Виктория Осма – Огонь и сталь. Том 2 (страница 2)
– Готовы? – спросил у всех Колдер.
– Да!
Брук с Колдером хитро переглянулись. Каждый планировал выиграть в этот раз.
– Тогда погнали!
И волки рванули вперед, начиная жаркую игру. Из-под их мощных лап залетал снег, тут и там слышались рыки, слюни свисали с клыков. Поверх рычания смеялись и кричали дети.
Так и прошло несколько лет, беззаботно и весело, в постоянных играх и дружеском соперничестве.
– Брук! – якобы раздраженно позвал повзрослевший Колдер на спине Элизы.
Они по-прежнему играли в Снежные забеги. Брук обернулась через плечо, держась за грубую серую шерсть Хью, и послала другу воздушный поцелуй. Девушка только что буквально из-под носа Колдера выхватила с помощью магии последний трофей – острую сосульку, воткнутую в сугроб. Ее просто притянуло к ладони со светящимися линиями, и теперь Брук неслась к финишу.
– Нечестно! – крикнул Колдер и весело покачал головой, долго он не мог злиться на подругу. Да и вообще не мог.
Брук вдохнула вкусный морозный воздух и расплылась в улыбке. Ветер трепал ее светлые волосы, собранные в высокий хвост. На неестественно длинных ресницах уселись снежинки, красные щеки горели. Хью, преодолевая сугробы, довольно прорычал. Брук потрепала его по загривку.
– Победа, Хью, победа.
У финиша Брук слезла с волка и, облокотившись на него, триумфально стала дожидаться Колдера.
– Просто повезло, – фыркнул парень и тоже слез с волка. – А если бы кто-то не мухлевал…
– В правилах нет такого, что нельзя пользоваться магией, – подмигнула Брук.
Колдер вздохнул и закатил глаза, поправляя перчатки на постоянно мерзнущих руках.
– Спорить с тобой бесполезно. Вот уже который год.
Брук звонко засмеялась, смотря на потрепанного ветром друга, но тут же утихла, как будто резко вспомнив что-то.
– Ой-ой. Скоро же церемония, – девушка залезла на волка и направила его в сторону города.
– Твой брат становится Лордом сегодня? – опешил Колдер, догоняя Брук.
– Да. Я тоже об этом совсем позабыла.
Примчавшись в город, они вклинились в атмосферу праздника. Везде горели фонарики с трепещущими маленькими язычками пламени. Счастливые люди в нарядных одеждах шли ровной колонной по главной улице к ледяному алтарю, где и произойдет церемония.
Алтарь находился у журчащей вечно белой от снегов реки Агидель, текущей из священного Ледяного озера, источника магии, куда однажды вошли боги. Верили, что оно хранит ответы на все вопросы, но никто и никогда не оставался в живых, пересекая Темный лес и Великие хребты, чтобы воочию увидеть это озеро. Поэтому все считали реку Агидель божественным подарком, частицей Ледяного озера.
Каждый присутствующий напевал слова самой важной песни, гимна Олдвина:
Брук на ходу спрыгнула с Хью и подбежала к ждущим ее родителям. Недовольный взгляд матери прошелся по дочери, по растрепанному хвосту, по меховой накидке и штанам, на которых заледенел иней.
– Мам, я…
– Тише! Ничего не хочу слышать, – Инна в меховой шубе небрежно махнула рукой перед лицом Брук. – У твоего брата и у всех жителей сегодня особенный вечер, а ты его чуть не испортила своим опозданием и внешним видом.
Слуги Лорда накинули на плечи девушки расписной кафтан, чтобы хоть как-то скрасить ее совсем непраздничное одеяние.
– Но я ничего такого не сделала, – прошептала Брук. – Если бы я вовсе не пришла, никто бы и не заметил.
Она всегда была неважна. Был только Энон. А все потому, что она лишь девчонка. Энона любили, заботились, трепетали над ним, а она была просто еще одним ребенком, не особо значительным членом семьи, даже несмотря на то, что ее магия процветала, а магия Энона так и не появилась. Только старый Мосс обожал внуков в равной степени, поэтому Брук любила проводить с ним время в его шатре.
Брук переглянулась с Колдером, вставшим рядом с Ханг и Лин. Он понимающе улыбнулся ей.
– Где ты был? – спросил Ханг.
– Мы с Брук… – замялся Колдер.
– Ясно, можешь не продолжать. Но имей в виду, что мы уважаемые люди в Олдвине после Лорда зимы, и ты обязан соблюдать приличия.
– И не опаздывать, – поддержала мужа Лин.
Люди закончили песню, дотянув последние ноты.
Толпа чуть расступилась, и на белом огромном, важно ступающем к алтарю волке въехал Энон в таком же белом костюме с голубыми кристалликами. Безумно красив и грациозен. Для любой девушки он был недосягаемой мечтой, для отца – отрадой, а для Олдвина – великой надеждой на будущее. Все затаив дыхание сразу же склонили головы, приветствуя его.
Энон остановил волка, когда поравнялся с сестрой. Парень протянул руку к ее волосам и вытащил застрявшую еловую веточку, вложил в ладонь сестры и осуждающе помотал головой. Брук опустила глаза, не стала смотреть на мать, она и так чувствовала на себе леденящий душу взгляд.
Энон слез с волка, под симфонию звенящих музыкальных инструментов поднялся на алтарь, где его уже ждал отец. Он мягко посмотрел на сына, тряхнул от волнения седыми усами. Прокашлявшись, начал:
– Наступил этот волнительный момент. Сегодня мой сын Энон становится вашим новым Лордом зимы. Его обязанность – защищать вас, править справедливо и честно, а ваша, народ мой, любить и почитать своего Лорда, служить ему верой и правдой.
Площадь взорвалась аплодисментами. Брук сжала морщинистую руку Мосса, он приобнял ее за плечи. Девушка смотрела на брата с искренней любовью, она действительно была рада за него. Отец передал ему свой посох, вырезанный изо льда далеким предком. Энон развернулся лицом к ликующему народу, держа его в обеих руках. В отличие ото всех, Брук заметила в темных глазах брата странную тревогу. Он всю жизнь готовился к этому событию, пока она носилась по полям на спине волка. Отец снял с себя диадему и надел на голову Энона.
Люди после этого устремили глаза к ночному звездному небу. Как только новый Лорд принимает посох и диадему, небо озаряет северное сияние, означающее окончание обряда и начало правления. Это было самое прекрасное и важное явление. Вот и сейчас все с нетерпением ждали зелено-розовое волнообразное свечение.
Но его все не было. Народ начал шептаться. Брук вопросительно глянула на Мосса, тот нервно пожал плечами.
– Что происходит? – спросил растерянный Энон у отца.
Ханг и Лин тоже беспокойно переминались на месте, постоянно озираясь по сторонам. Инна, кутаясь в шубу, переводила большие глаза с неба на сына и обратно. Отовсюду слышались вопросы ничего не понимающих людей.
– Где сияние?
– Почему так долго?
– Что-то не так?
Все были так увлечены небом, что никто не заметил, как по Энону поползли затвердевающие морозные узоры. Сам же Энон не успел ничего сказать или закричать, только последний раз вздохнул, и его тело обратилось в чистейший лед.
Когда это заметили, было уже слишком поздно.
– Энон! – вскрикнула Брук и ринулась к нему.
На площади начался хаос. Волки завыли. Люди с воплем стали разбегаться от ужаса. Отец отшатнулся от ледяной статуи сына. Инна упала в обморок, ее подхватил перепуганный Мосс. У Лин подкосились ноги, и она рухнула на землю, Ханг с Колдером остолбенели.
Пробившись сквозь суматоху, Брук подошла к глыбе льда, которая минуту назад была ее живым братом. Девушка едва прикоснулась к заледенелой щеке, заглянула в стеклянные, устремленные к небу глаза, и лицо парня покрылось паутинкой трещин. Лед, хрустя, треснул, и Энон распался на десятки полупрозрачных кусочков. Брук, дрожа, успела отскочить, поймав на лету диадему.
– Энон… – простонала она, закрывая рот руками, в глазах заблестели слезы.
Глава 47
Светящийся рисунок на спине отбрасывал на потолок причудливые узоры. Эйден крепко спал, тихо сопя и подложив ладони под щеку. Посреди глубокой ночи его веки дернулись, а брови нахмурились, потому что в безмятежный сон ворвался крикливый черный ворон.
Он развеял яркую и спокойную картинку сна хлопаньем крыльев, тем самым становясь главным и единственным героем.