Виктория Падалица – Страшно Упрямый (страница 24)

До гроба пьян и вдрызг любим,

Она целует без конца

Его безумные глаза…

Агата Кристи, «Моряк».

Очнулась я в какой-то трухлявой, запыленной и дребезжащей колымаге. Словно не в автомобиле, а внутри катившейся консервной банки времен СССР. Свернувшись буквой «зю» на заднем сидении так называемого «средства передвижения» производства прошлого столетия, лежала, уткнутая лицом в кожанку с уже знакомым мне парфюмом. Хоть не лицом в сиденье проснулась, сто лет неизвестно чьими задницами просиженном, и не только просиженном…

Будто пьяная голова, толком не соображаю, где я и кто я.

Мотор монотонно шумит. Дребезжим, но едем. Медленно, но верно.

Тихо, еле слышно играет радио. Русский рок.

В салоне витает стойкий запах сигарет и чего-то старого. Без примесей жвачки и алкоголя. Значит меня, перетащили в другой автомобиль, пока я пребывала в отключке, и теперь куда-то везут.

Прикрыв лицо курткой, потому что салоне было слишком светло и ярко, я оглядела место, где угораздило проснуться.

Никаких посторонних бандитов в салоне, кроме непосредственно того, кто сидит за рулем. Надпись «Вольво» проглядывается на руле, затертом от времени. Ну хоть не ВАЗ. И не ЗАЗ.

Борясь с головной болью и прищуриваясь от солнечного света, я пригляделась, фокусируя внимание на водителе.

Бейрут, бразильский бабуин.

Тот самый упорствующий и неуравновешенный член банды, который курит каждые пять минут. Которому я задолжала кучу денег и который похитил меня за то, что испортила ему машину и теперь должна ему по гроб жизни.

Бейрут о чем-то своем думал и, держа одну ладонь на руле, а другую на рычаге передач, еле слышно и не попадая в ноты, напевал песню себе под нос.

Позволила себе поглядеть на него, поразглядывать его повнимательнее, пока он не подловил, что я пришла в сознание, и не повернулся.

Все ж, хорош он собой все-таки. Жаль только, что гад. И что меня ни во что не ставит. Я бы с ним замутила. Наверняка, из него получился бы классный парень, муж и отец…

Поймала себя на мысли, что несу бред, который не натянешь ну совсем никуда, если хоть немного работает мозг.

Бейрут. Довольный собой бабуин, посмевший лишить меня свободы. Воспользовался моей беспомощностью, гад. И теперь везет меня неизвестно в каком направлении. И что со мной будет дальше, только одному ему известно. Хоть бы реально не прикопал где-нибудь. Кто его знает, на что способен. Но явно не в ЗАГС меня везет.

Надеюсь Бейрут или его дружбаны ничего не сделали со мной, пока я была без сознания. Оторвав голову от сидения, я быстро осмотрела себя на предмет изменений. Блузка еще со вчера порвана, пуговиц на ней нет. Юбка на месте, все что следует, прикрывала. Но вот с колготками беда. От них осталось лишь дырявое воспоминание. Ну хоть пиджак догадался застегнуть…

Убедившись в том, что всё, что было надето, все еще на мне и при мне, я выдохнула.

— Доброе утро, спящая красавица. Как ощущения? — заметив, что я очухалась, с бесячей издёвкой в интонации справился о моем самочувствии Бейрут.

— Ужасные. Какое же оно доброе, если здесь ты.

Опираясь на локоть, медленно приняла сидячее положение.

Мои руки и ноги на сей раз были свободны от проклятого скотча. Но силы иссякли, а в мозгах кавардак, как после самоубийственного перепоя.

Голова раскалывалась так, словно по ней всю ночь стучали вместо колокола. Вдобавок подташнивало, и виной тому был еще и сильный запах табачного дыма в салоне. Видимо, Бейрут только что покурил, а окно открыть не посчитал нужным. Или не хотел, чтобы шум с улицы разбудил меня.

— Впредь буду знать, как тебя успокоить, если надо прям очень быстро. — продолжал он посмеиваться над моим чудовищно мерзким состоянием, которое он сам же мне и организовал. — Чесговоря, отходняк от этой вещи жесткий. Тебе бы сейчас полежать спокойно и молчком. Иначе стошнит.

— Спасибо, Кэп. Мог бы и не пояснять. Я не дура. — силы быстро покинули меня, и я рухнула обратно на сидение. — Чем ты меня накачал? Это какой-то наркотик?

— Не парься за это. Лучше подремай. Эффект скоро выветрится. Через пару часов полегчает.

— Успокоил, блин. Через пару часов… — проскрипела я, зажмурившись. Солнце беспощадно слепило глаза. Похоже, за ночь я обратилась в вампира, который не переносит дневной свет. — Не надо так больше. Не пичкай меня этой гадостью.

— Всё зависит от твоего поведения. Будь моя воля, я бы предпочел не усыплять тебя. Но ты сама не захотела по-хорошему.

Я не захотела. Ну конечною А он разве предлагал по-хорошему???

— Чье это ведро с гайками? Только не говори, что угнал у бомжа.

— Ты про Вольво? Да у знакомого взял. Вместо своей. Надо ж было ехать на чем-то.

Его ответ заставил меня усмехнуться.

— Ты променял бэху на дряхлую рухлядь из прошлого века? Не боишься, что этот тарантас заглохнет на полпути?

— Ты что! Она надёжная. Не глохнет, не кипит. Хоть и старенькая, но ни разу не подводила. Между прочим, на Западе такую тачилу передают из поколения в поколения.

— Ну и что? Все равно рухлядь. — хмыкнув, я задрала нос кверху.

Мне показалось, что это его тачка, раз он так рьяно защищает ее, но почему-то льет в уши, что обменялся. И потому взялась с чувством прохаживаться в грязной обуви по тому, что являлось для него ценностью.

— Вообще-то раритет, а не рухлядь. — Бейрут продолжал убеждать меня в обратном. — Крепкая, неубиваемая. Ни рыжика на нем, кузов из качественного металла, оцинкованный. Здесь все в железе. Как в танке. Очень хорошая тачка. Между прочим, е-класса. Ничего ты не понимаешь в технике.

— М-да? И какого ж она года?

— Девяносто шестого.

— Ужас. Она старше, чем я. А с нее гайки случаем не сыпятся, пока мы едем? Может тебе стоит выйти и проверить, все ли на месте?

— Не переживай. Доедем.

— А куда доедем?

Я замерла в ожидании услышать от него тот самый ответ.

Молчание.

Подождала немного. Поняла, что он не собирается обговаривать со мной маршрут.

— Лучше б на другую машину поменял…

— Например? — заинтересовался он. — Какую ты бы хотела?

— Шевроле Тахо. Но только чтоб бронированный. Как у инкассаторов.

— У-у-у, ты загнула. Шевроле Тахо ей подавай. Закатай губу, красавица. Нам такая роскошь не по карману.

В смысле не по карману?

Я вновь приняла сидячее положение и, поглядев на него оценивающе, с возмущением о уточнила.

— Так ты че, нищий что ли?

— А тебе богатого надо? — съязвил Бейрут на той же ноте.

— Конечно надо! — прогремела я, не подумав, как выгляжу со стороны.

— Ты не в том положении, чтобы выбирать.

Это уж точно. Я совсем не в том положении.

Пересилив боль в глазах, прищурилась и поглядела в окно.

Мы двигались по шоссе, но в какую сторону от города, было совершенно неясно. Никаких опознавательных знаков вдоль дороги не виднелось. Как и сама дорога была мне незнакома. Где это я???

— Сколько времени мы в пути?

Заторможено поинтересовалась я с намерением вычислить примерное местоположение.

Бейрут не ответил на, казалось бы, несложный и очень важный для меня вопрос. Его молчаливость заставила меня продолжить выпытывать из него правду.

— Куда ты везешь меня? Мы очень долго едем?