Виктория Павлова – Пристанище для уходящих. Книга 1. Облик неизбежности (страница 5)

– Кимми, она хочет сбежать! Запру ее в подвале! – орал мужчина.

Он толкнул меня в открытую дверь. Я чуть не свалилась со ступенек, но в последний момент уцепилась за ручку. Одарив меня возмущенным взглядом, мужчина захлопнул дверь подвала, и я осталась в кромешной темноте.

– Вы не имеете права меня запирать! – заорала я.

И услышала вместо ответа:

– Кимми, ты вызвала полицию?

Шаги наверху затихли, а я заорала от бессилия и несправедливости. Двери не поддавались, даже после толчка посильнее. Пихая и царапая дверь, я ощутила момент, когда чужие эмоции рассеялись, и остался только мой страх.

Это не тот дом! Теперь я преступница? Меня посадят в тюрьму? Нужно найти Ника, чтобы он отвез меня к отцу. А если не найду? Я больше никого не знаю в Портленде. Да и вообще никого не знаю. Ника я видела только на фотографии, а об отце известно и того меньше – лишь имя. Рядом всегда была Келли, а теперь я осталась одна. Одна в темном и холодном подвале. Я скорчилась на верхней ступеньке, остро ощущая одиночество и беспомощность, не представляя, что делать дальше.

Минут через пятнадцать послышались голоса. Я уставилась в темноту, готовая бежать, как только откроют дверь.

– Не пугайте ее, пожалуйста, – послышался женский голос.

– Она влезла в наш дом, Кимми! Что значит, не пугайте? – возмутился знакомый бас. Я вспомнила его злость и сжала кулаки.

– Во-первых, не факт, что она была в доме. Я все проверила, ничего не пропало. А во-вторых, Руфус, ты же сам сказал – она ребенок.

Мне понравилась интонация женщины. Складывалось впечатление, что она хороший человек.

– Да нынче такие дети, – пробурчал Руфус.

– Позвольте, мы сами разберемся, – вклинился напряженный голос. – Открывайте.

Замок щелкнул, и фонарик осветил подвал.

– Мисс, пожалуйста, не делайте резких движений. Выйдите из подвала и поднимите руки – Говоривший держался подальше, не пытаясь меня схватить. Прикрываясь рукой от света, я выбралась наверх. Двое полицейских и хозяева дома не спускали с меня глаз. Наверное, бежать сейчас – плохая идея. Я почти ничего не видела, к тому же до сих пор находилась на чужой территории.

Пусть выведут за ограду.

– У вас есть оружие?

Я помотала головой и чуть не зарыдала, вспомнив свой арбалет и ремингтон Келли. Их забрали чужаки.

– Мы проверим. – Один из полицейских держал меня на мушке. Он кивнул напарнику, и тот двинулся ко мне. Я оторопело наблюдала за его приближением.

– Да она же и правда ребенок! – воскликнула женщина. – Откуда у нее оружие?

Меня собираются обыскать? Я отпрыгнула, боясь, что чужие эмоции снова вышибут из меня дух.

– Мисс, пожалуйста, не двигайтесь и держите руки на виду, – нервно скомандовал полицейский с оружием. Второй застыл, опасливо поглядывая на меня.

Глаза наконец привыкли к полутьме, и я разглядела на его груди табличку: офицер Стивенсон. Складывалось впечатление, что полицейские чего-то боятся. Неужели в Портленде дети ходят с оружием, и взрослые опасаются, как бы они кого не пристрелили? Или сами готовы пристрелить ребенка? Что за безумный мир?

Я прикидывала, успею ли прошмыгнуть до калитки или они выстрелят в спину? Судя по всему, полицейский напротив готовился пустить оружие в ход. Он снова кивнул напарнику, и тот решительно шагнул ко мне. Я зажмурилась и перестала дышать, когда руки офицера Стивенсона похлопали по спине и животу, а потом спустились к лодыжкам. Все оказалось не так плохо: прикосновения были мимолетными, и он держал себя в руках. Пока не дотронулся до задних карманов джинсов.

– Посмотрим, что тут у нас.

Волна азарта от его прикосновения прошла по спине, и я поймала руку офицера, когда тот вытащил нож Келли.

Я попыталась отнять нож, но полицейский легко стряхнул мою руку.

– До выяснения побудет у нас. – Он продемонстрировал вещицу напарнику и убрал в свой задний карман. Во мне опять поднимались злость и негодование. Я ведь не сделала ничего плохого, а со мной обращаются, будто с преступником!

Офицер Стивенсон достал наручники и, заведя мне руки за спину, защелкнул на запястьях. Они звякнули, охватывая руки холодом. От унижения запылали щеки и застучало в висках.

– Мисс, вы осознаете, что проникли на чужую территорию? – полицейские расслабились. – Что вы здесь делаете?

Я думала лишь о побеге, осматривала двор и искала пути отступления. Как только они хотя бы на пару секунд отвлекутся, рвану к калитке. Но смогу ли я бежать в наручниках? А как вернуть нож?

– Она ищет какого-то Ника, – недовольно пробурчал Руфус.

Полицейские снова напряглись.

– Ника? – переспросил у Руфуса офицер Стивенсон: – Что за Ник? Может, это прежний владелец дома?

– Мне почем знать? – Руфус всем своим видом выражал нетерпение, его жена лишь печально качала головой. – Мы купили дом через агентство три года назад.

– Как тебя зовут? – спросил тот полицейский, который только что целился в меня. – Сколько тебе лет?

Я молчала. Мое имя и возраст – не его дело. Пристальное внимание нервировало. Цепочка не поддавалась и не рвалась, а люди вокруг ждали ответа. Я только плотнее сжала губы. Понятия не имею, что будет, когда они пробьют мое имя по базам. Всю жизнь я чувствовала себя призраком среди людей, избегая их и прячась в лесу да в кемпингах, где никому нет дела до какого-то подростка. Вдруг окажется, что официально я мертва?

– Ладно, заберем ее в участок, – вздохнул офицер Стивенсон. – Выясним, кто такая.

Он жестом пригласил на выход. Наконец-то! Я бросилась к калитке. Второй полицейский подскочил и схватил за руку.

– Тише, тише, не так быстро.

Я почувствовала его горячее дыхание с запахом чеснока. Попытка выдернуть руку ничего не дала, хватка стала сильнее, и меня потащили к выходу.

– Да она же просто ребенок! – возмущенно повторила вслед хозяйка дома. И добавила уже тише: – Пожалуйста, будьте осторожнее.

Ребенок? Сейчас я ощущала себя взрослым усталым мужчиной, полным раздражения. Хозяева дома сами полицию вызвали, нечего теперь оправдываться.

– Мэм, мы делаем свою работу, – напоследок сказал им офицер Стивенсон и отправился за нами.

Руфус ворчал про истоптанный газон, а я пыталась сбросить чужие эмоции и делала вид, что послушна как овечка. Пока не дергалась, полицейский был сдержан и невозмутим.

Вот и калитка. Как только мы шагнем на улицу, сбегу. С наручниками разберусь потом.

На пустынной улице стояла только полицейская машина, беззвучно мигая лампочками сирены. Полицейский потянул за собой, не замечая, что я застыла посреди тротуара.

Второго шанса не будет.

Я выдернула руку и рванула в сторону. Успела сделать всего два шага, прежде чем увидела его. Рыжего! Убийцу Келли. Он смотрел на меня из медленно проезжающей мимо машины и, казалось, только и ждал, когда я подойду ближе.

Ко мне подскочил офицер Стивенсон и, не дотрагиваясь, выставил вперед руку.

– Не делай глупостей. Не заставляй меня за тобой бегать. Никому из нас это не нужно. Просто сядь в машину.

В горле пересохло. Келли говорила бежать, но, убежав сейчас, я попаду прямо в лапы к убийцам. Удастся ли сбежать из полицейского участка? Я еще раз посмотрела вслед удаляющейся машине и приняла решение.

Офицер Стивенсон отскочил в сторону, когда я нырнула в салон. Его напарник держал дверь. Он же сел за руль. Захлопнув дверь, офицер Стивенсон бросил на меня укоризненный взгляд.

– Пост, это пятнадцатый. Код сорок три.7 Возможно, четыреста восемьдесят четыре,8 – сказал он в рацию. – Едем в участок.

Прозвучало как абракадабра. Но что бы это ни значило, в полицейском участке я надолго не задержусь. Буду молчать и сбегу при первой возможности.

Я вспомнила взгляд Рыжего: он спокойно смотрел мне вслед, словно знал, что я никуда не денусь. И как он меня нашел? Тоже шел по следу Ника? А если я приведу убийц к Нику и его семье? Тогда мне и про него следует молчать.

От накатившего ужаса я вспотела. Тут же запершило в горле, наружу вырвался глухой кашель. Офицер Стивенсон адресовал мне еще один укоризненный взгляд, и я демонстративно отвернулась к окну. В уши словно ваты напихали: звуки стали глуше и доносились будто через бутылочное горлышко. Отзвуки чужих эмоций заворочались во мне, как медведь в тесной берлоге, ударяя по нервам и царапая кожу. Я испугалась, что упаду в обморок. Скорчилась на сиденье, больше всего желая, чтобы все стало как прежде. Чтобы вернулась Келли, отругала за побег и своеволие и засадила за учебу.

Провожая улицы Портленда взглядом, я осознала, что уже ничего не будет как прежде.

В полицейском участке меня опять обыскали. Я отпихнула одного офицера и наступила на ногу второму, но они все равно добрались до фотографии, денег и кулона, а потом пристегнули наручники к крюку в столе и оставили одну в безликой комнате с зеркалом. В гнетущей тишине мысль о том, как сильно я подвела Келли, нещадно сверлила черепную коробку. Она просила меня бежать, добраться до Ника, но я не справилась и попалась как идиотка. Что они собираются со мной делать? А если спросят про отца? Я даже не знаю, можно ли признаваться в родстве.

Ощущение ваты в ушах немного отступило, но теперь до нервного тика доводило гудение ламп под потолком.

Открылась дверь. Офицер Стивенсон подошел к столу, поставил передо мной пластиковый стаканчик и бросил на стол папку. Я вздрогнула от порыва воздуха. Потом он достал из кармана ключи и отстегнул наручники. Запястья покраснели, отлично дополнив еще не зажившие ладони. Только сейчас я рассмотрела Стивенсона как следует: выцветшие волосы и обветренное лицо придавали ему незадачливый вид, словно офицер очень любил солнце, но оно не отвечало взаимностью. Наверное, поэтому он переехал в дождливый Портленд.