Виктория Победа – Её несносный студент (страница 4)

Он говорит здравые, в общем-то, вещи, и я головой это, конечно, понимаю, а вот что с пробоиной в груди делать — не понимаю.

— Пообещай мне, что не будешь искать с ней встреч.

— А ты не много на себя берешь?

— Клык, мля, — он тоже теряет терпение, беспокоится обо мне, я ценю это, конечно, но все равно раздражает. — Дай мне слово, что больше не вляпаешь во все это дерьмо.

— Ладно, не кипишуй, сказал же, все нормально будет, не беси.

Его такой ответ, естественно, не устраивает, но мне сейчас как-то феерически похер, я просто разворачиваюсь и двигаюсь обратно в клуб, Маринка наверняка все еще торчит за столиком, если не нашла жертву поинтереснее. А мне напряжение надо снять, Маринка с этим хорошо справляется, качественно, так сказать, с особым умением душу высасывает.

Белый сопит чего-то, дебилом меня называет, плетется следом, скрипя зубами и наверняка подавляя желание мне втащить хорошенько. У него в этом плане с самоконтролем получше, чем у меня.

К нашему возвращению народ уже успевает успокоиться, Маринка с подружкой, как и положено, на своих местах, не свалили. Сидят, коктейли попивают, грустно на танцпол поглядывая. Нет, детка, сегодня потанцевать не получится. Не здесь во всяком случае.

— Егор, — тянет пискляво и это бесит, сильно.

Ее кажется вообще не смущает, что я только что оставил ее одну и ломанулся в неизвестном направлении, попутно отхватив по морде, и по морде надавав. Всматриваюсь в лицо Маринки, взгляд плывет, улыбка какая-то совершенно блаженная. Накидалась что ли?

— Че принимала? — хватаю ее за подбородок, она продолжает улыбаться, руками ко мне тянется, за шею ухватиться пытается. — Че приняла я спрашиваю? — мне адекватная девка сейчас нужна, а не бревно обдолбанное.

— Да ниче не принимала, коктейль выпила и пивасик, — отвечает насупившись.

Ладно, хрен с тобой и так сойдет.

— Белый, мы поехали, — кричу через весь стол другу, вернувшемуся к своей блондинке.

Нормально так, быстро он обо мне забыл. Усмехаюсь про себя, клоун блин.

— Куда? — Маринка глупо хлопает ресницами.

— Домой.

— Но я не хочу домой.

—Ко мне, бля, домой, — рычу на нее, а она опять улыбается по-идиотски, видно понимая, что не чаем с плюшками я ее поить собираюсь. Улыбка стремная какая-то, губы еще эти надутые и нахрена только накачала, нормально же раньше было.

С подружкой она прощается мгновенно, Белый только улыбается довольно, глядя на меня. Не собираюсь дурить и ладно.

Беру со стола телефон, хватаю Маринку за руку и веду через весь клуб к выходу. Она едва успевает передвигать ногами на своих каблучищах высоченных. Никогда не понимал, как девки умудряются на них ходить и не калечиться.

Забираем свои вещи, пока Маринка прихорашивается зачем-то у большого зеркала недалеко от выхода, я успеваю вызвать такси. Через пять минут синяя «Хонда» подъезжает к парковке клуба. Сажаю Маринку на заднее сидение, сам умещаюсь рядом и называю водиле адрес городской квартиры, хорошо хватило ума прихватить ключи. С предками я сейчас вести светские беседы не в состоянии, отец явно еще бесится, но из гордости не звонит, и матери, видимо, не разрешает. Оно и к лучшему, мне его упреков на сегодня достаточно.

Минут пятнадцать спустя подъезжаем к дому, благо, ночь на дворе и дороги пустые.

— Егор, подожди, — Маринка как ни старается, а за мной не успевает, мне приходится сбавить шаг. Пропускаю ее в подъезд, сам иду следом. В лифте прижимаю девчонку к стене, расстегивая короткую куртку, ну отморозит же себе все нахрен, чем только думает. И я не понимаю, какого хера меня вообще это заботит и почему вместо мыслей о неминуемом сексе, у меня в башке вот эта хрень крутится.

Лифт останавливается внезапно, двери разъезжаются. Чертыхнувшись, тащу Маринку к нужной квартире, попутно хлопая по карманам в поисках ключей. В замочную скважину попадаю не сразу, попытки с третьей.

Едва ввалившись в квартиру, срываю с Маринки одежду, девчонка только хихикает, сама с себя платье стягивает, скидывает туфли, и тянется ко мне за поцелуем, а мне не хочется, не сейчас. Я ее не целовать сюда привел, а трахать. Вталкиваю ее в свою комнату, она не теряется, хватается за пояс моих джинсов, ловко справляется с ширинкой и опускается на колени. И у любого нормального пацана в моем возрасте уже бы встал от вида красивой, голой девчонки, с зачетными сиськами, стоящей на коленях и готовой отсосать.

Маринка, бля, в этом деле мастер, я-то знаю, а у меня просто, мать его, не стоит. Привет, полшестого.

Блядь.

Маринка пытается меня расшевелить, поглаживает, проводит ладонью, сжимает член, а я нихрена не реагирую, как ни стараюсь. И дело явно не в пиве и не в Маринке, дело в одной темноволосой заразе, засевшей у меня в мозгах. Я, блядь, ее хочу, только ее одну.

Марина смотрит на меня непонимающе, губу кусает нервно, потому что в прошлом за мной таких фатальных промахов не наблюдалось, полгода назад я ее на каждой поверхности в этой квартире мог брать, а сейчас смотрю на голую девку у своих ног и нихера не чувствую.

— Сука.

— Я вызову тебе такси.

— Но, я не понимаю, ты же сам, Егор!

— Марина, бля, не беси, одевайся.

Учебу никто не отменял

Егор

Утро начинается с раздражающей трели звонка. Ничерта не понимая, отрываю чугунную башку от подушки, одновременно пытаясь понять две вещи: где я нахожусь и кого там, нахрен, принесло.

Кто вообще придумал утро? И звонок? И… ребра. Встаю с постели, сцепив зубы, морщусь от резкой боли, видимо, вчерашний урод все-таки меня достал, после четырех бутылок пива оно как-то не особо чувствовалось, да и адреналин в крови бурлил. Никаких больше, нахер, клубов, все, млин, режим праведника, чтоб его, активирован.

— Да иду я, бля, — рычу на всю квартиру, догадываясь, кого сейчас увижу за дверью.

Есть один придурок в моей жизни, и так уж вышло, что он мой лучший друг. Разочарования случаются, блин. — Какого лешего ты трезвонишь, идиота кусок? — распахиваю дверь, Белый стоит за порогом и лыбится во все свои тридцать два, или сколько там у него зубов? Двадцать восемь?

— Вот че ты орешь? Без тебя голова болит, телефон тебе на что, дебил, блин? У меня какое-то дежавю, в школу в первый день будил, в универ бужу, ты не оборзел, часом, Клык?

Блин.

Универ. Черт. Дед меня прибьет, как пить дать, прибьет. Или еще хуже, посмотрит этим своим фирменным взглядом: «ты меня очень разочаровываешь». И все, хоть самому с моста шагай.

— Который час? — спрашиваю, возвращаясь в комнату, Белый плетется за мной.

— Успеем, если ты задом шевелить начнешь, — он осматривается в комнате, словно кого-то выискивая. — А где эта, Маринка?

— Нет ее, домой отправил.

— Че не встал? — ржет придурок, знал бы он, насколько сейчас прав.

— Ой да завали, — отмахиваюсь и прусь в ванную. Душ никто не отменял.

— Да лааадно, — летит в спину, — да ну нафиг, не рановато? — Белый продолжает ржать, явно нарываясь получить по смазливой роже.

Ничего не ответив, хлопаю дверью ванной. Бесит. Он же теперь не отстанет, и че такой догадливый? Придушил бы, да друг ведь, нельзя. А жаль.

Включаю холодную воду — самое то, чтобы проснуться окончательно и ослабить боль во всем тебе. Нехило мне, однако, вчера прилетело. И как я не заметил? Это я удачно Маринку выпроводил, последнее, что нужно после драки — секс-марафон.

Вода притупляет ломоту в теле, прикрываю глаза, опираюсь спиной на стенку кабинки и прокручиваю в мыслях вчерашний вечер. Перед глазами появляется тонкая фигурка, чтоб ее. И что мне с этой одержимостью делать? Говорят, чувства со временем остывают, даже самые сильные, а у меня что? Я, млин, лысый что ли? Какого черта ни хера не остывают, только сильнее с каждым разом становятся, острее, невыносимее. Я же каждую ее черту помню, каждую морщинку. Это вообще нормально? Она послала меня, открытым текстом заявив, что я не соответствую. Пацан семнадцатилетний, куда мне было до мужика на мерине? Но я ведь помню, все еще помню, как она в моих объятиях дрожала, как на мои поцелуи отвечала. Словно это все вчера было.

Может Белый и прав, хватит уже, ненормально это, она замужем, а я… а мне пора за голову взяться, не зря же я домой вернулся. А желание выть от тоски однажды притупится, может даже и вовсе исчезнет.

— Слышь, ихтиандр долбанный, ты еще долго плескаться собираешься? — Белый орет за дверью, я как раз воду выключаю.

Вытираюсь, оборачиваюсь полотенцем и выхожу из ванной. Белый к моему появление успевает вернуться в комнату, сидит теперь на кровати с моим телефоном в руках.

— Я не то имел в виду, когда просил тебя шевелить задом, — осматривает меня и с серьезным видом продолжает: — ты, конечно, ничего, но я из другой лиги.

— Я тебе сейчас зубной ряд поправлю.

— Поправлялка еще не выросла, — он протягивает мне телефон, — на, тебе мать звонила раза три, пока ты там плескался, рыбка золотая, блин. И давай резче, я в машине подожду, боюсь, твой голый зад и моя психика — вещи несовместимые.

— Вали уже, — хватаю подушку и швыряю в придурка, жаль поздно.

Пока одеваюсь, снова звонит телефон. Мама, блин.

— Да, мам, — отвечаю на вызов, одновременно натягивая джинсы.

— Егор, ты почему дома не ночевал и почему трубку не берешь? — начинает с претензий маман. Нет бы хоть поинтересоваться, как мои дела, самочувствие. Ради приличия, блин.