словно в тумане я делаю то, что мне говорят и наконец оказываюсь на свежем воздухе.
Метрах в десяти приветственно мигают фары и, прищурившись, я замечаю впереди черную машину и стоящего рядом с ней человека. Спустя секунду со стороны водительского сидения открывается дверь и из машины показывается еще одна темная высокая фигура.
— Ну идите, — уже успев позабыть о следователе, я вздрагиваю, услышав за спиной его голос.
Поворачиваюсь к нему.
— Спасибо, — шепчу едва слышно.
— Да мне-то за что, — усмехается.
В руках у него словно из воздуха возникают сигарета и зажигалка.
— Меня точно благодарить не за что, — делает глубокую затяжку, выдыхает дым и продолжает: — идите, Миролюбова, и постарайтесь больше не попадать сюда.
Я киваю в ответ.
— До свидания, — бросаю напоследок и уверенно двигаюсь к машине.
С каждым шагом все больше чувствую растущее в теле напряжение, а еще на меня накатывает уже хорошо знакомая волна бесконечного стыда.
— Все хорошо? — Владимир Степанович делает два шага навстречу и оказывается совсем рядом.
Второй мужчина, закурив, с интересом меня рассматривает.
— Да, — киваю, не решаясь смотреть в глаза Богомолову, — спасибо.
Несколько секунд в воздухе висит тишина.
— Вы меня простите, пожалуйста, я просто… я не знала, кому еще позвонить, я больше…
Из меня буквально льется какой-то не очень понятный поток слов, а когда Владимир Степанович, прервав мое блеяние резко притягивает меня к себе и обнимает, что-то во мне лопается и до сего момента подавляемая истерика вырывается наружу.
Мне стыдно за эти слезы, и все же я ничего не могу с собой поделать. Меня просто распирает от обиды и несправедливости, от понимания, что, не окажись в моей сумке визитки этого человека, я бы сейчас сидела на жесткой скамейке за решеткой, как какая-то преступница.
Сидела бы там ни за что и ждала неизвестно чего.
— Ну все, малыш, все, успокойся, — рядом с ухом раздается шепот, — все закончилось, Кир, не надо плакать.
Он успокаивающе гладит меня по голове, а я, вцепившись в его пальто, лишь сильнее распаляюсь.
— Пойдем в машину? — спрашивает вроде, и при этом, обняв меня за плечи, подталкивает к автомобилю.
На ватных ногах, едва разбирая куда иду, я все же добираюсь до задней пассажирской двери.
Забираюсь в салон, Владимир Степанович залезает следом и захлопывает дверь.
Я на мгновение теряюсь. Кошусь на лобовое стекло. Второй мужчина, докурив, не возвращается в машину, как я того ожидаю, а направляется к двери, из которой я недавно вышла в сопровождении следователя.
Всхлипываю, чувствуя, как тело начинает колотить дрожь.
— Иди сюда.
Владимир Степанович снимает с себя пальто, в несколько движений оборачивает в него меня и, приобняв, снова прижимает к себе.
Я невольно утыкаюсь носом в его шею и вдыхаю исходящий от него запах парфюма. Только на секунду закрываю глаза, позволяя себе насладиться внезапным ощущением покоя и безопасности.
В тишине салона, рядом с Богомоловым, я наконец полностью успокаиваюсь.
Осторожно выбираюсь из объятий мужчины, отстраняюсь немного.
— Вы меня извините еще раз, я не хотела рушить ваши планы…