Виктория Платова – Из жизни карамели (страница 11)

– А это ничего, что я не еврей? – простодушно спросил Рыба.

– Я же сказал, она лишена предрассудков…

Рахиль Исааковна, следуя траекторией упорхнувшей в Москву и совершенно неизвестной ей Кошкиной, затащила Рыбу сначала в постель, а затем в загс. И никаких сверхчеловеческих усилий от него не потребовалось.

Теперь – все совсем не так. И ему предстоит напрячься, если уж он решил завладеть вниманием прекраснейшей из всех женщин, смуглолицей пери. Проинспектировав интеллектуальный багаж, Рыба-Молот обнаружил в нем «Ля бисиклетте» Ива Монтана; все, когда-либо выходившие на DVD, части фильмов «Пила» и «Восставшие из ада», Сюткина с Меладзе, Петросяна с Малаховым; дзэн-чайку Джонатан Ливингстон, парящую над революционно-короткометражным кинематографом Тринидада и Тобаго; рекламу памперсов, прокладок и дезодорантов экономкласса; немецкое атлетическое порно, кассеты с которым он прятал на антресолях и от Кошкиной, и от Рахили Исааковны. А также отрывок из кулинарной книги Е. Молоховец, начинавшийся словами: «Если пришли гости, а в доме нечего есть, пошлите горничную в погреб за бараньей ногой…»

Не густо.

Но дело ведь не в количестве информации, а в умении правильно ею воспользоваться. Почему бы не представить, что он, Рыба-Молот, и объект его внезапно вспыхнувшей страсти находятся на светской вечеринке? В качестве приглашенных vip-гостей, а не кого-нибудь еще (последнее замечание относилось исключительно к Рыбе, принадлежность же к vip-ам прелестной незнакомки и вовсе никем не может быть оспорена). Смокинг, туфли из крокодиловой кожи, бокал мартини в руках… Под мартини любая тема проканает!..

– Вы любите кино? – спросил Рыба-Молот у пери.

Сейчас она скажет «да», потому что кино любят все. И может быть, подумает: а почему этот парень спросил про кино? – наверняка не просто так. Наверняка он имеет отношение к кино. Он режиссер. Или продюсер, что по нынешним временам даже круче… или нет… он – представитель отборочной комиссии ведущих европейских фестивалей, следовательно, человек влиятельный, почти что всемогущий. И надо бы внимательнее к нему присмотреться…

– А вам какое дело? – не очень дружелюбно ответила пери после продолжительной паузы. За время которой Рыба-Молот успел побывать режиссером, продюсером и всемогущим членом отборочной комиссии. А также – выпить два бокала воображаемого мартини, сопреть в воображаемом смокинге и натереть пятки воображаемыми туфлями из крокодиловой кожи.

– Просто интересно… Например, я… не пропускаю ни одной арт-хаусной премьеры… Вот!.. Арт-хаус – это такое направление…

– Знаю. Направление назло Голливуду. Я его ненавижу. Голливуд я тоже не люблю. И Болливуд не жалую.

– А…

– Азиатское кино ничуть не лучше всего перечисленного. Еще вопросы будут?

– Литература! – осенило Рыбу-Молота.

Сейчас она скажет «да», потому что книжки любят все. Или делают вид, что любят. И не какое-то там бульварное чтиво (кто в здравом уме и трезвой памяти признается, что пользует бульварщину?). Речь идет о высоком. Издающемся тиражом не более 5 тыс. экземпляров, на хорошей бумаге и в хорошем переплете. С восторженными отзывами на последней странице обложки – от «Таймс», «Ридерз дайджест», «Обсервер» и «Эсквайр»; от высоколобых мужских журналов и низкожопых женских; от экуменических организаций, правозащитных объединений, ассоциации стрелков, ассоциации производителей молока и от сообщества юзеров портала «Всем сосать!». Сейчас она скажет «да»! И может быть, подумает: а почему этот парень спросил про литературу? – наверняка не просто так. Наверняка он имеет отношение к литературе. Он… он… Конечно, на писателя Рыба-Молот не тянет, на издателя – тем более, но можно представиться… гм… Можно представиться переводчиком! Да-да, это отличная идея! Он – переводчик, и в его активе – перевод книжки Р. Баха «Чайка по имени Джонатан Ливингстон». Перевод сделан совсем недавно, но уже успел стать культовым, – что признал и сам автор книжки. В этом переводе дзэн-чайка летает выше, чем во всех других переводах; меньше гадит, глубже копает, складнее звонит, ядренее философствует и смелее обобщает. А еще она…

– Ненавижу, – с чувством произнесла пери.

– Что?

– Литературу.

Вот как! Это даже интересно.

– А музыку любите?

– Терпеть не могу.

– Путешествия?

– Презираю.

– Звездное небо? – В Рыбу как будто бес вселился.

– Не выношу.

– Животных?

– Кому они нужны?

– Растения?

– Кому они нужны, часть вторая.

– Открытки с экзотическими видами?

– Рву, не рассматривая. – Очевидно, в случайную попутчицу Молота вселился тот же бес.

– Изделия из драгметалла?

– Сразу отдаю на переплавку

– Бриллианты?

– Игнорирую их существование.

– Вкусно поесть? – выложил свой основной козырь Рыба.

– Вкусно поесть без последствий не получается. Так что – в отстой.

– Мужчины?

– Плюю на них с высоты десятого этажа.

– Женщины?

– Плюю с высоты Эйфелевой башни. А еще я ненавижу, когда типы, подобные вам, пытаются завязать разговор.

– Я вас понимаю… Все это время я выглядел неприглядно…

– Почему «выглядел»? Вы и сейчас выглядите так же.

– Да? – искренне расстроился Рыба.

– Честно говоря, вы вообще похожи на идиота.

– Вот прямо на идиота?

– Ну и еще на дауна.

– А это – неравнозначные вещи? – спросил Рыба только для того, чтобы хоть как-то поддержать разговор.

– Даже не знаю, что хуже.

– Для кого?

– Для вас, разумеется.

После этого замечания разговор скукожился и сошел на нет. И возобновился лишь тогда, когда принесли ужин.

– Я бы не рекомендовал, – шепнул Рыба очаровательной соседке, наблюдая, как змея-бортпроводница вместе с парнишкой-стюардом распихивают по рядам пластиковые контейнеры. – Горячее здесь весьма сомнительного качества и может плохо повлиять на работу желудка… Все остальные продукты, включая всякие там пирожные и кексы, вполне вероятно – просрочены… Поверьте, я знаю, о чем говорю… Все то, что готовится поточным методом, без вкладывания души, идет во вред организму…

– Ясно, – коротко ответила пери.

И, дождавшись, когда гестаповка с подручным приблизятся, сообщила им:

– Вот тут мужчина утверждает, что ваши продукты просрочены. И вредны для здоровья.

– Какой мужчина? – для порядка уточнила бортпроводница.

– Вот этот. – Пери кивнула в сторону Рыбы-Молота.

– Это не мужчина. Это негодяй и клеветник. – Взгляд змеи сфокусировался на Рыбе, не предвещая ничего хорошего, а предвещая судебные иски авиакомпании-перевозчика к гражданину Бархатову. С суммой с шестью нулями в качестве компенсации за моральный ущерб и подрыв деловой репутации.

– Я не утверждал, – тут же поджал хвост Рыба. – Я просто… высказал предположение. Такое уже случалось… Изредка.

– На рейсах нашей компании?

– Д-другой… Другой компании, не вашей. Я дико извиняюсь… И беру свои слова назад.

– Видели такого негодяя? – обратилась бортпроводница к пери с риторическим вопросом. – Трусливого, жалкого негодяя!

– Еще не приходилось.

Швырнув на столик Рыбы контейнер, бортпроводники вместе со своей тележкой покатили дальше.