Виктория Победа – Её несносный студент (страница 47)

Егор, заметив мое колебание, качает головой и демонстративно распахивает переднюю дверь своего автомобиля, таким образом вынуждая меня поспешить.

К черту. Да гори оно все синим пламенем. Гордо вскинув подбородок и поправив на плече ремень сумочки, я твердой походкой направляюсь к машине Волкова.

— Прошу, — Егор подает мне руку, помогая забраться внутрь. И этот жест, такой, казалось бы, простой, отзывается приятными теплом у меня в груди. Я поднимаю взгляд на Егора, сморю в его светящиеся глаза и невольно улыбаюсь.

Одарив меня ответной улыбкой, он захлопывает дверь, обходит авто и занимает водительское сидение.

— Ты не скажешь, куда мы едем, да? — интересуюсь, уже зная ответ на свой вопрос.

— Неа, — он заводит двигатель и выезжает с парковки.

Пока едем, я прокручиваю в голове собственное поведение, и так стыдно становится, как никогда раньше не было. Это я? Я устроила, пусть небольшую, но сцену ревности? А ведь сама того не желая, я привлекла к себе ненужное внимание. Со стороны, должно быть, это выглядело глупо.

А главное, главное-то причин в общем-то не было. Приревновала к девчонке-старосте. Я, казалось бы, взрослая женщина, а повела себя, как малолетка бестолковая.

— Ты чего хмуришься, Ксюш? — Егор прерывает мой приступ самокопания, а я замечаю, что да, и правда хмурюсь. — Все хорошо?

— Да, — киваю, на него не смотрю. Стыдно. А он, гад такой, сразу все понял ведь. И знал, точно знал, как меня смутить, как из равновесия вывести. Парочка провокационных сообщений и я не придумываю ничего лучше, как закончить пару раньше времени.

И ведь он на этом не остановится, так ведь теперь постоянно будет. И как я, спрашивается, буду пару вести у их группы теперь? А впрочем, какие пары, кто мне их позволит теперь вести? Волков, конечно, что-то там говорил, успокаивал меня, но я-то понимаю, какой это скандал.

— Ксюш.

— Все хорошо, правда, — я улыбаюсь, поворачиваюсь к нему, касаюсь пальцами густых, светлых волос. — Ты извини меня, ладно.

— За что? — в его голосе слышится неподдельное удивление.

— Да за все сразу, — выдыхаю, убираю руку, отворачиваюсь к окну.

Егор молчит, переваривает мои слова. Оно и к лучшему.

Спустя, наверное, минут двадцать, не меньше, мы въезжаем на территорию какого-то жилого комплекса. Прежде чем я успеваю понять, что к чему, и Егор паркуется, глушит двигатель и повернувшись ко мне, хрипло произносит:

— Ну что, пойдем?

Не дав мне возможности ответить, и вообще хоть как-то отреагировать, он выходит из машины, и обогнув ее, помогает выбраться и мне.

Я осматриваюсь, прохожусь взглядом по новым многоэтажным домам комплекса. У меня, конечно, закрадываются определенного рода догадки, и я начинаю злиться, потому что есть у меня на то причины и очень даже весомые. Я ведь просила его выбросить из головы эту нелепую идею, и мне казалось, что он все же внял моим уговорам.

Мне с трудом, но приходится держать себя в руках. Устраивать сцены посреди двора глупо и по-детски. Я молча иду вслед за притихшим Волковым. Он, кажется, очень хорошо себе представляет мое состояние, а потому вообще ничего не говорит. Пока едем в лифте, Егор ни слова не произносит, на меня не смотрит даже. А я чувствую, как начинаю закипать, потому что этот дрянной мальчишка вновь поступил по-своему.

И, если раньше его закидоны были, в общем-то, безобидными, то сейчас… сейчас мне хочется его придушить.

Лифт наконец останавливается, раздается характерный звон и двери разъезжаются. Егор, все также молча, выходит, я иду следом. Моя догадка окончательно подтверждается, когда Волков, как ни в чем не бывало, достает из кармана джинсов ключ и вставляет его в замок одной из дверей. Щелчок и дверь открывается.

— Проходи, — коротко, с едва заметной улыбкой на лице, произносит Волков, пропуская меня в квартиру.

Я вхожу, молча. Пока еще уговаривая себя не бузить. Егор входит следом, запирая дверь.

— Давай помогу, — он тянет руки к моему пальто, но тут меня прорывает.

— Ты ничего не хочешь объяснить? — мой тон становится резковатым.

Я отхожу от Егора, не позволяя себя касаться.

Мне не нравится, нет, не так, меня дико раздражает тот факт, что он снова все решил без меня.

— Я объясню, но давай хотя бы внутрь пройдем.

Я злюсь, но зерно правды в его словах имеется. Нехотя я снимаю пальто и сапоги, все также не позволяя Егору себя касаться. Он больше попыток не предпринимает, явно чувствуя мое раздражение.

Вешаю пальто, убираю в сторону сапоги и жду пока Волков покажет куда идти.

— Пойдем, — он кивает, сам проходит вперед. Я следом.

Мы проходим по небольшому коридорчику, по пути встречается несколько дверей. Я особо не осматриваюсь, просто шагаю за Волковым, пока мы не оказываемся в просторной, совмещенной с кухней гостиной.

— Ты все-таки снял квартиру? — спрашиваю в лоб, остановившись посреди комнаты.

— Не совсем, — он улыбается, а потом делает резкий выпад и прежде, чем я успеваю отреагировать, притягивает меня к себе и целует.

Гад!

Знает, он прекрасно знает, что не могу я ему сопротивляться и бессовестно совершенно этим пользуется. Я, несмотря на всю свою злость, отвечаю на поцелуй, потому что не могу, не умею иначе. С ним не умею.

— Не бесись, Александровна, ничего непоправимого не произошло, — он подмигивает, немного ослабляет хватку, но из объятий меня не выпускает, продолжает держать, прижимать к себе. Я чувствую, как сильно колотится его сердце, чувствую исходящее от Волкова напряжение и понимаю, что не так он спокоен, как хочет казаться. Он нервничает, несмотря на внешнее спокойствие и непринужденность, нервничает.

— Ты снял квартиру, хоть я просила тебя этого не делать.

— Ну я и не снимал, — он улыбается, смотрит на меня так, что я просто не могу на него злиться.

Господи, ну откуда он такой взялся.

Смысл его слов до меня доходит не сразу. Только лишь спустя несколько долгих секунд я окончательно осознаю сказанное.

— Что… подожди, тогда что мы тут делаем? — обескураженная сказанным, я непонимающе смотрю на Егора.

— Ну… я ее купил.

— Чего? — таращу на него глаза, чувствую, как взлетают вверх мои собственные брови. В голове хаотично кружится целый ворох вопросов. — Что значит ты ее купил? Откуда… ты… я не понимаю.

— Мне помогли, Ксюш, друзья, в общем это не твоя головная боль.

Я отталкиваю его, отхожу назад, стараясь переварить новую, не укладывающуюся в голове информацию.

— Что значит не моя головная боль? Волков, ты с ума сошел? — восклицаю я, взмахивая руками.

Что творит этот мальчишка? Какая квартира? Какое купил? Он вообще в себе?

Недавно пришедшие принятие и смирение испаряются за какую-то долю секунды. Я снова чувствую вину за происходящее. Он же это из-за меня, все из-за меня, чтобы мне доказать…

Это ведь я постоянно ставила под сомнение его намерения, его серьезность. И вот это все — последствия моих необдуманных слов и действий.

— Ксюш, ну ты чего, малыш, ты чего расстроилась так? — он снова подходит ко мне, снова обнимает, гладит по волосам, шепчет какие-то нежности, а я… я все больше себя ненавижу.

— Ты должен ее вернуть, это возможно? — не знаю, откуда во мне берутся силы. — Что ты творишь, Волков? Ты же себе жизнь гробишь.

Он вздыхает, смотрит на меня, как на дите неразумное, словно я какую-то абсолютную глупость сейчас ляпнула.

— Я ничего не буду возвращать, как ты вообще себе это представляешь? Мне дали возможность, помогли, условия выгодные опять же.

— У...условия?

— Ну да, — кивает, — по выплате. Не забивай голову, малыш.

— Как это не забивай, как не забивай? Егор, ты хоть понимаешь, что натворил? Ты… ты же учиться должен, жить в конце концов, — я отворачиваюсь, поджимаю губы, кусаю их до боли.

— Жить? Что, по-твоему, значит жить, Ксюш? Скажи мне, какой смысл ты вкладываешь в это слово? — он говорит тихо, вкрадчиво, каждое его слово сквозит напряжением.

— Я…

— Дай угадаю, — он не дает мне и слова вставить, — тусить, развлекаться, зависать до утра с друзьями, приходить на пару в полутрезвом состоянии и так далее?

— Егор…

— Дай мне договорить, Александровна, — обрывает меня резко. — Жить, говоришь? Так вот слушай и запоминай. Я живу, именно сейчас, блядь, живу, и я охуеть, как счастлив. Знаешь почему? Знаешь, в чем причина?

Я молчу, только головой легонько качаю.