Виктория Павлова – Рожденные водой. Книга 1. Охота (страница 7)

Дэш переборол слезы. Вот еще, из-за бумажек реветь!

В просвете между кустов на соседнем участке мелькнуло желтое пятно, и Дэш выпрямился. Девчонка в неизменном желтом платьице снова вышла гулять и теперь сидела на качелях, казалось, смотря на Дэша, но в то же время мимо него. Зазнайка все время воротила нос, делая вид, что его не замечает. Несмотря на это, она ему нравилась. Он был уверен, что девчонка только разыгрывает гордячку, а на самом деле не прочь поиграть. Он много раз пробовал с ней заговорить и подружиться, подавал знаки и даже кидал ей мяч. И сейчас тоже помахал, но она даже не повернулась. Не хочет, и ладно, пусть сидит одна.

Дэш оглядел свои поделки, а потом свалил их на землю к порванным рисункам, сорвал с сетки остальные и тоже скинул в кучу. Не годится, такое нельзя показывать маме. Он сделает лучше, и тогда мама наконец‐то обрадуется.

Глава 3. Не приезжайте в маленькие города

Люди не могут утешиться, когда их обманут враги или изменят их друзья; но когда они обманывают сами себя, они бывают порой довольны.

Девять лет Дэш убивал таких, как я. Мать и сестра отслеживали каждый его шаг, проверяли каждое его действие. Изменять порядок охоты запрещалось: сначала с помощью карты и амулета находилась цель, потом Гертруда, Эштон и Дэш отправлялись на охоту. Все всегда шло по одному сценарию, менялись только сроки: иногда удавалось настичь цель быстро, иногда приходилось выслеживать неделями, рыская по району. Во время охоты Дэша спасала музыка, которую он ненавидел, зато она ограждала его от всего, что происходило вокруг. А еще его выручал Кэп. Самая лучшая компания для любой ситуации – молчаливый дружелюбный помощник.

После гибели Енота Дэш много лет не заводил собаку. Боялся потерять еще одного друга. Но Кэп сам его выбрал, и с тех пор они не расставались. Эта собака словно родилась для поиска таких, как я.

Так и шло. Мы умирали, охотники получали вознаграждение.

Октябрь 1999

При ярком утреннем свете дом Ривердейлов выглядел совсем жалко, выставив все свои недостатки: на брусе – темные пятна, напоминающие плесень, на втором этаже – покосившиеся рамы, во дворе – проваленное крыльцо и лавочка, притулившаяся на траве рядом с нижней ступенькой. Все это вызывало желание сделать что‐нибудь с рухлядью, придать строению жилой вид. Перелицевать и покрасить уж точно. Стоя у машины, Дэш рассматривал дом и прикидывал длину и ширину досок, а еще – какие инструменты понадобятся. Хорошо бы на кухне отремонтировать шкафчики. Сейчас они выглядели так, что хранить в них продукты не хотелось: от влажности дерево перекосило, поверхность вспухла и кое-где прогнила. Можно заменить фанеру внутри и навесить новые дверцы. Хотя проще купить все заново.

Охота могла затянуться. Кэп спокоен и опасности не чует, да и амулет молчит – значит, тварь из озера сейчас ушла на глубину, а вернуться может когда угодно, хоть через месяц. Дэш поймал себя на мысли, что ему все больше импонировала мысль задержаться: гулять с Кэпом, бродить по лесу – только подальше от озера, – просто наслаждаться одиночеством. До этого дня с ним всегда кто‐то был, приглядывал, не налажает ли он, дышал в затылок и требовал отчета по всем действиям – каждый день с тех самых пор, как он стал охотником.

Напевая, Дэш прошелся по участку, обдумал поездку в город за едой и простыми средствами гигиены, а потом вернулся к джипу и достал из багажника печатную машинку – ушатанный «Ундервуд». Он купил ее, когда ехал в Сент-Игнас: заметил в витрине ломбарда какого‐то городка и остановился. Идея прикинуться писателем, чтобы к нему не возникало лишних вопросов, родилась перед звонком риелтору, и при виде массивного корпуса цвета синей пыли и рядов клавиш он понял, что это сойдет за доказательство. К машинке ему продали еще и сумку с канцелярщиной.

Дэш вернулся на крыльцо. Там стоял круглый деревянный столик, который когда‐то, похоже, был красным, но выцвел на солнце и превратился в серо-розовый, но и «Ундервуд» был в возрасте – они отлично дополняли друг друга. Дэш поставил машинку на столик, из сумки достал кипу бумаги, карандаши, точилки и резинку. Прижал бумагу ножкой машинки, остальное положил рядом. Вполне сойдет для поддержания легенды о том, что он писатель. Еще и экстравагантный – на машинке печатает.

Тихий и сонный Сент-Игнас дремал на берегу озера, укрывшись раскидистыми деревьями и выставив на солнце городскую площадь с ратушей и единственным магазином. Дэш проехал мимо и оставил машину выше по улице: он любил ходить пешком в незнакомых местах, присматриваться к ним и прислушиваться. Сент-Игнас ему нравился: отличное место для спокойной жизни. Может быть, когда‐нибудь он осядет в похожем местечке, но, конечно, подальше от воды. Он прогулялся по Бреворт-Лейк-роуд – единственной крупной улице, которую уже начали украшать тыквами и сухими букетами ко Дню благодарения, и зашел в магазин. За кассой возился продавец. Увидев покупателя, он широко улыбнулся. Дэш кивнул и юркнул в ряд с продуктами.

Петрушка раскинулась на прилавке, огурцы прижались к ней будто в поисках дома и защиты, а она благосклонно свесилась над ними вялыми листьями. Дэш покосился на зелень и овощи, которые лежали тут, видимо, со времен конфедератов, основавших Тонакаву. Жаль, не получится приготовить спагетти. С утра он проверил плиту: мертва, как вера в Санта-Клауса.

Из соседнего ряда доносилось назойливое бормотание:

– Его жена бросила, поэтому он переехал. Хочет начать жизнь сначала. Понимаешь, о чем я, Бека?

– Он хочет побыть один.

– Вовсе нет! Кто хочет быть один? Мы позовем его на День благодарения. Не стоит в такой период жизни оставаться одному.

– А если он и правда…

– Бека, прекрати нести чушь! Мужчинам после развода всегда нужна поддержка, уж поверь мне. Когда я познакомилась со своим вторым мужем, он только развелся. И вот как‐то раз я ему говорю…

Дэш в раздумьях рассматривал яблоки и невольно прислушивался к разговору. Два женских голоса то заговорщически затихали, то взрывались возмущением. Один, который упрекал Беку в незнании жизни, звучал хрипло, словно его обладательница смолила похлеще капитана Крюка. Дэш представил высокую даму со светлыми кудрями и пышными формами. Если добавить ей повязку на один глаз, то вырисовывалась форменная пиратка. Вторая дама была, скорее всего, моложе, и ее голос звучал немного растерянно под напором «пиратки». Дэш собирался прихватить консервированную фасоль, но не рискнул идти через соседний ряд и показываться на глаза болтушкам. Чего доброго, его, как и того бедолагу, жертву развода, пригласят на День благодарения.

– Дождемся, пока он выйдет с почты, и подойдем, – твердо заявила «пиратка».

– А что мы ему скажем? – поинтересовалась Бека.

– Просто поздороваемся.

– Может, он не захочет здороваться?

– Бека, ты останешься старой девой, если будешь бояться сказать мужчине «здравствуйте»! И вообще, он же наш сосед. Мы просто проявим элементарную вежливость.

Дэш захватил шоколад и пахнущие корицей булочки и направился к кассе.

– Подскажите, поблизости есть строительный магазин? – спросил он у кассира.

Старикан, весь состоящий из кругов – круглое лицо, круглый нос, круглая, под горшок, стрижка, круглые пальцы на руках, испещренных подкожными жировиками, – проглядел на Дэша все свои круглые глаза, пробивая покупки.

– С вас десять тридцать пять. В Макино. Это столица округа, – с готовностью улыбнулся старикан. Ловко сложив последнюю покупку в пакет, он потянулся под прилавок и достал бумагу и карандаш. – Мой сын Клайв там работает. Я вам сейчас напишу адрес и телефон Клайва. Позвоните ему, он поможет с выбором. И скидку сделает.

Дэш забрал пакет с покупками, но продавец успел кинуть туда бумажку.

– Поезжайте как можно скорее. Скоро начнутся дожди, и дороги развезет. Если вам надо в Макино, то стоит поехать прямо завтра.

– Я еще не решил. Спасибо. – Дэш развернулся и наткнулся на миниатюрную старушку.

Застыв с умильной улыбкой, она не спускала с него пытливых глаз, сложив руки на груди и склонив набок голову с растрепанными серенькими буклями. Выражение лица у нее было точь-в‐точь как у бабушки Эйзел, когда та видела любимую внучку Эштон после долгой разлуки.

– Мистер Холландер, какая чудесная встреча! – произнесла старушка хриплым голосом «пиратки».

Дэш опешил от неожиданности: голос совсем не подходил миниатюрной аккуратной старушенции.

– Мне про вас уже все-все рассказали, – продолжала она. – Вы наш новый сосед. Можете звать меня мисс Хлоя. А я как раз говорю Беке, как было бы чудесно съездить в Макино на фермерскую ярмарку. Вы пробовали наш фадж [7]? Его делают только в Макино. Вы просто обязаны попробовать!

Дэш вежливо улыбнулся. Он даже не удивился, что первый встречный знает его имя. Похоже, в маленьких городках это что‐то типа вида спорта: скорость вынюхивания подробностей о новом жителе. Кто, интересно, мог о нем рассказать? Риелтор? Дэш попытался обойти старушку, но она шагнула ему наперерез и вцепилась в рукав, не спуская умильного взгляда. Хватка у нее была крепкой – пальцы зацепили куртку, будто самый настоящий пиратский крюк.

– Бека, подойди! – рявкнула она. Дэш аж вздрогнул.

Из-за стеллажа выглянула высокая дама в бесформенной тканевой ветровке, джинсах и резиновых сапогах. Таких дам Дэш называл дурнушками. В сумерках и издалека они еще сходили за девушек, но при ярком свете магазинных ламп, как сейчас, шансов у них не было. Кислое выражение лица и неряшливый хвост волос мышиного цвета конкретно эту представительницу тоже не красили.