Виктория Ожиганова – Виктория (страница 15)

– Потому что ты сама поняла свою ошибку.

Анна зашла с коробкой – новыми зимними сапогами, с меховой оторочкой.

– Но розовые туфли я все равно спрячу подальше. До лета.

Вика уткнулась маме в плечо:

– Я больше так не буду.

– Знаю, – улыбнулась Анна.

За окном падал снег, а в доме пахло борщём и прощенными ошибками.

Перед самым Новым годом Вика проснулась с ощущением, будто её тело налили свинцом. Даже поднять голову с подушки было мучительно.

– Мама… – хрипло позвала она, но голос звучал как шёпот.

Анна, забежав в комнату, сразу поняла – что-то не так. Вика лежала, раскалённая, с мутными глазами, а её обычно смуглая кожа была неестественно бледной.

– Господи! – Анна приложила ладонь ко лбу дочери и резко отдернула – температура была запредельной. Термометр показал 39.8.

– Денис! – Анна крикнула так, что он влетел в комнату, не успев даже застегнуть рубашку.

Они оба стояли над кроватью, глядя на Вику, которая слабо стонала.

– Скорая. Сейчас же, – Денис схватил телефон.

Анна тем временем пыталась сбить температуру – обтирала Вику влажными полотенцами, заставляла пить воду, но жар не спадал. Врач, пожилой мужчина с усталыми глазами, осмотрел Вику и покачал головой.

– Ангина. Температура критическая. Нужен укол.

Вика, обычно такая бойкая, даже не заплакала, когда ей сделали укол – она просто лежала, словно все силы ушли на борьбу с болезнью.

– Через час должно полегчать, – сказал врач, собирая сумку. – Если температура снова поднимется – сразу в больницу и Анна кивнула. Прошёл час. Вика ненадолго уснула, и Анна с Денисом уже начали надеяться, что худшее позади.

– Мама… мне плохо… – Вика вдруг застонала, её тело начало бить мелкой дрожью.

Термометр снова зашкаливал – 40.2.

– Всё, хватит! – Анна резко вскочила. – Денис, бери её, я запрягаю санки!

На улице был жуткий мороз. Снег хрустел под ногами. Вику закутали в три одеяла, положили на санки, и Анна побежала, таща их за собой. Денис ушёл на работу. Анна бежала, не чувствуя усталости. Только вперёд. Только до больницы. Приёмное отделение встретило их ярким светом и запахом антисептика.

– Девочка, 7 лет, температура за 40, ангина! – Анна говорила быстро, почти без пауз. Медсёстры сразу взяли Вику на руки и унесли в процедурную. Анна осталась сидеть в коридоре.

– Она должна быть в порядке, – сжала она кулаки.

Вику положили в детское отделение. Капельница, уколы, холодные компрессы – врачи боролись за каждую десятую градуса. Анна сидела у кровати, не отрывая глаз от дочери.

– Мама… – Вика наконец открыла глаза.

– Я здесь, родная.

– А Новый год… мы тут его встретим?

Анна сжала её горячую ладошку.

– Конечно. Ты только поправляйся.

За окном падал снег. Где-то в городе уже стояли наряженные ёлки, смеялись дети. Но здесь и сейчас шла своя война – за одну маленькую жизнь.

К утру температура наконец начала спадать. Вика уснула, её дыхание стало ровнее. Врач, заглянув в палату, устало улыбнулся:

– Кризис миновал. Она молодец, боролась.

Анна расплакалась. Впервые за эту долгую ночь.

Последний день уходящего года Вика встретила в больничной палате. За окном весело падал снег, а по телевизору в коридоре показывали праздничные концерты, но здесь, в отделении, пахло лекарствами и тишиной.

– Мама, ты правда уходишь? – Вика сжала пальцами край одеяла, глядя, как Анна собирает сумку.

– Мне нужно проверить дом, приготовить всё к празднику, – Анна наклонилась, чтобы потрогать её лоб. – Температуры уже нет, ты на поправку. Я скоро вернусь.

Но когда дверь закрылась, палата сразу стала огромной и пустой.

К вечеру Вике стало хуже. Голова кружилась так, будто её катали на карусели, а в животе скрутило противной тяжестью.

– Надо позвать врача, – прошептала она, но кнопка вызова медсестры висела слишком далеко. Собрав последние силы, Вика сползла с кровати. Ноги дрожали, но она пошла по холодному линолеуму – надо дойти до ординаторской. Дверь в ординаторскую была приоткрыта. Вика толкнула её и замерла. Перед ней стоял накрытый стол: салаты в мисках, бутерброды с колбасой и сыром, фрукты и даже торт с ёлочками. Врачи и медсёстры в обычных халатах, но с праздничными колпаками на головах, смеялись, чокаясь бокалами с соком.

– Девочка? – обернулась молодая медсестра.

Вика хотела сказать, что ей плохо. Хотела попросить помощи. Но вместо этого её тело вдруг взбунтовалось.

– Мне… меня…

Она не успела договорить. Рвота хлынула прямо на порог. В глазах потемнело, и последнее, что она услышала, был испуганный крик:

– Ребёнок падает!

Очнулась Вика уже в своей кровати. Голова гудела, но тошнота отступила.

– Живая? – над ней склонилась та самая медсестра, теперь уже без колпака.

– Что… что случилось?

– Ты нас так напугала! – медсестра поправила капельницу. – Отравление на фоне ослабленного иммунитета. Плюс резкий подъём. Тебе бы лежать, а не по коридорам бегать! Вика покраснела:

– Я хотела позвать на помощь…

– Ну вот и позвала, – медсестра улыбнулась. – Так громко, что весь персонал праздник бросил.

За дверью послышались шаги.

– Вика! – Анна влетела в палату, вся запорошенная снегом. – Мне позвонили… Я…

Она обняла дочь так крепко, что та застонала.

– Прости, я не хотела пугать, – прошептала Вика в мамино плечо.

Когда Анна немного успокоилась, медсестра принесла им поднос.

– Раз уж наш праздник сорвался, хоть вас угостим.

На подносе были два куска торта, виноград и даже детское шампанское в пластиковых стаканчиках.

– Мы не одни? – Вика огляделась.

– Врачи по палатам ходят, других детей поздравляют, – объяснила медсестра. – А вам, – она строго посмотрела на Вику, – строгий постельный режим.

Когда часы на телевизоре показали полночь, Анна подняла стакан:

– За новый год. За здоровье. За то, чтобы ты больше никогда так не пугала маму. Вика чокнулась с ней своим стаканчиком.

– Обещаю.

За окном грянул салют. Яркие огни раскрасили снег в синие, красные, зелёные пятна. Они встретили новый год здесь – в больничной палате. Но вместе. А это было главное.

После больничных стен Вика чувствовала себя птицей, выпущенной из клетки. Январские каникулы были в самом разгаре, и каждый день казался подарком.