Виктория Павлова – Пристанище для уходящих. Книга 3. Оттенки времени (страница 21)

Чарли поймал меня за руку и притянул поближе, внимательным взглядом сказал без слов: «Останься». Я ответила ему: «Не могу». Он вздохнул. Проклятая заря сжигала последние секунды.

– Ты изменилась, – он провел пальцами по моей щеке, – и не изменилась одновременно. Три года спокойной жизни должны были убрать из твоих глаз беспокойство, но оно все еще там. Ты будто снова от чего-то бежишь. Или нет. За чем-то. За чем ты бежишь, Тереза Рейнер?

– Пытаюсь впихнуть все в расписание, – улыбнулась я. – Через месяц мой день рождения, и в Холлертау планируется грандиозный праздник. Никто из вас не пришел на мою коронацию, и парни, наверное, не захотят и в этот раз, но… – я вздохнула, ведь встреча посреди шумного праздника – сомнительное удовольствие, – …познакомишься с Риком.

– Через месяц? – Чарли озадаченно приподнял брови.

Конечно, мне тоже не хочется ждать так долго.

– Нужно все сделать правильно. Существует ряд процедур: проверка службой безопасности, медиаплан для прессы. Я направлю тебе приглашение, пришлю билет на самолет. Это займет какое-то время, может быть, и меньше месяца.

Еще надо придумать повод, выдать канцлеру и прессе подходящую легенду.

– Ясно. – Чарли потер бровь костяшкой пальца. – Что еще?

– Нужно найти подходящий момент и… – Станет легче, когда скажу отцу правду. Я представила выражение лица канцлера, когда он узнает про отношения королевы с американским строителем, и задрожали ноги. Канцлер не успокоится, пока сто раз его не унизит. Пожалуй, у монархии есть шанс остаться абсолютной, тогда мне не надо будет защищать свои решения, но реформы экономики идут уже пять лет. Не могу же я послать это к черту? – Я придумаю, как представить тебя ко двору, чтобы ничьи интересы не ущемлялись. И… – Скорее всего, я пожалею о том, что собираюсь сказать, но бесполезно подслащивать пилюлю. – Помнишь, мы планировали быть честными? Так вот, все не так просто, как хотелось бы. От меня зависят люди, мои решения влияют на других. Ты должен понимать, что нельзя просто заявиться в Холлертау и сказать всем: «Эй, привет, это мой парень, он будет часто приезжать в гости». Всю твою жизнь разберут по косточкам, изучат под лупой каждую оплошность, допущенную прежде или в моменте, подвергнут сомнению мотивы, чувства, честность.

Так произошло со мной когда-то: перетряхнули всю мою личность, все мое «Я», вытащили на свет потаенные желания и страхи, отфильтровали через мнения ведущих ток-шоу, журналистов, авторов светских обзоров, блогеров, досужих сплетников и обывателей. После даже я сама не понимала, что из всего этого обо мне, а что – суждения незнакомцев. Для Чарли все это может быть тяжело, ведь он привык к одиночеству и тишине, к тому, что над ним есть только он сам.

Чарли слушал, скрестив руки на груди и хмуро рассматривая лес. Когда пауза стала затягиваться, я не выдержала:

– Так что скажешь?

– Знаешь, наверное, я не до конца представляю ситуацию, – медленно произнес он. – Все действительно изменилось. Ты королева, живешь на другом континенте, говоришь на другом языке, и я не имею ни малейшего представления о твоих ежедневных занятиях. Нужно все взвесить.

– Да, понимаю. – Даже ожидания, что меня пошлют к черту с порога, не помогали пережить что-то вроде разочарования. – Все так неожиданно…

Чарли задумчиво нахмурился, и я замолчала, опасаясь сказать что-то, что напряжет его еще больше.

– У меня есть твой номер. Я позвоню.

– Да… Хорошо… Мне пора.

У нас получилось что-то вроде формального рукопожатия на прощанье, и я чуть не дала по тормозам, когда одинокий силуэт отразился в зеркале заднего вида, но подумала о Рике и смогла уехать. Через пару миль, когда на совершенно пустой дороге я чуть не съехала в кювет, остановилась. Руки на руле дрожали, пришлось спрятать их подмышками. Слезы пусть текут, нельзя их вытирать, а то глаза покраснеют.

Какая же я идиотка! Напридумывала, что у нас все получится, позволила себе надежду. С какой стати я вообще решила, что он согласится на такие серьезные перемены? Просить его оставить Марту и девочек я не буду, и как в таком случае ему общаться с сыном? По скайпу? И кататься на велосипеде он его будет по скайпу учить?

Это моя вина. Я все испортила. Напугала Чарли сложностями, лишила Рика возможности обрести отца и зря размечталась о том, что еще можно что-то наладить. Мы с ним словно по разные стороны зеркала – можем вечно тянуться друг к другу, но никогда не окажемся вместе.

Солнце пробивалось сквозь деревья, но его холодные лучи не грели через стекло, а просто освещали еще один день в череде таких же однообразных дней. Я досчитала до двадцати пяти.

Пора возвращаться.

И тут я увидела в зеркале свой синяк! Черт подери, даже пудра не поможет, которой у меня все равно нет. Ссадину и шишку на пол-лба сложно спрятать. У меня и челки-то нет. Хайди, персональной ассистентке, придется сказать, что упала в ванной, а Курта отправить на поиски гримера. Ох, нет, про ванную не вариант, отец уволит Хайди за ротозейство, лучше придумать что-нибудь еще. Я полезла в бардачок за телефоном.

Светилась «СМС» от Курта: «Ты срочно нужна! Возвращайся немедленно!»

Глава 5. Обмани себя, если сможешь

На пустую парковку перед супермаркетом я заехала без двух минут шесть. Курт стоял у пластиковой будочки с тележками, но, увидев машину, сразу зашагал навстречу. Я подъехала к нему и выскочила из «Ниссана». По пути в голову лезла куча всяких катастроф, в основном связанных с

Риком. И отцом.

– Что случилось?

Курт собирался что-то сказать, но остановил взгляд на моей проклятой шишке и опешил, возмущенно округлив глаза.

– Какого дьявола? Откуда это? – просипел он, будто простыл.

– Ничего страшного. Это случайность. – От смущения запылали щеки.

– Кто это сделал? – Он откашлялся и грозно завершил: – Мне им заняться?

– Я же сказала – неважно. Что случилось? Что-то с Риком?

Курт покачал головой, вгляделся в меня, поиграл желваками.

– Надеюсь, у того, кто это сделал, синяков больше? Судя по твоему лицу, все прошло не слишком гладко.

– С Риком точно все в порядке?

От страха застучало в голове. Курт забрал у меня ключи от «Ниссана» и повел вдоль парковки.

– С Риком все отлично. Какой-то псих устроил перестрелку в отеле. Нужно скорее вернуть тебя на место, пока какой-нибудь идиот не решил, что это связано с королевой.

– Боже мой! – Вот уж такого я точно не ожидала. – Перестрелку?

– Да, в холле у ресепшен. Вокруг отеля уже толпа репортеров.

Отец будет психовать, когда узнает. Даже если слухи еще не поползли, он все равно узнает. Скрывать историю с Чарли мне помогал Курт, но тут кое-что сложнее.

– Надо позвонить отцу.

– Я уже позвонил и сказал, что ты в порядке. – Курт тянул меня дальше и нервно оглядывал улицу. – И вызвал сотрудника посольства. Пусть уладит вопрос. Встречу с генералом придется отложить, сейчас самое главное – твоя безопасность.

Он снова прокашлялся, будто что-то в горле ему мешало.

– Ты заболел?

– Нет. Пошли.

Мы добежали до Буш-стрит. До отеля мы планировали добраться пешком, чтобы уличные камеры не засекли арендованный «Ниссан» и выходящую из него королеву. Королева просто вернулась с пробежки.

Курт отодвинул меня в сторону, и бегун в спортивном костюме промчался мимо. Курт проводил взглядом убегающую фигуру. Он уж больно пристально вглядывался в прохожих, но вокруг не было ничего подозрительного: навстречу брели две заспанные женщины, на другой стороне дороги открывали кофейню.

– Это был просто псих с оружием? Или это и правда связано со мной?

Мы опять понеслись по тротуару, Курт даже не давал возможности перевести дух.

– Твоя безопасность важнее всего, а мне из-за тебя пришлось нарушить протокол. Я всю ночь не спал, придумывая способ встретиться с генералом и надеясь, что ты вернешься. А теперь нужно придумать достаточно убедительную легенду про твою шишку на лбу. Знаешь, как все это выглядит со стороны?

Курт несся так быстро, что я боялась не удержаться на ногах и полететь на асфальт. Может, правда, шлепнуться? Вот вам и шишка, хотя толку не будет – здесь нет камер, чтобы заснять падение. Все действительно выглядело паршиво. Любой вывод, который полиция сделает на основании видимых фактов, будет неверен.

Представляю выражение лица отца, когда выводы начнет делать он, но он тоже не приблизится к истине и только зря потратит силы на выговор. Отличное завершение безумных суток.

При повороте на Пайн-стрит я споткнулась о неровность на асфальте. Курт схватил меня за локоть и удержал, и перед носом мелькнули содранные костяшки его правой руки. Курт увидел, куда я смотрю, и убрал руку.

Смеяться резко расхотелось. Моя безопасность – прямая обязанность Курта, ведь только что речь шла о психе, а на носителей нынче объявлена охота. От ужаса я чуть не задохнулась: все, что я так старательно строила, всю мою жизнь может легко разрушить один человек с оружием. Не этот, так следующий.

Даже перед черным ходом дежурили репортеры, а еще двое полицейских. Я накинула капюшон и спряталась за спиной Курта, надеясь, что никому не придет в голову фотографировать потную от бега лохматую девчонку в спортивном костюме.

– Пропустите сотрудника отеля! – гаркнул он на журналистов, и они отступили. Полицейские просто кивнули, видимо, они его ждали, и открыли перед нами дверь. Журналисты ринулись следом, пытаясь заглянуть внутрь. Полицейские перегородили им путь, и дверь захлопнулась, резко отрезав гомон. Курт протащил меня мимо ресепшен, откуда на нас печально и растерянно взирал администратор. На полу лежало два тела, прикрытых брезентом, и к ним никого не подпускали. Я не успела ужаснуться, Курт подтолкнул меня к лифтам, где стояла еще одна толпа полицейских и моя охрана. Все засуетились, заспорили. Курт пихнул в лифт сначала меня, потом свою команду, и заскочил следом, нажал на кнопку нашего этажа и застыл передо мной, глядя в одну точку и закрывая ото всех. Я бессильно привалилась к стене, разглядывая тонкую красную полоску у него на шее, прямо под кадыком. Кто-то душил его удавкой.