Виктория Павлова – Рожденные водой. Книга 1. Охота (страница 10)
Какого черта тварь из воды не утопила его, а спасла ему жизнь?
Глава 4. Контрасты
История – это правда, ставшая ложью.
Миф – это ложь, ставшая правдой.
Мама была дома уже неделю. Успела поменять занавески в гостиной и на кухне, перекрасить подвал, позаниматься с Дэшем и Эштон – у него хромала математика, а у сестры – правописание. Даже сходила с Эштон на торжественный вечер, который организовал «Фонд для одаренных детей», – сестра выиграла конкурс по гимнастике среди восьмилеток, а вот Дэш остался дома – он никаких конкурсов не выиграл.
Побывав на вечере, мама и Эштон принесли кучу буклетов с фотографиями улыбающихся детей: одних с гимнастическими лентами, мячами, обручами, других – с натянутыми луками, третьих – у шахматных досок. Дэшу понравились две яркие белые буквы «ПП», которые были напечатаны на каждом буклете: они везде стояли рядом и, казалось, поддерживали друг друга. Дэш тогда почему‐то вспомнил о сестре и спросил у мамы, что значат эти две буквы. Она начала рассказывать про компанию, которая помогает фонду одаренных детей. Дэш мало что понял, уловил только, что эта компания отдает свои деньги, чтобы дети и дальше могли участвовать в конкурсах. «Петрол Плюс» – прочитал он надпись мелким шрифтом и подумал тогда, что эти «ПП» большие молодцы.
Наступила суббота – предпоследний день маминого отпуска, и они втроем – мама и Дэш с сестрой – отправились на прогулку в центральный парк. Дэш подумывал признаться матери, что боится воды и не учится плавать, но точно не сегодня. Сегодня он радовался тому, что мама проведет этот чудесный день с ним. Он ездил по парку на велосипеде, ориентируясь в толпе на ее синюю ветровку. Потом они остановились на детской площадке недалеко от дома. Дэш много раз ходил сюда один, но сегодня они пришли настоящей семьей, и ему хотелось подойти к каждому на площадке и сказать: «Смотрите, это моя мама».
Дэш бросил велик на песок и отправился на качели, потому что с них было видно маму. Она сидела на лавочке, и с ней здоровались другие мамы. Эштон играла с девчонками, а Дэш качался. Недалеко стояла девочка в серой курточке и рассматривала что‐то под ногами. Дэш попытался разглядеть, что там такое интересное, но не увидел – слишком далеко. Девочка все стояла и стояла, не поднимая головы и ничего не делая, и у Дэша лопнуло терпение. Ей же явно скучно! Можно поиграть, например в догонялки. Он спрыгнул с качелей, но остановился. Поиграть с другими он всегда успеет, а сегодня он с мамой. Если она захочет куда‐то пойти или что‐то ему сказать, он должен быть рядом. Дэш вернулся на качели.
Перед ним пробежал светловолосый малыш, а за ним следом женщина в длинном цветастом платье и с сумкой, лямка которой все время съезжала с плеча. Малыш указал пальчиком на песочницу, женщина тут же, как по волшебству, извлекла откуда‐то совочки и ведерки, и они начали лепить песочные замки. Потом малыш ткнул на горку. Женщина стряхнула с его рук песок и помогла ему взобраться по ступеням, потом побежала к спуску – ловить. Поймала, подбросила в воздух, прижала к себе, что‐то прошептала на ухо и поцеловала.
Дэш посмотрел на маму. Она все еще сидела на лавочке, уставившись вдаль поверх всех голов. Ему захотелось, чтобы она покатала его на карусели, но, поразмыслив, Дэш рассудил, что мама точно откажет, потому что он уже слишком большой. Тогда он поискал глазами девочку, которая разглядывала свои ноги, но не нашел ее на площадке. Ушла. Он отвернулся к малышу, которого поили соком.
Понаблюдав за ним еще пару минут, он услышал рассерженный голос мамы. Она стояла у скамейки и разговаривала с незнакомцем, потом попыталась его обойти, но он преграждал дорогу и не отставал. Мама резко развернулась и зашагала прочь. Мужчина пошел за ней.
Эштон с новой подружкой сидела под горкой и ничего не заметила. Дэш спрыгнул с качелей. Бежать за матерью или остаться с сестрой? Мама не любила, когда к ней приставали, поэтому он пошел на карусель недалеко от горки.
Мама и незнакомец дошли до магазина, завернули за угол и скрылись из вида. Дэш то и дело посматривал туда, но они не возвращались. Он ощутил себя брошенным. Вспомнился подслушанный разговор, где мама и бабушка говорили про усыновление, вспомнилось, как он описал кровать и потом стаскивал мокрое холодное белье, чтобы отнести его в ванную, никого не разбудив по пути. Ему совсем расхотелось кататься на карусели и вообще оставаться на детской площадке. Какой‐то гадкий мужик все испортил. Дэш подумал, мог ли этот мужчина быть его отцом, но тут же отмел эту мысль. С чего бы тогда ему уходить, почему не познакомиться с Дэшем? Но тут его осенило: а вдруг пришли за ним, ведь его собирались отдать в другую семью. Ладони вспотели, и он чуть не упал с сиденья. Вцепившись в металлический поручень посильнее, он стиснул зубы и раскрутил карусель так быстро, что его начало сносить.
Раз – вдалеке мелькнули рыжие волосы. Два – мелькнули ближе, у края площадки. Три – Дэш увидел мамино лицо. Карусель крутилась, и Дэша затошнило. Он вертел головой, чтобы все время видеть маму. Она стояла на дорожке, и вид у нее был такой, будто она сама только что слезла с карусели – волосы взъерошены, лицо мокрое и бледное, словно ее тоже тошнило. Мама стояла и смотрела то на него, то на Эштон. Потом резко оглянулась, и волосы взметнулись всполохами огня. Она быстро зашагала к Дэшу, прижимая к боку скомканную синюю ветровку. Он спрыгнул с карусели, но потерял равновесие и грохнулся на песок.
– Дэш, – мама схватила его за руку и дернула наверх, – ты знаешь мотель около молла? «Рыцарь дорог»?
Голос у нее хрипел, звучал колюче и раздраженно. Дэш вырвал руку и отступил. Вот и все, сейчас ему скажут, что он будет жить с другими людьми.
– Милый… – Мама попыталась улыбнуться, неестественно, будто рот против ее воли растягивали невидимые пальцы. – Сосредоточься! Ну же! Мотель!
Милый? Дэш так обалдел от непривычного слова, что вообще перестал соображать. В голове крутилась картинка, как незнакомец уводит его с собой и они живут в мотеле «Рыцарь дорог».
– Я не хочу, – прошептал он, и у него защипало глаза. – Не отдавай меня. Пойдем домой. Пожалуйста!
Мама схватилась за карусель, повернула к нему искаженное непонятной гримасой лицо и рявкнула:
– Прекрати паясничать! Мотель! Вспомни! Мы его часто видели, когда ездили за покупками!
Мама опиралась на карусель, а Дэш удивился, что ее рука все еще в вишневом джеме, который они ели на завтрак.
Подбежала Эштон.
– Ма-ам? Ты чего?
Мама снова посмотрела на дорогу, в сторону магазина. Тот самый незнакомец медленно брел в их сторону, неуверенно переставляя ноги и держась за голову.
– Бери велосипед! – Мама встряхнула Дэша за плечо. – Катайся где хочешь, я разрешаю, а потом поезжай к моллу. Мотель «Рыцарь дорог», понял? Эштон, беги домой! Скажи бабушке, чтобы позвонила Верони`ке…
У мамы по виску стекала капля пота, и Дэш больше не слышал ее голоса. Остался только ужас: случилось что‐то страшное. От непостижимости беды заболел живот.
– Дэшфорд! Иди! – рявкнула мама и толкнула его так, что он снова шлепнулся на песок. Он вскочил, схватил велосипед, переехал на другую сторону дороги и остановился. Волосы Эштон и ее темно-бордовый комбинезон мелькнули позади – она побежала домой. Мама шла навстречу гадкому мужику.
Уезжать не хотелось, но ослушаться маму Дэш боялся. Он схватился за руль, но тут от горки раздалось глухое «бух», и он снова обернулся. Тот самый светловолосый малыш шлепнулся на гладком полукруглом желобе, скатился на пузе вниз и разревелся. Его мать подбежала, схватила его в охапку и прижала к себе.
Начало темнеть, а Дэш все катался по улицам и вспоминал мамин взгляд – слишком колючий. Дэш не хотел в мотель, наверное, там ждала новая семья. Эштон просили идти домой, а его – в какой‐то дурацкий мотель. Зачем?