Виктория Платова – Мария в поисках кита (страница 20)
– Ты все-таки примитивная деваха, Ти!
– Не всем же быть интеллектуалами, как вы. Вы бы первая этого не потерпели.
– Леность ума и косность души тебя погубят! Как и всех в нашей несчастной стране. Леность, косность и быдлячество.
Все ясно. Если это и есть возможное музыкальное сопровождение, ничего экстраординарного от новой книги ВПЗР ждать не приходится. Ни одной теплой ноты, сплошное человеконенавистничество, сплошной solitude главных героев. И loneliness – второстепенных.
А так иногда хочется хеппи-энда…
Прибытие на Талего хеппи-эндом не назовешь.
Если само путешествие продлилось около двух часов, то швартовались мы не меньше получаса: из-за сильных волн и шквального ветра. Старина Фернандо-Рамон, должно быть, сто раз проклял русских гуап, втравивших его в такую низкооплачиваемую и опасную для жизни авантюру. Во всяком случае, попрощался он с нами довольно сдержанно, а на протянутые сто евро даже не взглянул. Просто сунул купюру в карман куртки. И только тогда мне пришла в голову мысль, которая должна была прийти намного раньше – до того, как ВПЗР промыла мне мозги «Riceboy Sleeps»: как нам отсюда выбираться?
– Послушайте, Фернандо-Рамон… Если мы решим уехать отсюда… в ближайшее время… Можем ли мы рассчитывать на вас?
– Ну, не знаю, – тут же закочевряжился старина Фернандо. – Вряд ли мне захочется появиться здесь… в ближайшее время.
– А на острове кто-нибудь сможет нам помочь?
– Поспрашивайте…
– А какие-нибудь регулярные рейсы на Талего есть? Завозят же сюда продукты и все такое.
– Поспрашивайте…
– Тогда… Вас не затруднит передать этому парню, Сабасу… чтобы он с нами связался?
– Передать, конечно, несложно. Только не знаю, когда его увижу. Что, если он вообще переселился в Бенидорм? Или в Картахену? Сабас – он такой. Сегодня здесь, а завтра – ищи-свищи. Я и сам не отличался постоянством в его годы…
– Значит, наша проблема не разрешима в принципе?
– Неразрешимых проблем нет, красавица моя. Но есть проблемы, решение которых требует больших усилий. И соответствующих вложений.
Вот и началось выкручивание рук! Почему, почему я всегда забываю, что там, где вход бесплатный, – выход сто рублей? Отдавать сто рублей ох как не хочется. Но в критической ситуации выложишь и двести. И пятьсот.
– Сколько? – тяжело вздохнув, спросила я.
– Три сотни. Из уважения к вашей подруге. Писательнице.
Опять триста! Очевидно, это число для старины Фернандо сакрально. Он с самого начала хотел получить именно триста. И таки получит их – наверняка. Если я не придумаю другой способ бегства с Талего. Посредством воздушного шара, аэростата или крылатой ракеты. На местных энтузиастов надежда слабая: у пристани не видно ни одной лодки. Наверняка все они вытащены на берег: чтобы волна и каменные причальные стенки не раскрошили их в щепы.
– Хорошо. Пусть будет триста.
– Мой телефон есть у Анхеля-Эусебио. Надумаете выбираться отсюда – звоните.
– Я тоже оставлю вам номер мобильного…
– И заморачиваться не стоит! Сигнала здесь все равно нет. Это же Талего.
В устах старины Фернандо последняя фраза прозвучала как «Это же ад, обратите внимание!». Как будто наличие ада все объясняет.
– Тогда каким образом я с вами свяжусь?
– У Анхеля-Эусебио в лавке – стационарный аппарат. И у старухи Майтэ вроде бы тоже. Ну, счастливо вам оставаться!
– Да уж… Счастливо…
ВПЗР ждала меня на берегу, и особенного счастья на ее лице написано не было. Во-первых, она едва не свалилась в воду при высадке и к тому же утопила пакет с дорожной мелочью. Самая меньшая из потерь! Хуже было бы, если бы она погубила сумку с аппаратурой: видеокамерой и двумя фотоаппаратами (один из них – профессиональный «Nikon» с дорогущим съемным объективом). Но такие вещи в руки ВПЗР я уже давно не даю: руки у нее дырявые. Вот и приходится таскать все на себе – и это без учета собственного ноутбука и собственного чемодана!..
– Я уронила пакет, – мрачно заявила ВПЗР.
– Да, я видела. Бог с ним. Идемте поскорее, а то нас сдует в море.
– Не «бог с ним», а нужно доставать.
– Как вы себе это представляете? Я должна прыгнуть в воду за вашим чертовым пакетом? Или пригласим бригаду водолазов? Или батискаф подгоним?
– Без пакета я никуда не пойду.
– Там было что-то ценное?
Вопрос не предполагает утвердительного ответа: все ценное, включая паспорта и кредитки, на время перелетов и переездов перекочевывает ко мне – опять же по причине безалаберности и несобранности ВПЗР.
– Было.
– Что?!
– Мой ПиСиПи.
Писипюк с дебильной игрой «7 чудес света» канул в бездну! Что ж, туда ему и дорога!
– Послушайте… Даже если я сейчас нырну за ним и даже если я его достану…
– Я запомнила место… Я покажу, – оживилась ВПЗР, не допускающая и мысли, что я не нырну и не достану: по-другому и быть не может, желание королевы – закон!
– …работать он все равно не будет. Это же ясно! Вспомните, как вы уронили в унитаз свой старый телефон! Работал он после этого или нет?
– Нет, – вынуждена была признать ВПЗР.
– Вот видите. А ПиСиПи – такая же электроника. Забудьте о нем. Купим новый.
– Где? Здесь, на Талего?
– Не думаю, что здесь. Но где-нибудь, да купим. В более цивилизованном месте. Идемте…
Почему Талего, гребаный остров, до сих пор не используют как площадку для съемок футуристических ужастиков? Именно так будет выглядеть мир после Апокалипсиса – ничего и декорировать не надо!..
То, что открывается взгляду с пристани:
каменистая пустынная дорога, ведущая к домам;
одинокий катер размером с крейсерскую яхту. Катер на полкорпуса забросан камнями;
одинокая туша собора;
одинокие высохшие пальмы, из-за ветра их стволы гнутся едва ли не до земли;
одинокое приземистое здание справа от домов – филиал валенсийского океанариума, летом оно смотрелось веселее;
силуэт маяка «Cara al mar» – где-то у линии горизонта;
перевернутые кверху днищами лодки – их не меньше двух десятков;
врытый в землю щит с надписями на четырех языках:
BIENVENIDOS!
WELCOME!
BIENVENUE!
WILLKOMMEN!
«Добро пожаловать!» – как же!.. В постапокалиптическом контексте Талего это смотрится откровенным издевательством. С другой стороны, крылатую литературно-кинематографическую фразу «Добро пожаловать в ад!» еще никто не отменял. И немудреная песенка «Холодный день в аду» уже давно стала поп-классикой.
Наверное, таким он и должен быть – холодный день в аду.
Хотя ВПЗР всем своим видом пытается доказать обратное: это всего лишь холодный день в раю, Ти. Завтра будет теплее!