Виктория Павлова – Облик неизбежности (страница 6)

— Важно? — это звучало бессмыслицей. Важнее куда-нибудь спрятаться. Мысли рассыпались, и подкосились ноги. Мир словно отодвинулся, став отражением самого себя, и меня охватила бесконечная усталость. Так бывает, если проплыть пару миль без отдыха и выйти на берег — мышцы устают настолько, что отказываются держать тело.

Я почти не понимала что происходит: я куда-то шла, Ник тащил меня за собой, я чувствовала его скорбь и страх. Потом он прошептал: «Пригнись и не вставай». Наверное, это машина, и я упала на заднее сидение. Везде ловушки, люди для меня опасны. Надо бежать!

1 — полицейские позывные - операция завершена

2 — кража

Глава 3. Дом, в котором живу не я

Я проснулась в кромешной темноте. Враждебная тишина окутала со всех сторон. Это дом Ника? Или меня забрал Рыжий, пока спала? Страх парализовал, и, как ни пыталась, не получалось встать. В висках пульсировало, в горле пересохло, стянуло кожу на затылке, сердце так громко застучало, что казалось, стук раздается вокруг. Я пришла в себя от скрипа пружин. Ладонь нашарила гладкую и мягкую простынь. Всего лишь кровать.

Темнота оказалась вовсе не такой кромешной. Из окна шел тусклый свет, похожий на раннюю зарю. Постепенно из темноты проступили шкаф, ковер на полу, дверь. Я была одета, но босиком. Наверное, Ник принес меня сюда, как маленькую девочку. Я смутилась.

Мои кроссовки стояли на полу. Я обулась и тихонько прошла к двери. Как только ее открыла, услышала голоса, вышла в коридор и спустилась на несколько ступенек.

— Нам это не нужно. Подумай о детях, — донесся женский голос, и я замерла на ступеньке. Говорившая сдерживалась, но ощущалось, что она готова заорать во все горло. Разговор вели под лестницей, и я никого не видела.

— Лорейн, я думаю о детях, — произнес Ник. — Поверь мне. Но она тоже ребенок. Я же не могу просто выгнать ее на улицу. Она и так много перенесла. Видела бы ты ее.

— Мне все равно, — заявила Лорейн. — Ты подвергаешь риску нашу семью. Нужно отдать ее отцу, пусть разбирается.

— Шона нет в городе, он прилетит завтра.

— И она должна провести с нами сутки? — возмутилась Лорейн. Голос приблизился, и русая голова появилась под лестницей. — Знаешь, вся эта история с Шоном мне порядком надоела. Ты ему ничем не обязан. Он просто тобой пользуется, когда ему удобно.

— Думаешь, ему удобна смерть моей матери? Или своей дочери? — Ник подошел к ней, почти прокричав последнюю фразу. Я видела только их затылки: темный Ника и светлый его жены. — Лорейн, опомнись!

Она шумно вздохнула.

— Мне очень жаль твою мать, но виноват в этом только Шон.

— Но не Тереза! — отрезал Ник.

Лорейн долго молчала.

— Если что-нибудь случится с детьми, виноват будешь только ты!

Она развернулась и ушла. Под лестницей остался один Ник. Он немного постоял и ушел в другую сторону.

Я впервые увидела Ника несколько часов назад, но фотография была со мной, сколько себя помню. Келли в порывах откровенности (что случалось очень редко, но все же случалось) рассказывала о сыне. О том, каким он был ребенком, как учился в школе, и как хотел стать физиком, не потому что любил эту науку, а потому что мечтал изобрести телепорт. Я знала, что она тоскует, и не понимала, почему они не могут быть вместе. Все, что я могла — это говорить с ней о Нике. За столько лет я привыкла к нему, как к еще одному члену семьи, который все время в разъездах. В какой-то степени я считала его старшим братом, а теперь из-за меня он и его семья в опасности.

Я вернулась в комнату. Пакет лежал на тумбочке рядом с кроватью. Если я что и поняла за время пребывания в Портленде, так это то, что мне следует держаться от людей подальше. И не важно, какие у них намерения и чего они хотят, я боялась уже самого факта их присутствия. Я вспомнила раздражение Руфуса и злость офицера Стивенсона, и страх Ника. Если дотронусь до его жены, то наверняка почувствую ненависть. А если до Рыжего? Пакет в руке задрожал, когда я бесшумно закрыла за собой дверь.

Широкие деревянные ступени мягко пружинили под ногами, включенные бра на темных стенах почти не разгоняли темноту. Чувствуя себя привидением, я ступила на ковер в холле. Дверь прямо передо мной. Что я буду делать, когда выберусь? Прятаться от Рыжего до скончания веков?

— Тереза!

Я подпрыгнула от испуга и обернулась. В проеме комнаты стоял сердитый Ник. И откуда только взялся? Караулил? Сердце колотилось как сумасшедшее, и я потеряла драгоценные секунды. Могла бы сбежать, но Ник сделал несколько шагов и оказался между мной и дверью.

Только опасение снова пережить его эмоции останавливало от бегства. Он наверняка попытается меня схватить. Ну и ладно, в доме есть другие двери. Я сделала шаг назад.

— Ты напоминаешь мне ее. Мою мать, — произнес Ник.

Мысли заметались в поисках логики. Я удивилась. Разве?

— Принимая решение, она никогда не думала, как они отразятся на других. Чаще ее поступки были верными, но некоторые вредили окружающим и ей самой.

Я подумала обо всех решениях Келли, которые она принимала без меня, и мысленно согласилась с Ником. Келли говорила, что вся наша жизнь — цепочка решений, которые делают нас теми, кто мы есть. Как выбрать путь, который не приведет к ошибкам? Я чувствовала себя лишней здесь, в этом доме. В этой жизни.

— Ты не обязан меня защищать. И Келли была не обязана. Твоя жена права.

— Возможно, — Ник поморщился, когда понял, что я слышала их разговор. — Но твой отец тебя защищает. А я обязан ему.

— Мой отец меня бросил! — бессилие и злость были моими собственными. И слезы, которые я безуспешно пыталась сдержать. — А Келли тебя.

— Нет, — Ник покачал головой, печально глядя на меня. — Все было не так. Он не бросал тебя, он тебя защищал. И наши ситуации нельзя сравнивать. Когда уехала моя мать, мне было за двадцать, я жил отдельно.

— От чего отец меня защищал? Те люди и меня хотят убить?

Ник должен был улыбнуться и сказать, что это плохая шутка, но он только нахмурился и тяжело вздохнул, словно подыскивал ответ.

Я почувствовала себя пустым и бесполезным сосудом. Все, чем он был наполнен до сих пор, испарилось, превратившись в зыбкие воспоминания, да и им больше нельзя доверять. Новая реальность состояла из шаткой ненадежности, и это страшило и злило одновременно.

— Кто такой Виктор? Его люди убили Келли и охотятся за мной?

Ник хмуро молчал, но во взгляде сквозило сомнение.

— Слушай, я очень хочу тебе все рассказать, правда. Но лучше пусть тебе расскажет отец. Все не так просто, и к тому же я не знаю всех нюансов, связанных с твоей семьей, — он смутился, словно уже ляпнул лишнее.

Семьей? Значит, моя мать жива? Есть другие родственники? И что значит «все не так просто»? Все настолько сложно, что Ник не берется рассказать? И что мне делать с таким ответом? Он запутал еще больше. Хотя от понимания, что какой-то таинственный Виктор хочет меня убить, в голове вообще мыслей не осталось. Чем я ему так насолила? Может, он ищет и убивает таких, как я — людей со способностями?

— Рановато, конечно, — Ник бросил быстрый взгляд на часы, — но пойдем-ка, позавтракаем.

Он упомянул еду, и я поняла, что буквально умираю с голоду. Позавчера я поймала и зажарила кролика, и до сих пор сожалела. Пока мастерила силки, почти передумала, но уже ощущала рези от голода. В мае в лесу не найдешь ягод. Я могла бы подстрелить птицу, но арбалет остался во внедорожнике. Вместе с Келли. Пришлось наступить на горло своим принципам и поймать кролика. Я вспомнила быстрое трепетание пульса в маленьком и хрупком тельце, застрявшем в силках, и в горле встал ком.

Под пристальным взглядом Ника я взвесила все за и против. Бежать в лес и прятаться от Рыжего или остаться здесь, нормально поесть и расспросить о себе и Келли. Ник направился вглубь дома, наверное, на кухню. Я оглянулась на входную дверь, вздохнула и пошла за ним.

Уминая холодные бутерброды, я слушала про Келли. Я знала, что она была криминалистом. Более пятнадцати лет помогала раскрывать убийства и считалась одним из лучших экспертов. Советоваться с ней приезжали специалисты со всей страны. Келли рассказывала об этом с гордостью, и я всегда удивлялась, зачем же она променяла успешную работу на жизнь в дороге от кемпинга к кемпингу.

Оказалось, что Келли уехала из Портленда не только из-за меня. Ей попалось одно «гнилое» дело, она никому ничего не говорила, пока не стало слишком поздно. Ее шантажировали — вынуждали подделать улики, скрыв причастность паршивого чиновника. Угрожали семье.

— Тогда я этого не знал, — зло усмехнулся Ник. — Только начинал карьеру в полиции. Она решила пойти на уступку и уехать. И тут как раз возникла ситуация с Шоном…

— Какая ситуация? — от неожиданности я открыла рот и чуть не потеряла остатки бутерброда.

Ник бросил на меня задумчивый взгляд.

— Что ты знаешь о своем отце?

— Только имя — Шон Рейнер. Но кто он? Почему меня бросил? И что с моей матерью? — зачем вообще ждать отца, если на меня объявлена охота? Я могу убежать и спрятаться, и забыть обо всем. И никто меня не найдет. Или отец тоже объявит охоту?

— Что ж, может и правильно, — вслух размышлял Ник. — Это тебе совершенно не было нужно.

— Думаешь, если бы я знала, что меня хотят убить, моя жизнь была бы хуже? — взяла досада, быстро превратившаяся в злость. Я кинула остатки бутерброда на тарелку. — По-моему, и сейчас ничего хорошего. Может, стоит попросить о помощи полицию?